Попаданка с квартирой приключений не ищет (СИ)

Да, хорошим девочкам нельзя не только выражаться, но и общаться с теми, кто выражается.
Кот закрыл лицо растопыренной пятерней, загадочно ухмыльнулся, блеснул между пальцами своими синющими хитрыми глазами и отошел к ребятам из своей компании.
Потом были разные конкурсы и выступления при живейшем участии родителей и учителей.
Я, естественно, танцевала «цыганочку». Хорошо танцевала. И, естественно, в конкурсе костюмов заняла первое место.
  
А потом в зале погасили большую часть светильников, и начались танцы. Родители и учителя остались в зале, но растворились в тенях на стульях вдоль стен.
Кот пригласил меня танцевать. Правда, пригласил — это сильно сказано. Он даже не предложил пойти танцевать или хотя бы поинтересовался, хочу ли я, просто схватил меня за руку и потащил на середину зала, где уже топтались другие пары.
Я не приучена скандалить, тем более, при большом скоплении народа, потому только слегка упиралась, а когда Кот положил ладони на мою талию и принудил изображать танец, только шипела на него, стараясь, чтобы никто не услышал.
— Прекрати сейчас же. Я не хочу с тобой танцевать.
— Детка, всего один танец. Ты уже со всеми танцевала, и никому не отказывала. А я что? Лысый?
— Остальные вели себя прилично, а ты вытащил меня как мешок с картошкой. И без разрешения.
— Прилично — это как? — он гадко усмехнулся. — Тебя, кроме приличий, что-нибудь заботит?
— И не прижимай меня к себе так близко.
— Тебе не нравится?
— Да, это неприлично, чтобы ты знал.
Он прижал меня к себе еще ближе. Что-то жесткое упиралось мне в живот, вызывая неприятные, почти болезненные ощущения. Я затрепыхалась и покрутила бедрами, пытаясь высвободиться.
— Мне неудобно. Что у тебя в кармане?
— Сука! — он вдруг дернулся, с шипением втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Бл*дь! Прости.
Он бросил меня посреди танцпола и стремительно покинул зал.
Я слегка растерялась: матом меня Кот не удивил, но не ожидала ни его бегства, ни этого странного «прости».
Тогда я ничего не поняла и вернулась к классу. Ленка поиграла бровями и спросила, что случилось. Я только пожала плечами и, не задумываясь, припечатала:
— Ну, дурак, он и есть дурак.
— Ты его отшила?
— Лен, куда я его отшила? Он сам убежал.
— Он тебе еще припомнит.
— Что он припомнит? Что я ему сделала? И мне особо терять нечего. Он и так прохода не дает.
— Вот я и говорю: жди от него какой-нибудь подлянки.
— За что?
Мы посмотрели друг на друга и расхохотались, и хором друг другу на ушко проскандировали: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!»
На самом деле я Кота не боялась. Он доставал всех, но никогда не переходил границ, чего-то угрожающего здоровью или жизни одноклассников не совершал, а все остальное можно было квалифицировать как мелкие шалости. Меня он просто постоянно дразнил.
Но Ленка оказалась права. Кот меня все же подловил.
* * *
После новогодних праздников мы с Ленкой по расписанию были дежурными в классе, но она заболела, и убирать класс после уроков мне пришлось одной.
Я уже принесла воду в ведре и достала из шкафа «лентяйку» с тряпкой, ходила по классу вдоль ряда у окна и лениво выставляла на столы перевернутые стулья.
Вдруг в пустом классе раздался посторонний звук, я подпрыгнула от неожиданности и развернулась к двери. В классе я уже была не одна. Кот деловито поправлял черенок «лентяйки», вставленный в ручку двери от косяка до нижнего края дверной коробки по диагонали.
Не могу сказать, что испугалась, но заволновалась: «Чего это он надумал?»
— Ко-от, — протянула я с нажимом. — Ты что творишь?
— Все, Ледяная, тебе пи***ц! Отбегалась!
Затейлива фантазия детей. Моя девичья фамилия Берг. Далее одноклассники трансформировали это в Айсберг, а потом упростили до Ледяной.
Он неспешно и плавно направился ко мне. Дальше пять минут передвижений — судорожных рокировок с моей стороны, и умелых продуманных с его стороны — загнали меня в угол класса.
Кот подошел очень близко, я уперлась руками ему в грудь.
— Не-а. И не думай, — он перехватил оба моих запястья своей лапищей, вздернул мои руки вверх и вжался в меня всем телом.
Вот тогда я испугалась. Сердце мое заполошно билось в его грудь. И он это чувствовал. Медленно улыбнулся мне в лицо.
— Обожаю твои сиськи, они вздрагивают вместе с твоим сердцем. Я на уроках ни о чем другом думать не могу.
Еще бы, если он на уроке сидит спиной к учителю и пялится на меня.
Он провел свободной ладонью по моему бедру снизу-вверх, задирая платье.
— Бл*дь, какие у тебя ножки!
Глупая мысль посетила мою ставшую ватной голову: «Мама говорила про грудь, а про то, что мне под юбку могут залезть, как-то не упоминала».
Я закрыла глаза, и не могла дышать. А его дыхание гуляло по моему лицу, он будто примеривался. А потом лизнул мои губы и своими губами накрыл мой приоткрытый в жажде воздуха рот. Я резко открыла глаза и очень-очень близко увидела его синющие омуты. Это было невыносимо, и я снова смежила ресницы. Целовал Кот медленно, со вкусом, словно пробовал. Его язык мягко скользил по губам, оглаживал мой язык. Видимо, у него был немалый опыт — это не клевок в щечку. А у меня это был первый поцелуй, и я поплыла.
Опять что-то жесткое упиралось в меня, на этот раз в промежность. И этим жестким он терся об меня через юбку платья, колготки и трусики. Совершенно неожиданно сладкая судорога заставила мое тело задрожать, забиться в его руках. Я простонала ему в рот, а он рыкнул, дернулся всем телом, еще раз толкнулся и отпустил меня, отошел на пару шагов, отвернулся.
— Бл*дь, сука! Ледяная, ну что ты за человек? Ни себе, ни людям. Поставить бы тебя раком и отодрать. Ну, что за х**ня? Я опять обтрухался. Ты как ядерная бомба, от тебя радиация какая-то исходит.
Я стояла, привалившись к стене, поправила платье и обняла себя руками. Колени подрагивали.
— Что значит «обтрухался»?
— Кончил…
Понятнее не стало, но я не переспросила.
— И не надо меня бить.
— Я и не собирался, — Кот, отвернувшись, что-то делал у себя в штанах. — Опять… как пацан… мокрый. У тебя платок есть?
Я протянула ему носовой платок, он выхватил его влажными пальцами, что оставили след влаги на моих.
— Ты сказал «отодрать».
Ну а что я должна была думать, если отец в детстве драл меня ремнем, и в семье была обычной присказка «выдрать как Сидорову козу»?
— Ледяная, детка, ты совсем дура? Ты вообще ничего не понимаешь?
— А что я должна понимать? — мне стало обидно. — Вот и оставь меня в покое, иди к тем, кто понимает.
И он пошел. Освободил дверь от черенка «лентяйки», а напоследок сказал:
— Я с тобой еще не закончил.
* * *
После ухода Кота я съехала по стенке на пол, сидела и пыталась понять, почему в этой дурацкой ситуации мне было настолько сладко, что я готова была все повторить. Даже взбесившийся Кот не настолько пугал. Подсохшая на пальцах влага после касания Кота стянула кожу. Я осторожно понюхала. Пахло не уриной (что еще мокрого может быть в трусах?), а остро-пряно. Не сказала бы, что неприятно.
Придя в себя, я все же убралась в классе и поскакала к Ленке.
Я ей все подробно рассказала, включая свои непонятки по поводу его высказываний.
Ленка ржала как ненормальная, кашляла и снова ржала, катаясь по кровати.
— Евка, ну ты, действительно, дурочка. Сколько раз мы говорили про «это самое», а ты так ничего и не поняла.
— Про «это самое» мы говорили, но я не понимаю, что я должна понять.
— Ну, «обтрухался» это значит кончил. Кончил — это семяизвержение. У него был оргазм.
— А-а! Ну я читала, но я же не знаю, как выглядит оргазм.
— Тебе было сладко?
— Ну да.
— И ему было сладко, но ты просто мокрая, а он спермой трусы запачкал.
Я проверила свои трусики. Ну да, мокро.