Кузнец (ЛП)

Сорча нервно болтала, ее пальцы находили разные способы беспокойно двигаться, пока Эйслинн заплетала ей в волосы цветы, ее сестры кружились в своих платьях, а мать с заботой запихивала ей в рот печенье и чай.
— Падать в обморок от голода не годится, — мудро напомнила Эйфи своей дочери.
Мужчинам было запрещено входить в дом, хотя несколько братьев Сорчи пытались проникнуть внутрь, чтобы увидеть ее. Эйслинн перехватила каждого и отослала их прочь.
  
— Ни за что, — сказала она Найлу, помахав пальцем у него перед носом, — мы знаем, что ты шпионишь.
— Ты видела размеры жениха? Попробуй скажи ему «нет»!
— Старайся сильнее, — рассмеялась Эйслинн, захлопывая дверь перед носом Найла.
По правде говоря, ей было приятно знать, что Орек так хочет увидеть свою невесту. Это заставило ее подумать о своем полукровке.
Возможно, часть ее радости и головокружения была вызвана не только свадьбой ее подруги.
Она не нашла минутки поговорить с Хаконом с тех пор, как сад, обязанности и приготовления отняли все ее время и отправили в постель совершенно измученной. Тем не менее, шанс, обещание чего-то большего, чего-то грядущего, заставили ее пылать волнением и ожиданием.
Сегодня была та самая ночь. Что-то должно было случиться, она была уверена в этом.
Свадьбы были временем обещаний, перемен, празднования. Эйслинн была полна решимости присвоить себе немного этого.
Однако сейчас ее внимание было сосредоточено на ее самой дорогой подруге.
Сорча была самой красивой невестой, и когда день клонился к закату, она вышла из дома, словно лесная богиня, пришедшая благословить их. Более красивая, чем принцесса из сборника сказок, она, казалось, скользила по траве к жениху, и все затаили дыхание, благоговея перед ней.
У Эйслинн заболели щеки от такой широкой улыбки, а из глаз потекли счастливые слезы, когда пара обменялась клятвами и дала обещания друг другу, ее отец обвязал красной лентой их соединенные руки, чтобы скрепить. Церемония вызвала слезы почти у всех, даже у некоторых гарпий и мантикор.
Когда Орек склонил голову, чтобы страстно поцеловать Сорчу, объявив их мужем и женой, из большой собравшейся толпы раздались громкие возгласы, затем смех, поскольку поцелуй длился немного дольше, чем необходимо.
Через широкое плечо Орека Эйслинн заметила Хакона, который подбадривал и хлопал вместе с другими полукровками. Его ухмылка стала кривой, когда их взгляды встретились, и Эйслинн покраснела с головы до пят.
Найди меня, когда сможешь, виния, — сказал он. И, о, она собиралась.
Сегодня вечером.
Хотя вскоре в поместье Брэдей опустился прохладный вечер, потрескивающие костры поддерживали праздничный свет и тепло до глубокой ночи. Эйфи и Софи устроили пир, на подготовку которого ушло несколько дней, и более сотни гостей наелись и напились досыта.
Пока лились медовуха и вино, группа музыкантов заиграла, и гуляки столпились вокруг центрального костра, чтобы потанцевать.
С полным животом медовухи и прекрасной готовкой Эйфи, Эйслинн лавировала между танцующими, пока не нашла Сорчу и не увлекла ее в танец.
Ее подруга светилась от счастья, и когда они прыгали и кружились босиком вокруг костра под музыку, подруги хихикали, как маленькие девочки, которыми когда-то были. Сегодня вечером они обе были так же полны надежд и мечтаний, как и в детстве, а завтрашний день был полон обещаний. В свете камина ничто не казалось запретным или недосягаемым, а ритмы музыки и танцев наполняли Эйслинн искрящейся надеждой на грядущее.
Эйслинн смеялась до тех пор, пока у нее не заболели бока, в голове у нее при этом было удивительно спокойно.
Цветы в волосах Сорчи во время танца роняли лепестки и наполняли воздух сладким ароматом. Радость за подругу в счастье, которое излучала Сорча, было неудержимым, неконтролируемым. Казалось, все присутствующие тоже это чувствовали, пение было громким и радостным, надежда и доброжелательность к новой паре переполняли быстрее, чем вино.
Когда песня закончилась, Сорча обняла Эйслинн и крепко прижала ее к себе. Она ответила на объятие, поцеловав подругу в щеку.
Хотя она все еще чудовищно ревновала к новой жизни своей подруги, вид того, как Сорча добилась своего, придал Эйслинн немного больше смелости. Они не были прежними, как и их ситуации, но сегодня вечером ничто не казалось невозможным.
— Ты заслуживаешь любого счастья, — прошептала Эйслинн.
Сорча крепко сжала ее, прежде чем отпустить.
— И ты тоже. Скажешь мне, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы это произошло?
— Конечно, — она ущипнула Сорчу за руку и развернула ее обратно к празднованию, — но не сегодня. Сегодня твоя ночь!
Сорча вскинула руки, с растрепанных кудрей упало еще больше лепестков, а затем сестры увлекли ее в другой танец.
Эйслинн наблюдала за происходящим, затаив дыхание. Это был хороший повод, чтобы…
Вот он.
Пробираясь сквозь толпу людей, Эйслинн улыбалась и кивала там, где было нужно, но не позволяла втянуть себя в разговор. Вместо этого она целеустремленно обошла костер и подошла к тому месту, где стоял Хакон, наблюдая за танцами.
С колотящимся сердцем Эйслинн подошла и встала рядом с ним.
— Красиво, не правда ли?
— Действительно. Они хорошо подходят друг другу, — Хакон нежно улыбнулся. — Честно говоря, я рад, что церемония, по крайней мере, закончилась. Орек нервничал все утро.
— У него не было причин для этого. Хотя, я воспринимаю это как хороший знак.
— Жених должен нервничать?
— По крайней мере, немного, я думаю.
— Что его невеста не появится?
— Что он может упасть в обморок, когда увидит, что его невеста красивее, чем он когда-либо мечтал.
Хакон задумчиво пробормотал.
— Это, безусловно, возможно, — кривая усмешка, которой он одарил ее, заставила желудок сжаться от тревожного восторга.
Прочистив горло, Эйслинн собрала в кулак все свое мужество.
Музыка, танцы, медовуха — все это помогало. Медовуха была ее любимым напитком, ей нравился вкус, и она годами экспериментировала, чтобы точно знать, как действуют на нее определенные количества. После двух бокалов она не была пьяна, просто осмелела — и немного нервничала. Идеальное состояние, чтобы открыть рот и спросить.
— Ты танцуешь?
Густые брови Хакона приподнялись, и он взглянул на гуляк, весело танцующих вокруг костра.
— Я не знаю ваших человеческих танцев, — признался он, и его ухмылка погасла.
Эйслинн улыбнулась, несмотря на внезапное беспокойство.
— Все в порядке! Мы можем постоять и поговорить.
Хакон поморщился, оглядываясь по сторонам, прежде чем поднять палец.
— Оставайся здесь, — сказал он ей, прежде чем исчезнуть в толпе.
Она моргнула ему вслед, не уверенная, как это интерпретировать. Не танцуя с ним, а теперь и не в его компании. Не так она себе это представляла.
Ее брови растерянно нахмурились, и приятное покалывание в губах и пальцах начало исчезать.
Судьба, что же мне теперь делать?
Конечно, не гоняться за ним в толпе. Слишком бросится в глаза. Совместные танцы, возможно, тоже, но это была ночь веселья и возможностей. Была большая вероятность, что кто-то даже не вспомнит о ночи празднования и выпивки. Прекрасная возможность почувствовать, как двигается ее полукровка, и заполучить его полностью в свое распоряжение.
— Моя леди.
Эйслинн вздрогнула, встретившись с бездонным взглядом Аллариона.
— Простите меня, — быстро сказал он, когда Эйслинн потерла то место, где колотилось ее сердце.
Она отмахнулась от его опасений, но затем застыла в шоке, увидев таинственного фейри. Его длинный плащ исчез. Он по-прежнему был одет с головы до пят в изысканный черный камзол, плотно облегающий мускулистую грудь, и темные штаны, заправленные в черные кожаные сапоги. Его конечности были видны, а длинные волосы собраны сзади. Заостренные уши торчали назад, множество колец и шпилек блестели в свете костра.