Герой по найму (СИ)
Тогда боярский сын Кудр, некрасивый и боязливый, с тонкими ручками и ножками, огромным носом и прочими выдающимися частями, выскочил вперед с мечом в руках и заслонил своим телом царевну.
Он понимал, что идет на верную гибель, но что-то внутри просто не оставляло ему выбора.
Кудр не смог иначе.
Волна льда, которую пустил дракон, прозрачной дорожкой побежала по булыжникам, превращая их в каток, и окончилась прямиком на боярыче, превратив его в очередную замерзшую скульптуру. Если бы не Кудр, то основной удар пришелся бы на Веселину, а так она осталась цела и невредима, и теперь неверящим взглядом смотрела на то, во что превратился боярский сын.
Постепенно взор ее менялся. Она осознала.
— Он спас меня, — прошептала царевна, — пожертвовал собой и спас!
— Беги, дурында! — заорал Громослав из укрытия. — Прячься!
Джуба видел все, но помочь никому не мог. Он налетел на жаровню, где еще тлели угли, и где только недавно жарилось мясо на продажу, и случайно перевернул ее.
Угли упали на ледяную дорожку и зашипели. Там, где они коснулись замерзшей брусчатки, тут же начали появляться лужи. Лед таял.
— Ну, конечно! — стукнул себя по лбу Игги. — Лед и пламя! Борьба противоположностей!
Короткими перебежками он добрался до прятавшегося за перевернутой повозкой Громослава и заорал ему прямо в лицо:
— Где птенец?
— Какой еще птенец? — опешил от такого обращения царь.
— Птенец жар-птицы, которого мы добыли! Мне он нужен! Сейчас!
Громослав что-то смекнул и задумался. Впрочем, на то он и был царь, а не, скажем, конюший. Он умел думать быстро и принимал решения стремительно.
— Птенец твой с особыми потребностями. Он чуть не спалил терем. Пришлось закрыть его в особом вольере, пожаростойком… Левое крыло царского зоопарка. Беги, Джуба, скажи, что я приказал его выпустить. А в подтверждение покажи вот это кольцо! — царь снял с пальца малую печатку и отдал ее Игги. Тот нацепил перстень на безымянный палец и помчался в указанном направлении.
Благо, бежать было недолго. Зоопарк находился у самой городской стены, рядом с западными воротами. Чтобы воду зверью таскать из речки сподручнее было, да травушку на полях собирать на прокорм.
Смотрители преградили было дорогу Игги, но перстень снял все их вопросы.
Жар-птенец за прошедшее время изрядно вымахал в размерах, и был размером с крупного индюка.
Птенец узнал Джубу, который кормил его всю первую неделю жизни, и приветственно закурлыкал. Игги тоже проникся. Он открыл клетку и погладил птенца по голове.
— Красивая птица! Хорошая птица! У меня есть для тебя небольшая работа, по специальности… я слышал, что ваш род всегда враждовал с горынычами?
Птенец, услышав это неприятное слово, гневно закудахтал. У него не было памяти прошлых поколений, он был такой умный с рождения.
— Ну-ну, я все знаю, они — подлое племя. И я бы не просил помощи, да более и попросить не у кого… подсобишь?
— Кря! — твердо ответил жар-птенец.
Игги подхватил его на руки и стремглав кинулся обратно на площадь, надеясь, что дракон за прошедшее время не успел уничтожить все вокруг.
Выскочив из проулка, он увидел, как Дубыня низвергает колокольню вместе с певцом. Сам Елисей не пострадал, но вот дудка вылетела из его рук и упала прямо под ноги к Игги. Тот мимоходом подхватил ее и сунул в карман. Все равно играть он не умел, и с помощью дуделы управлять драконом не смог бы.
Горыныч уже давно вошел во вкус. Мелодия дудки нужна была, чтобы проснуться, пробудить родовую память и начать действовать. Сейчас же он мыслил самостоятельно и останавливаться не собирался.
Большинство из тех, кто не успел покинуть площадь, превратились в ледяные статуи. Дружина пыталась сопротивляться, но копья, стрелы и болты ничего не могли сделать с Горынычем.
Святополк обнаружил прятавшегося царя и теперь охранял его. Веселина, как ни странно, не сбежала. Она сидела на земле рядом с замерзшим телом Кудра и тихо плакала.
Мики видно не было. Несносная девка, скорее всего, выискивала позицию для последнего точного броска. Дубыня вытащил певца, запутавшегося в веревках, и легким тумаком отправил его в долгий и продолжительный сон, дабы не мешался, а тело аккуратно положил у стены, чтобы не затоптали.
Вскоре Мика получила свой шанс. Горыныч совершил очередной маневр, и тут же нож девицы взлетел в воздух, но уже не с целью поразить глаз или воткнуться в брюхо. Нет! Мика выбрала сочленье крыла, и умудрилась удачно попасть, слегка подрезав одну из жил.
Горыныч взревел, но удержал равновесие в воздухе.
Птенец тревожно заворочался на руках и Джубы, почуяв извечного врага. Игги подкинул его в воздух, как можно выше.
— Лети, птичка! Помоги нам!
Отчаянно замахав крыльями, птенец начал набирать высоту, и там, в небе, наконец, узрел Горыныча. А дракон увидел птенца.
Если Горыныч рос, когда жрал, то Птенец увеличивался в размерах, когда чуял опасность. В небе ярко вспыхнуло, и птенец преобразился. Теперь он сравнился размерами с драконом, и был готов к бою.
— Удачи, малыш! — прошептал Джуба, а сам, между тем, решил проверить одну идею.
Если углем получилось растопить лед на брусчатке, то получится ли растопить человека во льду?
Теория требовала практики. Игги подскочил к ближайшей жаровне, оставленной хозяином, щипцами зацепил пару углей и побежал дальше, ища на ком бы провести опыт.
Первым подвернулся под руку Кудр. Он стоял красиво, насколько это было возможно для него в принципе, раскинув руки в сторону и как бы защищая кого-то позади. Хоть в музей выставляй!
Рядом все так же сидела царевна Веселина. Увидев Джубу, она сообщила ему совершенно потерянным голосом:
— Он отдал за меня свою жизнь!..
Игги пожал плечами, мол, бывает, и бросил один уголек боярычу на голову, а второй под ноги. И отошел на шаг, взглядом профессора из Университетуса оглядывая дело рук своих.
Веселина поднялась на ноги и встала подле него. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, что если кто и сможет помочь ее «жениху», то это Джуба.
Казалось, угольки слабые, едва тлеющие, должны были потухнуть в миг, но, попав на колдовской лед, они словно ярче разгорелись.
Фигура Кудра быстро покрылась трещинами, сначала мелкими, потом все крупнее, пока, наконец, лед не лопнул под внутренним напором, окутав на пару мгновений все вокруг легким морозным облаком.
Когда оно рассеялось, взору Игги и Веселины предстал боярыч, лежащий мертвым телом прямо на мощеный камнях площади.
— Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался Джуба. — Проверим, сработает ли!
Он вытащил из кармана одну из жемчужин морского царя и вложил ее Кудру в рот. Да, Игги беззастенчиво спер половину ожерелья, а может, и большую его часть, и нисколько не раскаивался в своем поступке.
Некоторое время ничего не происходило. Потом тело боярыча резко вздрогнуло, словно от судороги, и Кудр открыл глаза. Жемчужина сработала, вернув боярскому сыну жизнь.
Он повернул голову к царевне и спросил, нелепо подняв правую руку вверх:
— Ты жива?
— Жива! Ты спас! — Веселина бросилась к нему и навалилась на Кудра всем своим пышным телом. — Милый!..
В этот момент они оба показались Джубе красивыми. Он разглядел лучшие проявления их душ. Кудра — защитника, отдавшего жизнь за ту, которая никогда даже не смотрела в его сторону. И Веселину — нелюдимую, неумную, влюбленную в кого-то другого, но сейчас в один миг осознавшую нечто такое, что прежде было недоступно. И преобразившуюся, ставшую прекрасной, желанной, любимой…
— Бывает же, — прошептал Игги, и бросился по другим делам, оставив парочку наслаждаться обществом друг друга. Почему-то он больше не сомневался в том, кто станет единственным женихом царевны Тридевятоземелья.
В небе же все это время творилось настоящее представление, вот только не для утехи зрителей, а во имя сохранности Велиграда, никак не меньше.
Огненная жар-птица и величественный ледяной дракон сошлись друг против друга в смертельной схватке.