Волхв пятого разряда (СИ)
– Кого-нибудь узнали? – спросила медсестра.
– Да, – ответил Николай. – На снимке мой отец, которого я никогда не видел, поскольку он погиб еще до моего рождения. Князь Михаил Несвицкий. С ним рядом вы?
– Да, – сказала женщина. – С Мишей у меня была любовь. Он приезжал к нам на маневры, тогда и познакомились. Все как-то быстро закрутилось. Я просто потеряла голову: он офицер и князь, а я простая медсестра. Все было словно в сказке. А после он уехал, а я осталась и вскоре поняла, что беременна.
Она умолкла.
– Рассказывайте дальше, – попросил Несвицкий, догадавшись, что он сейчас услышит. Но нужно прояснить все до конца.
– Мать не хотела, чтобы я рожала, – вздохнула медсестра. – Ведь незамужняя. Говорила, что испорчу себе жизнь. Но я надеялась, что Михаил вернется – он это обещал. Лишь много лет спустя узнала, что он погиб спустя полгода, а у меня родился мальчик. Прошло негладко, с осложнениями. Пока лежала, мать забрала ребенка и отвезла в детдом в Царицыно, а мне потом сказала, что его усыновили. Лишь перед смертью призналась, что соврала – отдала просто так. Но было поздно – началась война, и невозможно было отыскать ребенка. Наш городок под славами остался…
– У вас другие дети есть?
– Не получилось, – женщина вздохнула. – Я была замужем, но больше не беременела. По-видимому, сказались эти роды. Лечиться денег не было, и муж со мной развелся. Жила одна, работала, похоронила мать. Бог ей судья! – медсестра перекрестилась. – После войны приехала в Царицыно. Живу у тети. Она немолодая, но еще крепкая. Искала сына, но в детдоме мне сказали, что помочь не могут: архив сгорел в пожаре. И персонал там поменялся: никто не помнил мать с моим ребенком. Я смирилась с тем, что не увижу сына, но вы вернулись из Москвы и на встрече с коллективом сказали, что сын Михаила и родились в Царицыно…
«Привет из прошлого, – подумал Николай. – Скелет из шкафа вылез». Странно, но он не испытывал досады или раздражения. Скорей наоборот.
– И вы решили, что я ваш сын? – спросил у собеседницы.
– Мне захотелось в это верить, – опять вздохнула медсестра. – Как вам сказать… Вы удивительно похожи на моего отца. Нет, не совсем, но все же. Вы теребите мочку уха, как делал он, еще походка, голос… Отец прекрасно пел.
– Он жив?
– Давно уж умер – силикоз. Работал в шахте, а при славах лечиться стоило огромных денег. У нас их не было: отец – пенсионер, а мать швеей работала. Я медсестра, зарплаты небольшие. Понимаю ваше недоверие, сама в том сомневаюсь, но вопросы остаются. Мы с Михаилом познакомились здесь двадцать лет назад. Он мне тогда сказал: в Царицыно впервые. Я сомневаюсь, что соврал, зачем ему? Тогда как вы здесь появились? Вам двадцать пять, а в это время Михаил еще учился в академии в Москве и не мог здесь с кем-то познакомиться.
– Мне девятнадцать, – сообщил Несвицкий. – Но я вам этого не говорил. Прибавил себе лет из-за жены. Она намного старше и беспокоилась от этого.
– Так вы?!.
– Не знаю, – Николай пожал плечами. – Я предлагаю нам определиться. Официально мать моя погибла в Африке при нападении повстанцев. Была она родной или приемной – неизвестно. От нее узнал, что я Несвицкий Николай Михайлович. Но мне никто не говорил, что я потомок князя. Потом сюда приехал адмирал Несвицкий, отец Михаила Николаевича, поговорил со мной, после чего официально и признал меня своим потомком. Но так ли это – не могу ответить точно. На деда я похож, он говорит, что у меня его способности, характер, воля, но это может быть и совпадением. Все зыбко и неясно, Антонина Серафимовна, поэтому пусть остается так, как есть. Я попрошу никому не говорить, что вы, возможно, моя мать.
– Вы, может, думаете, что рассказала вам о сыне потому, что я надеюсь что-то получить от вас? – поспешила медсестра. – Это не так. Я неплохо зарабатываю, на жизнь хватает. Но все же попросить хочу. Ведь вы удочерили девочку, которой ручку отрастили?
– Пока с женой оформили опеку. Через год удочерим.
– Вы меня опередили. Я собиралась девочку забрать – она мне по сердцу. Так привязалась к ней! Растила б, как родную дочь. Разрешите мне с ней видеться. Я могла б смотреть за Машей, когда вы заняты. Денег мне платить не нужно.
– Поговорю с женой, – ответил Николай. – Прошу вас, Антонина Серафимовна: об остальном – молчок.
– Договорились! – женщина кивнула и забрала фото.
Николай вернулся в зал, где был встречен обеспокоенной супругой.
– О чем вы говорили с Бойко?
– С какою Бойко? – удивился Николай.
– Медсестрой, с которой ты ушел. Фамилия ее такая.
«Песец! – подумал Николай. – Приплыли…» Пацана, в чье тело переместилась его сознание из прошлой жизни, звали Бойко Юрий Леонидович. Выходит, что того сдали в детдом под собственной фамилией, которую и сохранили. Не врала медсестра. И что теперь?
– Антонина Серафимовна сказала, что собиралась Машеньку удочерить, а мы ее опередили. Она к ней очень привязалась. Просит разрешить с ней видеться. Предлагает себя в няньки безвозмездно.
– Сам как считаешь? – задумалась Марина.
– Родители у Маши есть, пусть будет еще бабушка, – пожал плечами Николай. – Не помешает.
– Ладно, – нехотя ответила Марина. – Пускай приходит, далее посмотрим.
На том и порешили. А назавтра новые события задвинули всю эту Санта-Барбару[3] на задний план…
[1] Герр лейтенант скучает? Я могу составить вам компанию? (нем.)
[2] ПНВ – прибор ночного видения.
[3] «Санта-Барбара» – американская мыльная опера. Сериал транслировался по телевидению СНГ несколько лет и был невероятно популярным.
Глава 9
9.
Трель телефона разбудила Николая около шести утра. Слетев с постели, полусонный, он ринулся в прихожую, где снял трубку с аппарата.
– Алло?..
– Николай Михайлович, берите Марину Авенировну и приходите в госпиталь, – он распознал в наушнике басок Кривицкого. – Немедленно!
– А что случилось?
– Прилеты, много раненых. Я к вам отправил санитарку посидеть с ребенком. Поторопитесь!
Кривицкий отключился. «Какие могут быть прилеты? – подумал Николай, шагая к спальне. – Давно уж не стреляют. Ну, разве что на новых рубежах, но там поблизости есть госпитали – их развернули сразу после наступления. Зачем везти людей в Царицыно? Это и для раненых опасно, сначала нужно их стабилизировать».
– Что там, Коля? – спросила у него жена, когда Несвицкий щелкнул выключателем. Она уже проснулась и сидела на постели.
– Нам срочно нужно в госпиталь. Прилеты, много раненых.
– А Машенька? Возьмем с собой?
– Кривицкий к нам отправил санитарку…
Умылись и оделись они быстро. Не успели выйти из квартиры, как позвонили в дверь. Открыли. Запыхавшаяся санитарка сообщила, что прибыла сидеть с ребенком.
– Проснется – отведете в садик, – сказала ей Марина. – Работает с восьми часов. Вот ключ от двери.
– Что в госпитале? – поинтересовался Николай.
– Там просто ужас! – выпалила санитарка.
То, что она ничуть не преувеличила, им стало ясно на подходе к госпиталю. В ворота вереницей заезжали кареты скорой помощи. Санитары тащили из машин носилки с окровавленными ранеными и несли их в распахнутые двери приемного покоя.
– Я – хирургию! – сказал Марине Николай и устремился вслед за санитарами.
– Я буду в отделении, – сказала за спиной жена.
В коридоре у операционных Николаю едва не стало плохо. Тележки с пациентами стояли возле стен, а те, кому их не хватило, лежали на носилках на полу. Воздух словно загустел от криков, стонов раненных людей. Вонь от разорванных кишок и такой знакомый запах свежей крови – сырой, железистый. Возле тележек и носилок копошились врачи и сестры – сортировали раненых. Здесь Николай нашел Кривицкого. Начальник госпиталя был в окровавленном халате, шапочке и в хирургических перчатках.