Придворные памфлеты (СИ)

И вот, когда в нашей огромной усадьбе стихли все звуки, я наконец-то решилась и выскользнула за порог своей спальни в длинный тёмный коридор. Я даже не стала брать с собой свечу: так хорошо на ощупь я помнила и узнавала каждый уголок нашего с Сержем дома. Так осторожно я прокралась к спальне своего супруга и тихонько толкнула дверь, которая оказалась незапертой.
В новом пеньюаре и шёлковых чулках я чувствовала себя продажной женщиной, уличной кокоткой, но я решила, что это будет моя первая супружеская ночь, когда я сама почувствовала слабый, пока только разгорающийся огонь моего вожделения.
В спальне Сержа оплывали свечи, и я еле слышно прокралась к его огромной кровати под балдахином, стараясь не шуметь и никак не тревожить его сон. Я уже предвкушала, как я разбужу его нежным поцелуем и прижмусь всем телом к своему супругу, ещё пребывающему в оковах сна, и увижу его изумлённый взор. Ведь сегодня он весьма недвусмысленно дал мне понять, что думает обо мне…
Но что это? Слабое шевеление под тонкими батистовыми простынями?
Я осторожно отодвигаю край тяжёлого бархатного балдахина и не сразу могу разглядеть, что же это за комок плоти движется и колышется в постели, пока глаза мои не привыкают к сумраку.
О Боже! Лучше бы я этого не видела!
Потому что мой блудливый супруг предаётся самому отвратительному греху — греху мужеложества прямо с тем самым приглашённым портным, который всего некоторое время назад помогал мне примерять шёлковые парижские чулки! А сейчас ласкает своим ртом чресла моего мужа, который извивается и тихо стонет под ним от наслаждения, сжимая в кулаке его роскошные кудри на затылке!
Лёгкое колыхание занавеса, и я выбежала из спальни своего мужа без памяти, в мгновение ока домчавшись до своей опочивальне, где только и смогла я перевести дух. Я села на свою кровать, и поначалу первые горькие слёзы разочарования подступили к горлу. Но в следующее мгновение неудержимое бешеное веселье вдруг охватило меня, и всё моё тело стало сотрясаться от приступов хохота.
Как я могла только помыслить, что осёл вдруг превратится в арабского скакуна, а мой беспутный развратный сластолюбец-муж откажется от своего привычного образа мыслей и жизни?! И теперь я могла быть твёрдо уверена в том, что Сергей Бестужев в бесконечных поисках всё новых наслаждений и новых ощущений не гнушался ничем, покрывая и курочек, и петушков!
Чувство бесконечного омерзения захватило меня поначалу, но очень скоро я сумела взять себя в руки и уже наутро вышла к завтраку как ни в чём ни бывало: в своём строгом сдержанном наряде, с убранными в скромную причёску волосами, а шёлковые чулку с розовым фривольным пеньюаром отправились на дно моего плательного шкапа. До лучших времён. А именно, навсегда.
Мой супруг вряд ли заметил вчера моё мимолётное присутствие в своей спальне, и я вздохнула с мысленным облегчением.
Вся неделя пролетела в ужасных хлопотах, пока я готовилась к грандиозному приёму всей этой всевозможной знати, пожелавшей почтить своим присутствием мою усадьбу, но за этими заботами я снова совершенно позабыла о пережитом потрясении, не обращая ни малейшего внимания на графа.
На пороге стоял февраль, самое развесёлое время перед великим постом, и мой муж проводил всё своё время со своими хорунжими, загонщиками и псарями, готовясь к последней зимней охоте. И хотя я со снисхождением относилась к этому его увлечению, моё сердце тоже предвкушало эту зимнюю забаву, когда я бы могла отдаться на волю морозному ветру и снегу, уносясь прочь на своём резвом скакуне.
Гости тем времени понемногу прибывали и размещались в покоях, отведённых им мною с огромной предусмотрительностью. А я тем временем готовила торжественный приём с ужином и танцами. И надо признаться, моя женская сущность, половинка, которая ещё не совсем угасла во мне, весьма радовалась предстоящим увеселениям и балу. И даже я в очередной раз простила своего беспутного супруга за этот неожиданный для меня сюрприз. В конце концов, каждый из нас был предоставлен самому себе: он продолжал предаваться своим милым забавам, но и никак не перечил и не препятствовал мне в том, чтобы я жила и вела себя так, как считаю нужным.
    
Охота. Глава 5
 
— Ну что же, дорогой граф, стоит признать, что мы все поражены вашим великолепным хозяйством и усадьбой, — уже сидя за общим столом, произнёс с улыбкой князь Пышкин, отрезая себе тончайший кусочек утиной грудки в соусе из померанцев, который приготовил мой повар-итальянец. Из померанцев, выращенных в моей оранжерее.
— Я вам весьма признателен, светлейший князь, за такие добрые слова, — ответил ему мой супруг, и тут же добавил, к моему величайшему изумлению. — Но стоит признать, господа, что это всё заслуга моей драгоценнейшей супруги, — и все глаза устремились в мою сторону, чем привели меня в величайшее замешательство, ибо я совсем не привыкла к знакам внимания высшего света.
И я не привыкла к знакам внимания со стороны своего супруга.
Но я всё-таки сумела вовремя взять себя в руки и улыбнулась всему великосветскому собранию.
— Благодарю, граф, — кинула я быстрый взгляд в сторону своего беспутного супруга, который, несмотря на все его ужасные и гадкие стороны своей порочной натуры всё-таки иногда изумлял меня своим обхождением.
И продолжила уже тоном знатной дамы, а не простой деревенской девушки, которой я всегда продолжала оставаться в душе:
— Но мой дражайший супруг весьма преувеличивает мои заслуги, — с лукавой усмешкой добавила я, которая должна была дать всем понять, что мои достоинства поистине заслуживают огромного уважение и всяческого внимания. — В нашей глуши сложно найти себе достойное занятие, здесь мы весьма далеко от двора со всем его блеском и его треволнений, и я вынуждена была направить все свои усилия в этом направлении, — ответствовала я, обводя взглядом десятки устремлённых на меня глаз.
— Желал бы я увидеть, мадам, что было бы, если бы вы все свои усилия направляли на то, чтобы блистать в высшем свете, — вдруг раздался в гробовой тишине нашей залы низкий пленительный голос, и я увидела пылающий взор чёрных очей, устремлённый прямо на меня. Это был князь Черкесов, потомок восточных царей и наследник несметных богатств и сокровищ. И, как поговаривали, весьма успешный и безжалостный коллекционер женских сердец.
Которые он равнодушно разбивал, и даже до нашей глуши доходили слухи об его очередной жестокой победе над очередной надменной и холодной красавицей.
Признаюсь, я даже на некоторое время смутилась, не зная, что приличествует отвечать на такие откровенные речи и комплименты, я ведь в душе оставалась совершенно неопытной и юной девицей, несмотря на всю свою хозяйственность и внешний лоск. И, не отводя глаз от этого жгучего красавца, я ответила:
— Благодарю за столь лестный отзыв о моих заслугах, князь, но я предпочитаю прилагать свои усилия там, где они принесут больше пользы, — с тонкой усмешкой промолвила я. И добавила. — Как, например, в выращивании этих померанцев и уток, которыми мы сегодня с вами лакомимся, господа.
В зале раздались довольные и восторженнее возгласы одобрения, и всё собрание продолжило беседу, которая потекла в более непринуждённом и расслабленном русле, но и до самой перемены блюд я продолжала ощущать на себе горячий и пристальный взгляд князя Черкесова. Однако, после всех недавних адюльтеров моего супруга мужское внимание меня оставляло совершенно равнодушной, если не сказать, что будило во мне крайнее отвращение.
Не стоит забывать, что помимо великих светских мужей на нашем вечере присутствовали и дамы. Которые не столь бурно выражали свои восторги относительно моих способностей и талантов так хорошо вести дела, и мне даже почудилось на миг, что я уловила едва заметные усмешки пренебрежения на их устах. Увы, в нашем обществе всё ещё считается низким и почти непристойным, когда жена берёт в руки бразды правления и занимается делами, столь несвойственными нашему слабому и беззащитному полу!