Дни Стужи (СИ)

Как он командовал собираться, что кричал — Стас и сам не помнил, но, видать, его послушали, и в себя он окончательно пришел уже в седле. Голова все еще раскалывалась, но большую часть удара приняли на себя обереги.
— Стас, беда, — серыми губами прошептал Марк
— Знаю, Марк. Направление уловил?
Вязальщик кивнул:
— За черным лесом. Там, где поселение болотников.
Поселения больше не было. Тянулся к низким тучам черный чадный дым. Низенькие островерхие хижины болотников догорали, в развалинах проскакивали жадные язычки огня.
— Вязальщиков в середину. Остальные — дугой! Вперед!
Порубежники не успевали. Ни разведку провести, ни сплести прочную сеть заклинаний-оберегов. Даже проверить лишний раз боезапас и снаряжение не успевали.
Только об одном Стас молился — успеть до того, как некроманты закончат вытягивать тварь в этот мир. Если им очень повезёт, тварь не успеет полностью перетащить сюда свою мерзостную суть, не воплотится полностью. С другой стороны, чем мощнее иномирная дрянь, тем больше времени и сил ей нужно для воплощения здесь. Так что, если до сих пор не вытянули, то, значит, сюда пытается прорваться что-то по-настоящему могущественное.
Стас тронул каблуками бока полоза и тихо скомандовал: «Вперед!»
Полозы передвигаются не так, как лошади. Они срываются с места и сразу набирают скорость. Они стелются над землей и бегут, вытянув гибкие ящеречьи шеи, смешно выбрасывая ноги вперед и вбок. Они кажутся неуклюжими. Но только кажутся.
На стремительность и обманчивость полозов Стас и рассчитывал.
И не ошибся. Они почти летели над землей и, кажется, у с п е в а л и.
Полусотню заметили почти на околице деревни.
Высокие тощие фигуры, замотанные в обрывки прелых шкур, перемотанные сплетенными из кожи самоубийц веревками, уже выбегали из развалин, выстраивались в редкую цепь, а следом за ними шли неторопливые, сводящие с ума этой неторопливостью в е д о м ы е.
В руках поднятых для служения мертвецов Стас заметил добротное оружие. Ведомых отбирали, готовили. Подбирали тех, кто и после смерти сможет быстро двигаться и уверенно держать в руках оружие. Это было очень некстати.
Но куда больше Стаса тревожил столб дыма, поднимающийся откуда-то из-за развалин. Дымный змей мерно покачивался и расплывался по брюху угольно-черной тучи.
— Они почти закончили! — отчаянно крикнул Марк. Глаза вязальщика закатывались, он соскальзывал в пограничное пространство между мирами, пытаясь перекрыть поток энергии, который всасывала в себя воплощавшаяся тварь.
Короткая команда, и атакующая дуга становится наконечником копья, на острие которого тяжеловооруженные всадники. Их задача — проломить оборону противника. Умереть, но проломить. Дать дорогу сердцевине — вязальщикам, которых прикрывают напарники-ведуны с короткими заговоренными мечами..
Стас краем глаза смотрел за Марком и отчаянно надеялся, что сил пяти вязальщиков хватит. Порубежники, на острие атаки слаженно дали полозам шпоры, и скакуны взвились в воздух, перелетая через некромантов и оживших мертвецов.
Перескочив через первые ряды врагов, авангард тут же развернул скакунов и врубился в противника с тыла.
Стасу не надо было оборачиваться, чтобы видеть, как окруженная ведунами повозка с вязальщиками прорубается к нему и Марку — ведущей связке. К тем, кто направляет атаку. Теперь Стас видел и то, что гораздо раньше увидел вязальщик. Впереди черная жирная грязь, перемешанная с пеплом, дрожала, плыла, превращаясь в красную сухую равнину, поросшую черным кустарником, которого никогда не было на Земле. Картина вызывала легкую тошноту и головокружение, но Стас уже привык отключать всё, что мешает выполнению задачи.
На границе реальностей возвышался наскоро сколоченный помост.
На неоструганном горбыле приплясывал, подняв руки и склонив голову, лихорадочно выкрикивая заклятье, высокий костлявый некромант. Лицо его закрывала маска — череп неземного чудовища с изогнутыми клыками, выходящими из тяжелой нижней челюсти.
Перед ним стоял на коленях кошмар, который, наверное, некогда был человеком, но пребывание в чуждых пространствах преобразило его почти до неузнаваемости. Тяжелый, почти квадратный торс казался непропорционально широким для коротких мощных рук. Из плеч вырастали костяные пластины, высоким воротом закрывающие шею и нижнюю часть головы.
 
Стас рванул из-за плеча древний кавалерийский карабин, блокируя видения, возникающие в его голове. Это было одним из самых опасных моментов в работе ведунов и вязальщиков. Ведуны, хоть и действовали в явном, телесном мире, все равно видели отголоски того, что происходило в чужих мирах и пространствах, где в это время вели битву их напарники.
И сейчас Стас ощущал, как тяжелая давящая злоба захлестывает Марка и других вязальщиков, а те выстраивают защиту, скользят между потоками энергии, пытаются нащупать брешь для атаки.
Стас ловил в прицел голову некроманта и чувствовал, как утекают драгоценные мгновения. И все не решался выстрелить, все пытался приноровиться к валкой поступи полоза. Помочь себе заговором он не рисковал — воздух и так трещал от сил разных пространств, перемешавшихся в дикой пляске.
На миг Стас почувствовал себя висящим между мирами. Очень спокойным, умиротворенным и неподвижным.
Мягко потянул спусковой крючок.
Щелкнул выстрел, и маска некроманта разлетелась фонтаном желтоватых осколков, голова запрокинулась, открывая острый, заросший седоватым волосом подбородок.
Но тварь уже поднималась с колен, разворачиваясь к порубежникам. Она поднялась и воздела руку жестом, полным зловещего величия.
Стас увидел глаза чудовища, и мир вокруг исчез.
Но перед этим он уловил едва заметную тень настороженности в глазах иномирной твари. И, если это не игра его меркнущего рассудка, то, есть надежда, что некромант не все-таки успел довести ритуал до конца, и тварь воплотилась не полностью.
Ментальный удар чудовища швырнул его сознание в нелепое, дикое пространство между мирами, и теперь он кружился, с восторгом и ужасом наблюдая картины, которое разворачивало перед ним сошедшее с ума Мироздание.
Повешенная девочка в желтом балахоне повелевает планетами. С холодной отрешенностью она истребляет их обитателей и возрождает к жизни, полной боли и страдания… Повешенная чувствует чужое присутствие, поворачивает голову и смотрит на ведуна затянутыми смертной пеленой глазами.
Серые губы растягиваются в оскале, она предвкушает, как поглотит новые миры и жизни.
Черный арлекин, запертый в каменном лабиринте, жонглирует истекающими кровью сердцами и смеется, смеется…
Залитая солнцем лесная поляна, безмолвное синее небо, полное золотого медового тепла. Птичий гомон.
Едва заметно колышется трава, и Стас замечает, как поблескивает вода меж стеблями травы.
Не поляна — затянутый травой провал в черную бездну.
Тень в глубине.
Ближе.
Ближе.
Всплывает на поверхность покойник, открывает глаза и смотрит в высокое небо с терпеливым вниманием.
Играет музыка.
Простенькая мелодия. Еле слышная.
Стас задерживает дыхание и понимает, его сердце не успело ударить даже один раз.
Или оно остановилось?
Неважно.
Там — Марк, там его полусотня.
Там оживший кошмар, который вот-вот окончательно воплотится…
____***____
Лоб все же снова покрылся испариной, и Стас утер его ладонью. Он дома, в безопасности. Вокруг тихая ночь. Он просто захотел попить.
Отдышавшись, ведун приложил ко лбу холодную кружку. Вроде бы отпустило.
В тот раз он выжил.
Марк тоже, хотя это и стало его последним делом, — как только опамятовался, ушел сразу, полгода пьянствовал и сгинул в дальних отшельничьих скитах, где любое упоминание о тонких мирах считалось ересью.
 
И еще пятнадцать человек остались на ногах — по колено в черно-красной жиже, измотанные, полубезумные, дрожащие от свинцовой усталости. Неверящими глазами смотрели они, как истаивает, отступает видение растрескавшейся равнины. Тело, бывшее вместилищем твари, валялось в грязи лицом вниз, и Стас все боялся, что оно встанет, поднимет шишкастую голову и снова, улыбаясь, глянет на него.