Дни Стужи (СИ)

— Повезло малышке. С матерью в гости к бабке своей уехала. Та в Замоскворечье живет, на набережной. Там и заночевали. — махнул рукой майор. — А здесь — всех. Что за подарок?
— Коробка старая. С записями для музыкальной машинки. Песенки на них машинка играет. Купцу песенки были нужны. Старые. Говорит — ему пели, он и хотел дочке такие же, только — настоящие. Из того времени.
— Что за коробка? — насторожился инок.
— Обычная коробка, старая. Коричневая. Картон рассохшийся. А что?
— Нет, ничего. Уточняю — мы ж опись делать будем.
— А дом еще не осматривали?
— А вот это, — криво ухмыльнулся инок, — еще одна причина, по которой вы здесь.
О разговоре с купцом Стас решил ничего не говорить, промолчал и Иван. И без того мутное, это дело становилось чем дальше, тем темнее и друзья, не сговариваясь, решили, что играть в честность и простодушие не стоит. Сначала надо самим во всем разобраться.
____***____
Во второй раз обошлось. В дом входили п о д г о т о в л е н н о, с оглядкой, закрывшись по всем правилам. Федул с иноками шли следом, прикрывали. Их Стас, издевательски ухмыляясь, истребовал в сопровождение. Входя в дом, пробормотал так, чтобы все, кому надо, слышали: «Если что, пускай жрут, хоть на приманку сгодятся».
Федул обиженно засопел, а иноки просто сделали вид, что не услышали.
Впрочем, Стас не думал, что в доме есть что-то а к т и в н о е. А вот мелких пакостей, вроде заплетенной лестницы на второй этаж, кто-то неизвестный оставил немало. Пройдет незнающий, не умеющий видеть, как надо, человек и даже не услышит, как тенькнула, разрываясь, невидимая паутинка. А дней так через пять ляжет человек спать, и с сердечком у него плохо станет.
А еще дом смердел — мерзлой смертью.
— Вы по дому-то много шастали? — хмуро спросил Иван полицейского, и тот выставил руки. — Упаси, боже. Мертвецов увидели, и дом окружили. Парни, к счастью, грамотные. Из н а ш и х отставных. Нашли того — в сугробе, обошли дом по сторонам, покойника через окно увидали — он в кабинете сидел. Сразу видно — холодный.
— Холодный, значит, — бормотал Стас, осторожно проходя по темным, покрытым инеем коридорам. Из дома, разом, в одночасье выкачали все тепло. Зуб на зуб не попадал, несмотря на теплую шубу и сапоги. Первые тела увидели там, где и рассчитывали — в глубине прихожей. Охрана у купца была немалая, взял себе на заметку Стас — двое лежали вповалку, словно вскочили, что-то увидев, да больше ничего и не успели. Еще двое — у выхода во двор, трое — в большой комнате, оборудованной для отдыха. Еще один обнаружился в нужнике. Вот уж не пожелаешь такой смерти.
К кабинету купца подошли только после того, как обследовали весь дом. К тому времени к ним присоединился и Хацкий. Шел рядом со Стасом, тяжело дыша, то и дело заходясь нехорошим надсадным кашлем.
Интересно все же, почему они решили своих ведунов не привлекать? По правилам, должны были вызвать штатных, их у полиции хватает, и неплохих. Однако решили привлечь их с Иваном. Интересно получается. Впрочем, над этим можно будет подумать на досуге.
— Вам бы в постели лежать, господин майор, — посоветовал Стас, укоризненно глядя на чахоточный румянец полицейского.
— Из нее меня и выдернули, — сквозь кашель ответил майор и показал рукой с платком на дверь. — Так войдем, или весь день тут стоять будем?
— А вы нас не подгоняйте, не подгоняйте, — осадил майора Иван. — Мы, если вы запамятовали, на службе не состоим. Ни в полиции, ни в других учреждениях. Мы даже не приглашенные для участия в дознании.
— Считайте, что приглашенные, — растянул в улыбке губы майор, — приказ подпишу, как только прибуду на службу.
— На обычную плату не согласимся, — тут же откликнулся Иван, — в обязанности приглашенных устранение такой вот гадости, как в этом доме, не входит.
— Хорошо, — с некоторым раздражением оборвал вязальщика майор, — мы будем это обсуждать на пороге комнаты с покойником?
— А что? Он куда-то спешит? Взывает о помощи? — поинтересовался Иван.
Но в комнату все-таки вошел первым.
 
Мертвец сидел в кресле с высокой спинкой. Кресло пододвинуто к тяжелому письменному столу, развернутому так, что хозяин кабинета мог любоваться сквозь огромное окно в полстены на обширный сад. Сейчас заметенный снегом, но — все равно, пейзаж обладал тихим очарованием зимней сказки. Картину портили только две цепочки следов. От двери из-за спинки кресла был виден только затылок покойного, да часть плеча..
— Ну-ка, ну-ка, — пробормотал Стас, в два шага подошел к столу и развернул кресло.
— Так это же не купец! — подался вперед Иван.
Стас по очереди обводил взглядом остальных. Федул явно удивлён, иноки, как всегда, стоят с каменными мордами, майор…
— Значит, собственная безопасность, — ядовито поинтересовался Стас. — Вот, значит, с чего вы тут. Знаете, тогда мне совсем интересно становится, с чего вы своих ведунов то не позвали?
Майор лишь досадливо махнул рукой:
— Не до того сейчас. По делу говорите.
— По делу я сказать смогу, когда пойму, что этот господин в мундире делает в кресле купца, — спокойно ответил Стас.
Говорить о том, что он уже понял, кто это, он смысла не видел. Раз уже решили изображать неведение, так до конца. Что это тот самый родственник из полиции и так было ясно, тут даже особо догадливыми быть не надо. Покойный был молод, одет в хорошо подогнанный мундир и — безнадёжно мёртв.
— Родственник купца это. Сын его двоюродного брата. Александр Родионович Загорцев, лейтенант городской полиции. Занимался расследованием махинаций с торговыми сборами и прочими экономическими делами. Надо сказать, весьма неплохо занимался.
— А здесь он что делает? В гости к родственнику-покровителю заглянул? — подал голос Иван.
— Возможно, — пожал плечами майор, — но, что странно, никто из уцелевшей прислуги об этом не знает, вчера вечером его не видели.
— И, кстати, где же сам хозяин дома? — задал главный вопрос Стас.
— Пока не обнаружили, — откашлявшись ответил майор.
— Чем дальше, тем страньше, — вздохнул Стас. — Ладно, раз мы теперь нанятые, давайте всё обследуем, как положено.
И он принялся осторожно обходить комнату.
— Охранники оставили? — показал на следы за окном ведун.
— Они. А вторая цепочка — то уже мои ходили, — кивнул полицейский
— Мои — это полицейские или иноки? — как бы невзначай спросил Стас и майор ответил. Ответил тихо, глядя в глаза:
— Мои значит мои, — сказал он с нажимом, выделяя это "мои". — Скажите лучше, что-то в кабинете особое чувствуете?
Стас замолчал, в полной неподвижности в п и т ы в а я в себя окружающее пространство. Он знал, что Иван сейчас делает то же самое. Если он сам что-то и упустит, то напарник — ни за что. Но не было ничего. Кроме тяжелого, давящего ощущения смерти. Старуха не просто заглянула сюда в гости. Она целенаправленно пришла в этот дом за теми, кто был ей предназначен.
Точно.
Предназначен.
Принесен в жертву. Так, вот это ощущение мы отметим, но рассказывать о нем майору не будем. Поскольку сами точно не уверены. А еще потому, что майор темнит, а это неправильно. Но ощущение было поганое — кто-то собирал души и приносил их в дар чему-то огромному, темному и очень чужому.
— Нет. Увы, но за исключением того, что убийство явно совершено с применением особых сил, сиречь, колдовства, или же, чародейства, я сказать ничего не могу.
— Жаль. Жаль. А я на вас, признаться, рассчитывал, — досадливо закусил губу майор.
— Да мы, если честно, и сами надеялись. Выглядело все это очень многообещающе. Кстати, — спросил Стас, — а из дома пропало что-нибудь? На ваш взгляд? Коробку, например, которую мы купцу приволокли, кто-нибудь видел? Я вот — нет.
 
— И я — нет, — задумчиво покачиваясь с пятки на носок, проговорил майор. — Значит, искать будем.
Закашлявшись, он вышел, чтобы отдать распоряжение, а Стас с Иваном подошли к столу.
Мертвец сидел, откинувшись на спинку, вцепившись руками в подлокотники, словно собирался встать и в этот момент его п р и м о р о з и л о. Иней покрывал лицо и руки, серебристым пухом лежал на дорогой ткани мундира, и, протянув руку, Стас почувствовал, как покалывает морозом кончики пальцев.