Змеи Неба и Пламени (ЛП)

— Конечно, мой Принц. — С ещё одним поклоном в мою сторону Роткури уходит.
Я сразу хватаюсь за мясо и откусываю. Оно восхитительно, приправлено травами.
— Они не должны баловать своих женщин, — говорит мой похититель. — Вам всем нужно научиться есть мясо сырым, как драконы.
— Зачем мы должны учиться этому сейчас? У нас будет достаточно времени, когда мы станем драконами… если мы когда-нибудь ими станем. — Я откусываю еще кусок, немного постанывая от удовольствия вкуса оленины.
Чёрный дракон следит за мной, прищурив глаза.
— В следующий раз я приготовлю для тебя мясо сам, своим огнём.
— Ты думаешь, я хочу мясо, обугленное твоим драконьим дыханием? Нет, спасибо.
— Ты слишком привередлива.
— Разве это привередливость — хотеть съедобную пищу? — Я поднимаю на него брови. — Может быть, тебе стоит полететь к другим пещерам и посмотреть, как твои соплеменники обращаются со своими женщинами. Судя по всему, некоторые из них справляются с этим гораздо лучше тебя.
— А некоторые гораздо хуже, — огрызается он. — Я ухожу на охоту. Постарайся не убить себя, пока меня не будет.
— Очевидно, я заинтересована в том, чтобы выжить, хотя бы до тех пор, пока не доем этот ужин. Давай, уходи и задержись как можно дольше. Я буду спать лучше без твоего запаха, отравляющего здесь всё вокруг.
Он отступает с обиженным фырканьем.
— От меня не воняет.
— Я лишь намекаю, что один из нас сегодня мылся, а другой — нет. Ты пахнешь сырой козой, старым седлом… и грязью.
Он шипит на меня, а я прячу улыбку, откусив ещё один кусок жареной оленины. С полным ртом говорю:
— Прежде чем уйти, мне нужен источник света и тепла. Принеси мне дрова для костра.
— У меня в пещере есть Дайр-камни. Я могу нагреть один для тебя.
— Я не знаю, что такое Дайр-камень, но я хочу костёр. Потрескивающий, приятно пахнущий костёр, за которым приятно наблюдать. Разведи мне костёр.
— Ты неправильно понимаешь свою ситуацию, — отвечает он. — Ты, кажется, пребываешь в иллюзии, что я обязан предоставлять тебе всё, что ты захочешь, и исполнять каждое твоё требование. Это совершенно не так.
— Прекрасно. В следующий раз, когда я увижу одного из твоих собратьев-драконов, я расскажу им, как плохо их лидер со мной обращается. Возможно, кто-нибудь из них возьмёт меня под своё крыло и будет заботиться обо мне так, как я заслуживаю.
— То, что ты заслуживаешь, — рычит он, — это тёмная яма с застоявшейся водой и кровососущими жуками, ты, маленький раздражитель. Ты такая обуза, неудивительно, что твоя мать не…
Он резко замолкает, но слишком поздно. Я уже догадываюсь, что он собирался сказать.
Да пошёл он.
Я немного доверилась ему, а он использовал моё признание, чтобы ранить меня. Он побеждает меня в моей собственной игре.
Я кладу мясо обратно на ткань, вытираю рот тыльной стороной ладони и выпрямляюсь во весь рост.
— То, что я заслуживаю, — это жить так, как я сама хочу, а не подвергаться магическому превращению без моего согласия. Если ты считаешь, что принуждение самок другого вида становиться драконами делает тебя хорошим принцем, ты ошибаешься. На самом деле, я думаю, ты, возможно, худший правитель, который когда-либо был у твоего клана. Ты втянул их в войну, погубил половину из них, а другую половину заставил стать похитителями беззащитных женщин. Ты подвёл их. И поскольку ты привёл свой клан к войне, смерти драконих — твоей Невесты, твоей бабушки, твоей сестры — все они на твоей совести.
Я сделала это. Я причинила ему боль в ответ. Я вижу это во вспышке его глаз, в оранжевом свете его ноздрей. Хотя у него драконьи черты лица, я читаю их так же ясно, как своё собственное сердце. Я знаю признаки внутренней агонии.
Почти сразу во мне рождается сожаление. Не потому, что он не заслуживает боли, а потому, что я не хочу становиться той, кем притворяюсь, — эгоистичной, требовательной, бессердечной и жестокой.
Почему я вообще это делаю? Вначале это казалось идеальной стратегией, но теперь, зная больше о ситуации — верен ли этот подход? Что я на самом деле выигрываю, издеваясь над ним, кроме извращённого удовлетворения?
Чёрный дракон не произносит ни слова. Через мгновение он взмывает с уступа и улетает в темнеющее небо.
Что ж… Я всё испортила. Теперь дров для костра он мне точно не принесёт. Я одна в пещере, смотрю на горы, покрытые фиолетовыми тенями.
Клянусь, мне кажется, я слышу музыку, доносящуюся откуда-то далеко внизу. Осторожно я подползаю к краю утёса и заглядываю вниз. И правда, там горят два костра, светящиеся, как светлячки.
Похищенные женщины празднуют. Или, по крайней мере, делают вид, что празднуют, пытаясь сохранять храбрость в плену. Я уверена, они не хотят оставаться здесь и превращаться в драконов, значит, у них есть какая-то альтернатива, чтобы выбраться. Или же жители моего города были в куда худшем положении, чем я думала, и побег прямо перед финальным вторжением Ворейна стал для них спасением. Я не могу быть уверена, ведь не могу дотянуться до этих женщин, не могу поговорить с ними.
Слова дракона о моей матери, вместе с видом костров внизу, окончательно выбивают меня из колеи. С тех пор, как меня похитили, я лишь немного плакала, но внутри всё больше становилась хрупкой. Сегодня дракон отвлёк меня своим присутствием и нашими перепалками, но теперь его нет, и мне некого дразнить, некому бросать вызов. Нет ничего, что могло бы отвлечь меня от моего отчаяния.
Меланхоличная нить музыки проникает в моё сердце — вздох струн, глухой ропот флейт и далекий голос женщины, поющей скорбные, тоскливые ноты. В груди поднимается рыдание, распирающее изнутри. Я пытаюсь его сдержать, но от этого оно становится лишь более уродливым, когда вырывается из моего горла, ужасным и рваным. Всё моё тело содрогается, пока слёзы струятся по щекам и капают с подбородка. Я склоняюсь к каменному полу, рыдая.
Тяжёлый, ритмичный звук проникает сквозь мои мысли. Удары крыльев.
Чёрный дракон врывается в пещеру прежде, чем я успеваю собраться. Я поднимаю на него взгляд, моё лицо всё мокрое от слёз.
Он раскрывает когти, и на пол падает связка сухих веток. Он подталкивает их к куче своим носом, выдыхает горячий воздух, и они вспыхивают пламенем. Затем он снова взмывает в воздух и улетает, не сказав ни слова.
Я ошеломлённая смотрю на пляшущее пламя.
После всего, что я сказала ему о его близких… он всё равно принёс дрова.
Я подползаю к огню, подбирая оставшийся кусок мяса. Откусываю понемногу, пока слёзы высыхают на щеках. Внутри всё ещё болит, но самая острая боль утихла, смягчённая этим простым актом доброты.
Медленно ко мне возвращаются энергия и смелость. Мой интерес возрос, когда дракон вытащил глиняную чашу из какого-то внутреннего углубления своей пещеры, поэтому, закончив трапезу, я решаю исследовать пещеру более тщательно при мерцающем свете костра. В расселине в глубине пещеры я нахожу несколько примитивных глиняных чаш. В одной лежат разноцветные ракушки, а три другие переполнены кусочками дорогих на вид украшений. В небольшой миске находятся зубы разных животных — думаю, хищников. Я узнаю клыки гадюк, треугольные зубы акул и клыки какого-то волкоподобного существа.
Рядом лежит толстый шнур, сплетённый из травы или водорослей, с привязанными к нему костями. Мне кажется, это когти, кости пальцев, позвонки или зубы драконов. На каждом из них выгравированы символы, похожие на те, что украшают пещеру. Это похоже на реликвии — думаю, недавние. Возможно, они принадлежат погибшим драконихам. Принц упоминал что-то о «сборе костяной дани мёртвых».
На каменной полке, высеченной в стене, лежит огромный зуб с выгравированными на нём символами, а рядом — крупный коготь из чёрного дерева с белыми отметинами, процарапанными на его поверхности. Вокруг зуба и когтя разбросаны кусочки блестящих ракушек и несколько монет.
Я узнаю алтарь, когда вижу его. Но эти утраты не недавние — на предметах лежит лёгкий слой пыли. Возможно, эти реликвии принадлежат его родителям. Очевидно, он и его брат с сестрой унаследовали власть на этом острове, а значит, их родители погибли.