Академия трех миров
– Я вообще-то пошутила, – сообщила я.
Беля моей шутки не поняла и задумчиво нахмурилась. Через минуту мы вошли в столовую, поразившую не меньше, чем комнаты, в которые нас поселили. Расписанный под гжель пол, длинные дубовые столы, сиденья с подушечками, летающие люстры, широкие окна и много горшков с зелеными цветами.
К линии раздачи мы подходили, глупо вертя головами. Взяв подносы, насобирали на них все, что увидели в холодильниках. Удивлению моему не было предела, когда в конце выдачи вместо кассира я увидела горшок с папоротником.
– А куда платить? – не поняла я.
Позади раздался знакомый мужской голос:
– А здесь задаром.
Мы с Беляной разом обернулись. Руслан перед нами улыбнулся во все зубы и демонстративно приподнял свой поднос с единственной тарелкой супа и большой краюшкой хлеба.
Глянув на наши подносы, он приподнял брови и сказал:
– Девицы, вы будто бы с голодного краю посбегли. Али не кормили вас дома?
Мы с Беляной стыдливо уставились в пол, но с подноса ничего убирать не стали.
– Али кормили, – отозвалась я. – Но тут все так вкусно выглядит.
Свободных мест в столовой вечером оказалось много, и мы сели в дальнем углу, чтобы не мозолить глаза местным. Я успела заметить несколько человек из ладьи, они тоже сели тихонько в сторонке.
– Ну как? – поинтересовалась Беляна у Руслана. – Устроился? Где твоя комната.
Тот кивнул, отправляя в рот ложку густого супа, и, проглотив, ответил:
– Славно устроился. Сосед мой ладный оборотень, с ним у меня справно пойдут дела. Со зверьми ибо я рожден вести сказы. А комната моя супротив вашей, но чуть правее.
Беляна закатила глаза и засмеялась.
– Нет, – сказала она, – с твоим говором нужно что-то делать. Ну что еще за «супротив»? Говори – «напротив».
– Отчего же тебе, красна девица, не по нраву мой говор? Али непонятен он?
Беляна засмеялась еще сильнее, жмурясь и весело морща нос.
– Аха-хах, Руслан, говор вроде понятен. Но слишком уж вычурный. Давай я с тобой позанимаюсь, а?
– Какие же дела ты со мной жаждешь сотворять? – с добродушной улыбкой спросил Руслан, но любой бы заметил в его карих глазах лукавые искорки.
Хохот Беляны стал таким громким, что на нас стали оглядываться, я толкнула ее под столом в бедро. Она хмыкнула и чуть притихла, хотя хихикать не перестала.
– Я жажду научить тебя нормально разговаривать, – веселым шепотом ответила ясновидица. – Не обижайся, но твой акцент – древний, как лепешка мамонта.
– Ну… Лепешки мамонта тоже бывают пользительны, – философски заметил Руслан.
Пока Беляна и Руслан откровенно флиртовали, я пробовала съестное из каждой своей тарелки. Блюда оказались одно другого лучше. Сочная запеченная рыба, грибной суп, фаршированный подберезовик, пирожок с яйцом и мясом, мусс из слив, ягодный пирог…
Боясь, что всего не съем, я решила отнести еду обратно на стол раздачи и попросить запаковать с собой. Что и сделала, сообщив новым друзьям, что сейчас вернусь.
За столом раздачи меня обслужила спокойная, как удав, женщина с двумя толстыми косами, сложив недоеденное в деревянный туес и крепко закрыв крышку клипсами. Я сунула его под мышку и развернулась, собираясь вернуться за стол, но наткнулась на чью-то широкую грудь.
По мере того, как мой взгляд поднимался, сердце билось все медленнее и резче, а когда он дошел до резких скул и страшных голубых глаз, которые, не моргая, смотрят на меня, кажется, вообще замерло. Во рту пересохло, ладошки взмокли, я застыла столбом, не в силах пошевелиться под тяжелым взглядом этого человека с белой косой-колосом.
Показалось, прошла вечность, прежде чем я пришла в себя и смогла шевельнуться, чтобы отойти в сторону. Но сил повернуться к нему спиной у меня не нашлось, пришлось пятиться, пока задом не налетела на спинку лавки. Парень с косой-колосом продолжал провожать меня суровым взглядом исподлобья, при этом мышцы на его лице застыли, как у статуи. Пошарив рукой позади себя, я нашла спинку сиденья и только тогда смогла развернуться. Но даже когда пошла к своим, ощущала, как тяжелый взгляд беловолосого сверлит спину.
Судя по вытянутым лицам Беляны и Руслана – будто встретили привидение, – эту сцену они видели.
– Это что сейчас было? – изумленным шепотом спросила ясновидица. – Ты так на него таращилась. И он… Тоже. Пугающий, как… Капец.
Меня мелко колотило, есть больше не хотелось, а из желаний осталось лишь одно – поскорее вернуться в комнату.
– Не знаю, – честно призналась я, боясь шелохнуться. – У меня ноги оцепенели, когда его увидела.
Беляна выглянула из-за моей спины и прошептала:
– Он сел за дальний столик у окна к тем двоим, что сегодня сидели на диванчике.
По моим рукам прокатились крупные мурашки, я передернула плечами и попросила:
– Не смотри на них. И так страшно. Кто это вообще?
Руслан все это время молча хмурил брови и вымакивал хлебным мякишем остатки супа в тарелке.
Он проговорил приглушенно:
– Сосед мой сказывал, что в академии имеются не шибко ладные студенты. Чует мой живот, из них эти трое.
Я не поняла.
– Не шибко ладные? Это что вообще значит?
– Неведомо мне более, – качая головой, ответил Руслан. – Сосед мой, волкодлак Савелий, сказывал лишь, что в бурсе в этошной три пути – Явь, Правь и Навь. Мне на роду сказано деяния творить в пути Яви, но…
Я замахала руками, прерывая витиеватую речь Руслана, потому что в какой-то момент перестала понимать смысл того, что он говорит, и выдохнула с разочарованием:
– Беляна, это ужас какой-то. Научи его нормально разговаривать. А я пошла спать. Сегодня был очень трудный день.
Поднявшись, я прижала туес к груди и поспешила к выходу из столовой. Как ни пыталась смотреть вперед, взгляд все равно соскользнул в сторону, где у окна сидит страшная троица. В груди кольнуло, когда я увидела, как голубоглазый с косой-колосом провожает меня мрачным взглядом.
Резко отвернувшись, я заспешила из столовой, а когда покинула ее, вообще перешла на бег, который закончился тем, что на выходе к лестнице я налетела на девушку. Туес мой раскрылся, и часть еды вылетела прямиком ей на белую с красивым орнаментом блузку.
Мое сердце колотилось, я не сразу осознала, что произошло, и в реальность меня вернул взбешенный голос девушки, которая оттопырила от груди мокрую блузку и с гневом перевела взгляд с нее на меня.
– Ты слепая?! – заорала она. – Ты соображаешь, что сделала?! Эта блузка стоит двести кун!
– Прости… – проговорила я, пялясь на блузку, как баран на новые ворота, потому что сердце все еще перехватывает от необъяснимого страха.
Девушка вскинула острый подбородок, в синих глазах сверкнула неприкрытая злость, она откинула медовый локон за спину и гневно проговорила:
– Прости?! Ты серьезно?! Да ты мне новую купишь! Понятно?!
– Так можно же постирать… – запинаясь, ответила я.
– Вот ты и постираешь! – рявкнула она.
Даже в заляпанной супом, поджаркой и узваром блузке девушка выглядит эффектно – волосы ухоженные, кожа гладкая, вид холеный. Таких я видела и в школе. И в колледже. Обычно они приезжали на машинах с личным водителем и были самыми популярными в группе. Я с ними не пересекалась, а они со мной, так что проблем не возникало. Но теперь я вылила суп на дорогую блузку, и красавица орет, как полоумная. Справедливо, но излишне.
Подняв с пола крышку и надев ее обратно на туес, я сообщила девушке:
– Хочешь, чтобы я постирала, снимай блузку. Если тебе, конечно, не стыдно идти дальше в лифчике.
Глаза девушки полыхнули бешенством, полные губы искривились, а тонкие ноздри раздулись, как у быка, она прошипела:
– Ты хоть знаешь, с кем говоришь?
– Не имею понятия, – призналась я со спокойствием, которого вообще-то не испытывала, но держаться старалась перед ней ровно.
– Я Василиса Несмеянова, – выпрямив спину, сообщила она гордо, будто мне это должно было о чем-то сказать.