Мажор и Отличница (СИ)

— Да пошел ты… — и резко возобновляю бег.
Кто же знал, что даже шепот может быть таким предательски громким.
Он определенно достигает ушей врага, который свирепо кричит:
— Убью, мелкая! — больше всего меня в его голосе пугает нездоровое желание исполнить свою угрозу.
— Попадешь в ад! — почти добираюсь до двери, когда сильная рука хватает за локоть и бесцеремонно разворачивает к перекошенному яростью лицу.
— Сначала я покажу его тебе!
Но дверь внезапно распахивается. Внутрь заходит мамочка с кучкой детей, благодаря которым мне удается отцепиться от лап захватчика и вылететь на улицу.
Не зря говорят, что дети — это цветы жизни.
Закидываю себя в остановившееся рядом такси, судорожно крича водителю:
— Поезжайте! Быстрее! Умоляю!
Не знаю, что именно думает обо мне в эту минуту круглолицый мужчина, но просьбу выполняет моментально, без лишних вопросов.
Парень появляется на улице, когда машина трогается с места. Поправляет свои темные волосы одним резким быстрым движением и беспощадно испепеляет взглядом меня вместе с машиной и ни в чем неповинным водителем заодно.
Был бы адекватным, сошел бы за невероятно горячего мачо, а так…просто псих.
Я высовываюсь в окно и, целуя средний палец, посылаю ему воздушный поцелуй.
— Адиос, дорогуш!
  
1.2
 
Достаю из сумки телефон, набираю номер папы и слышу озабоченный голос своего родителя:
— Я не нашёл, кноп! — сразу честно информирует он.
Мужчина, у тебя же есть младшая дочь, так почему не перестанешь меня называть ужасным орудием, протыкающим всё и вся.
— Обошёл те три книжных магазина, которые ты мне пометила на карте. Нигде нет этой книжки. Везде её раскупили.
— Ясно, пап. Я сейчас съезжу ещё в два книжных. Они в центре расположены. А оттуда сразу поеду домой. Если что, у меня есть половина истории! — пытаюсь звучать как можно оптимистичнее.
— Половина? — непонимающе уточняет отец.
Да, встретила в книжном извращенца, любителя девчачьих сказок. И так вышло, что часть манги осталась в его грязных и наглых руках. Но эта версия вызовет у моего гипертрофированно-обеспокоенного отца сотни вопросов, а также вынудит его рот скомандовать: «Езжай немедленно домой!».
Поэтому я, в целях исключительной заботы о старших, немного видоизменяю реальность:
— Кто-то оторвал половину манги и ушёл с началом истории, вероломно не заплатив!
— Маленькие девочки совсем с ума сошли от этих специфических рисовок, — встревоженно размышляет папа.
А я закрываю ладонью микрофон на трубке, чтобы в нее не проник предательский смех от воспоминаний о том, какой «маленькой был этот девочка-переросток».
— Может, твоей сестре не стоит читать подобные истории?
Любопытный, конечно, вопрос.
Но кто рискнет ей об этом сказать?
Кто в нашей семье бесстрашный ассасин?
Кинем жребий?
Навряд ли.
Лучше честно признаем — никто.
И мой родитель, придя ровно к такому же выводу, уверенно заключает:
— Хотя наша Яночка не по годам умная девочка. Зачем запрещать ребёнку читать детские сказки? Я погорячился.
Мне хочется немного поспорить и напомнить про явные намеки поцелуев, мелькавшие в истории. Но я же не стукачка. Да и сам папа прекрасно знаком с этой серией книг. Мы её всей семьей знаем получше конституции. Разбуди меня ночью и попроси поименно перечислить героев, я без запинки выдам требующуюся информацию, а заодно поведаю краткую биографию каждого персонажа.
Машина плавно останавливается около очередного книжного магазина «ЧитайЧитай». Расплачиваюсь с водителем, открываю дверь и выхожу из салона.
У меня осталось три попытки.
Иначе, чувствую, нам с папой хорошенько достанется за такую неподготовленность ко дню рождения мелкой.
  
Глава 2
 
Ветров
Мелкая сидит в своём пышном платье цвета розовой несдержанности и крутит в своих маленьких ручках дефектный подарок. Конечно, помимо жалкого огрызка книги, который оставила мне одна дерзкая девчонка, я купил сестре еще кучу всего другого. Но интерес Лизы сконцентрирован исключительно на злосчастной поруганной манге.
 
Целое и невредимое издание ее старший брат так и не сумел приобрести.
«Лошара. — лаконично описал меня и мой провал Ник.»
Я придумал эпичную историю с гориллами убийцами, с которыми пришлось бороться за последний экземпляр книги. И выставил себя не последним героем на планете Земля. Но, судя по взглядам сестры, она меня тоже обозначила в топ списка — только с конца.
Девушки ходят за мной табунами, готовые при малейшем намеке выполнять любые мои прихоти. Но из всех правил существуют исключения. И в моей жизни есть одна единственная барышня, которая вертит меня вокруг своей оси, как ей заблагорассудится — моя девятилетняя сестра.
Лиза хлопает ресничками и, наконец, поднимает на своего провинившегося брата большие голубые глаза:
— Ты придумаешь конец истории вместе со мной? — повелительно уточняет именинница. Таким тоном императрицы общаются со своими рабами, у которых кровью скреплён договор на вечность. Без какой-либо возможности урвать больничный или выпросить пару дней отпуска.
— Конечно! — холопски выдыхаю я. — Мы с тобой замутим конец покруче этого автора, принцесса! Обещаю!
— Ладно. — скепсис в её голосе исходит из самого сердца.
Но уже через минуту она радостно вскакивает со стула и несётся громить нашу квартиру дальше вместе со своими неадекватными друзьями.
Получив разрешение пригласить на праздник любого, кого пожелает, моя отличница сестра, недолго думая, перечислила имена самых хулиганистых ребят своего класса.
Определенно, это серьезный звоночек — причем не первый. Но мы с мамой усиленно делаем вид, словно не понимаем, какие граммы успокоительного и нескончаемого нервного тика ждут нас в будущем. Мы наивно полагаем, что во времена ее бурной юности, не поседеем раньше положенного срока.
— Видишь, ты остался жив, — мамина рука ложится на мое плечо. — А ты так переживал.
— Мам, не выдумывай. Твой сын давно не испытывает подобных эмоций.
— Это ты перед своими друзьями и подружками можешь выпендриваться, — ласково гладит по щеке, а затем с небольшой тревогой спрашивает. — Ты же с нами еще немного посидишь? Скоро папа должен приехать.
— Не называй так этого мужчину. — отодвигаюсь от нее и беру со стола стакан с персиковым соком.
Мелкая пьет только его и яблочный. А значит, заставляет и остальных следовать своим предпочтениям. Никаких мишек барни, только хардкор.
— Дим, он все-таки твой отец, — примирительно шепчет мама.
Остальные родители сейчас находятся в гостиной комнате вместе со своими неадекватными отпрысками. Потому мы можем спокойно поговорить без свидетелей.
— Прошло достаточно много времени. — мама у меня слишком добрая. Иначе я не понимаю, как она смогла его простить. — И не забывай, мы живем в роскоши благодаря ему. — факт с которым сложно спорить.
Но я воспринимаю действительность несколько иначе, чем она. После того, что сделал отец, он до конца своих дней должен на коленях просить прощения и кормить маму с золотой ложечки.
— Он замаливает свои грехи, мам. Пожалуйста, перестань уже его оправдывать. — возвращаю стакан на стол слишком резко, отчего стекло издает пронзительный визг. — Мне пора, у меня дела с Тохой.
— Дим…
— Мам, я с ним и так вижусь. Всегда, когда барин изъявляет желание вызвать на ковёр. — цежу со злостью слова.
Вот зачем она меня постоянно выводит из себя из-за существа недостойного называться человеком. Нормально же общались.
— И его поручения выполняю. Постоянно. Но праздничный семейный стол с ним делить не намерен.
Ухожу быстрее, чем она снова успеет что-то сказать.
Но лучше бы я остался.
Отец, конечно, редкостное говно. Но такого я от него не ожидал.
  
Глава 3
 
Сентябрь. Осень. Сначала было солнечно…