Проект "Переселение". Дилогия (СИ)

   Настино лицо раскраснелось, в глазах появились слезы.
   - Понимаешь, Аркадий, в том и загвоздка, что если я расскажу тебе, что происходит, то автоматически твоя роль аннулируется. Все пойдет так, как будто ты умер.
   - Нормальненько. Хочется верить, но все уж больно дико неправдоподобно. Я не считаю себя интеллектуалом, но я уверен, что наука еще не дошла до такого, что здесь происходит. Откуда это все?
   - Не могу сказать, это станет тебе известно, только если ты выживешь - Настя смотрела мне прямо в глаза, ища там моего согласия. Глаза у нее красивые, голубые. Настя и сама красивая девушка. Я всегда стеснялся заводить дружбу с такими. Красивые не для меня. Рядом с такой сразу становлюсь идиотом, говорю, что попало, или молчу, где не надо. И всегда кажется, что на такую денег не хватит.
   Аркадий? - Настя вывела меня из ступора - ты меня на рентгене что ли просвечиваешь?
   - Ой, прости, задумался. Мне в голову пришла мысль, а что если я погибну, так и не выбравшись из-под этого купола. Шансов у меня маловато, как ни крути. Сколько жителей было в Прокопьевке, кому-нибудь удалось выбраться.
   - Никому - Девушка потупила голову.
   - Я тоже скоро пополню их список, я не супермен, не агент ноль ноль семь. Мне просто немного повезло, что я продержался столько.
   - Не говори так, и не думай так, если бы ты знал насколько от тебя все зависит, ты бы не вел эти малодушные разговоры. Все на кону - Настя уже злилась
   - Большие ставки? - съехидничал я.
   - Да, большие, все человечество!
   - Прекрасно! А можно задать последний вопрос?
   - Задавай - в ее голосе сквозило неудовольствие к ожидаемому вопросу.
   - А вне моего сна ты такая же?
   Настя на мгновение замерла, не зная, что ответить. Она ожидала что-то другое.
   - Один в один, так же как и ты в своем сне, это ты.
   - А что вы делаете вечером того дня, в который я спасу человечество.
   Настя мгновение смотрела на меня в упор, переваривая вопрос, а затем расхохоталась.
   - А вы с юмором, Аркадий. Я чуть не подумала, что вы опустили руки.
   - А я подумал, что ваш ответ будет прекрасной стимуляцией для меня. В любом значительном событии в мире обычно случается "шерше ля фам". Поэтому, если вы действительно хотите спасти людишек, ответьте на мой вопрос?
   - Вы шантажист, Аркадий - девушка сделала смущенное лицо
   - Пора бы на "ты". Ну?
   - Ну, если это тебя действительно простимулирует, то вечером того самого дня я абсолютно свободна.
   - Один вечер в обмен на спасение всего человечества? - я сделал ударение на "один" и "всего".
   - А вдруг после первого вечера ты захочешь назад к своим монстрам, не загадывай так далеко - Настя хохотнула и посмотрела на меня как-то оценивающе, по новому, так что у меня внутри все подобралось.
   Заиграла мелодия будильника и сон исчез. Вместо прохлады и сумерек снова были духота и вечное солнце. Спать хотелось нестерпимо. Два часа сна никак не освежили мой разум. Я с трудом переборол себя. Осмотрелся из кабины, открыл окно, послушал вокруг. Тихо. Голова была еще под впечатлением сна. На душе было приятно и легко. Сон придал смысл борьбе за выживание. При этом, я полностью уверен, что приснившаяся Настя не сон вовсе. Я вижу сны, как и все люди, но это другое. Наверно меня бы поняли герои "Кошмара на улице Вязов". Я верил Насте, в ее появлениях было больше реализма, чем в том, что окружало меня наяву.
   Язык присох к небу. Как уже достала эта духотища. Как хорошо было во сне, вечер и прохлада. Ненавистное солнце выжаривало последние капли влаги из моего тела. За сиденьем лежали бутылки с водой. Я достал одну из них. Горячая, хоть чай заваривай. Стоп, мне кажется, когда я мародерствовал на заправке, то под руку мне попадались пакетики кофе "три в одном". На дне пакета, под чипсами и сухариками лежали ленты пакетиков "одноразового" кофе. Не бог весть, что, но по кофе я соскучился. Стакан прежнего владельца бензовоза наполнился молочно-коричневой жидкостью. По кабине пошел аромат. Представьте, я даже понюхал этот кофе, как коньяк двадцатилетней выдержки. Сон уходил пропорционально заливающейся внутрь меня жидкости. Настроение становилось благостным и умиротворенным. Но у Господа, как всегда свои планы на твое будущее. Когда в моем стакане оставалось еще половина содержимого, над головой мелькнула тень. И буквально сразу на машину и вокруг нее обрушились черные отливающие жирным блеском, бомбы. Бомбометание, надо сказать, было очень прицельным. От неожиданности, я расплескал свой кофе. Перед автомобилем кишела полоса "птабов" метров в десять. На моих глазах они вкручивались в землю. Буквально через несколько секунд они скрылись из вида. Нашли все-таки. Разозлил я их там, в поселке. Авиация наверно уже донесла мои координаты, сейчас пустят пехоту. Мотор рыкнул, машина пустила облако черного дыма и тронулась в путь. В днище забарабанили потревоженные "птабы". Некоторые подлетали спереди или сбоку автомобиля. Я молился про себя, чтоб ничего важного в моей машине не пострадало от этого обстрела. Покрышки грузовика оказались им не по зубам.
 
   Я разогнал по степи машину километров до шестидесяти в час. Быстрее ехать было тряско и вообще опасно. Синяк на лице еще побаливал, да и глаз не открывался полностью, после того случая, когда я позволил себе быть невнимательным. Через пару километров я посчитал, что уже оторвался от преследования, как вдруг заметил, что навстречу мне летят три "корыта". Расстояние стремительно сокращалось. Вот первая тварь свалилась в пике, рассеивая передо мной свой груз. Я резко дал по тормозам. Пыль поднялась огромным облаком и скрыла от меня все вокруг. Я дернул машину влево и выскочил из облака. Обшаривая взглядом небо, пытался увидеть оставшихся двух бомбардировщиков. Они мелькнули в трясущемся зеркале заднего вида. Значит догоняют. По сути, пока я в машине, мне не сильно опасны их бомбы. Нужно спровоцировать их открыть свои бомболюки. Я остановил бензовоз. Почти сразу загремели по кабине "птабы". Они скатывались с бочки и с кабины, усеивая пространство вокруг. Через мгновение, вторая волна бомбардировки накрыла машину. Надеюсь, что последняя. "Птабы" ввинтились в землю, не оставив следов. Миновав минное поле без потерь, дал дусту по степи. Два порожних бомбардировщика, двинулись курсом в сторону Прокопьевки. Небо казалось пустым.
   На этот раз, остановился передохнуть только километров через пять. Снова сделал себе теплого кофе. Допил, на этот раз в спокойствии. Получается, что до этого случая были только цветочки, ягодки, полагаю все впереди. Это была настоящая охота. Охота на меня. Я наступил им на любимый мозоль. Теперь берегись. Летающее корыто быстрый, но малоэффективный враг. Я думаю, их руководство скоро это поймет и отправит против меня кого-нибудь пострашнее. "Тяни-Толкаев" например. А может у них в рукаве еще есть козыри, о которых я не догадываюсь?
   Последующие десять минут прошли в спокойствии. Наверное, восстановление запаса бомб требовало времени. Вот любопытно, откуда они берутся? Ведь их кто-то должен родить? Не на принтере же их клепают, как Лилу из "пятого элемента". Хотя, кто знает. Но мне больше по нутру была теория некой живой матки, у которой одна программа: клепать живые бомбы. Интересно получается, а у бомб тоже одна программа: подпрыгивать при нажатии. Биофабрика, мать иху.
   От пережитого стресса, язык еле ворочался во рту. Я нашарил теплую бутылку за сиденьем. Отпил. Мерзкий вкус теплой водички. Сейчас бы прохладной водицы. Мне вспомнилась колонка, которая стояла во дворе у бабушки. Это была механическая помпа, выкачивающая воду из скважины. Колонка, со слов бабушки, стояла еще, когда та была маленькой. Колонку приходилось накачивать рычагом. Первые пять качков были вхолостую, а затем под большим напором текла ледяная вода. И вкус у нее был неописуемый. Потом, когда я подрос, мы с пацанами запивали самогон этой водой. Счастливое было время. Внезапное озарение заставило меня подпрыгнуть. Здесь в Прокопьевке полно пенсионеров, которые цепляются за все старое и "правильное". Наверняка у кого-нибудь остались подобные колонки. Ведь раньше, до времен централизованного водоснабжения, они были в каждом дворе. Ух, я бы вылил сейчас на себя ведро ледяной воды. Только не любят меня там, в Прокопьевке. Придется навязать им свое общество.