Не тот маркиз (ЛП)

Это была настоящая пытка. Поскольку дождь размочил дорогу, а колеса часто соскальзывали с хорошо наезженных колей, вскоре стало очевидно, что они не смогут избежать соприкосновения.
Элли старалась не думать о том, какой он теплый, или о том, каким твердым ощущалось его бедро всякий раз, когда карета поворачивалась и они сталкивались друг с другом. И каждый раз она слышала едва уловимый вздох и видела, как рука, лежащая на этом бедре, сжимается в кулак, как будто он тоже испытывал мучения.
Напротив них Мэг и тетушки постепенно задремали, убаюканные шумом дождя, тусклым светом и медленным покачиванием экипажа.
На Элли это произвело противоположный эффект.
С каждым прикосновением и надавливанием ее чувства обострялись. Запах дождя, седельной кожи и мыла для бритья Брэндона наполнял каждый ее вдох. На коже выступили капельки пота, отчего батист и шелк прилипли к коже и натягивались при каждом небольшом изменении ее позы. Ощущения переросли в тихую пульсацию, заставившую ее сжать колени. И к тому времени, когда они остановились у ближайшего постоялого двора, чтобы сменить лошадей, Элли чувствовала себя так, словно готова была разлететься на части.
К счастью, дождь прошел, и остаток пути им не придется путешествовать в такой тесноте.
Когда она вышла на улицу, воздух был таким густым и липким, что последнее, чего Элли хотелось, - это заходить в душную гостиницу. Ее нервы были натянуты, как струны арфы. Ей нужно было мгновение, чтобы отдышаться, собраться с мыслями.
Извинившись перед тетушками, она обошла крытый соломой постоялый двор и обнаружила огороженный огород, блаженно пустой. Она прокралась внутрь и глубоко вдохнула аромат трав и цветов, пытаясь отогнать пьянящий запах Брэндона.
Но она не могла перестать думать о нем. Ее кожа горела. Расстегнув спенсер, она раздвинула ткань, чтобы ветерок охладил ее.
Она не ожидала, что Брэндон последует за ней.
- Мисс Пэрриш, здесь небезопасно находиться, - его слова на мгновение запнулись, когда она удивленно обернулась, и его взгляд метнулся вниз, к разошедшейся ткани, - одной.
Элли не стала возиться с пуговицами. Что-то в тлеющем голоде в его взгляде, последовавшем за этим тяжелом глотке и часе, который она провела с ним в тесном контакте, - все это разом обрушилось на нее.
Она даже не осознавала, что делает, когда начала приближаться к нему, или даже когда положила руки ему на затылок и притянула его губы к своим. Но когда он поймал ее и притянул к себе, прижимая к бешено колотящемуся сердцу, она поняла, что найдет ответ в его поцелуе и в ощущении его рук, обнимающих ее.
Элли прижалась губами к губам Брэндона, раздвигая его губы с голодным настойчивым бормотанием. Он ответил хриплым стоном удивления и одобрения, вырвавшимся из глубины его горла, и подтянул ее повыше, пока носки ее полусапожек не стали волочиться по траве.
Она прильнула к нему, ее язык скользнул по краю широкой, упругой плоти его нижней губы к горячей, опьяняющей внутренности. У него был вкус свежей воды из ведра у входа в гостиницу, и ей захотелось выпить его. Все до последней капли.
Она чувствовала спиной каменный фасад гостиницы. Крепкое тело Брэндона прижималось ко всем ее возбужденным местам, когда он целовал ее медленными, глубокими толчками. Но этого все равно было недостаточно. Она боялась, что этого никогда не будет достаточно.
- Это все твоя вина. Каждый раз, когда я рядом с тобой, я чувствую, что расхожусь по швам.
- Я буду держать тебя вместе, - прохрипел он, одновременно оттягивая высокий воротник ее спенсера от ее шеи. Его губы обжигали обнаженную кожу, прокладывая дорожку из поцелуев вниз, к краю ее розового лифа. Он глубоко вдохнул.
- Мне снится этот аромат сладкого клевера каждую ночь, а потом я просыпаюсь и тянусь к тебе. Но тебя никогда нет рядом.
- Ты не должен говорить такие вещи. У меня от этого кружится голова.
- Тогда обними меня крепче и поцелуй еще раз. Это единственное лекарство.
  
Ее губы нетерпеливо прижались к его губам. Она вцепилась в его плечи, наполовину обезумевшая и нуждающаяся в том, чтобы быть ближе. Ее руки скользнули под его сюртук, туда, где жилет и рукава рубашки влажно прилипли к широким мышцам его спины, затем поднялись к плечам, обхватывая его и бесстыдно прижимаясь своими грудями к его груди. А затем его рука оказалась там, скользнув по изгибу ее бедра, вверх по узкой талии и ребрам корсета, чтобы обхватить ноющую выпуклость. Его рот спустился вниз по ее горлу, скользя по хрупкой колонне, пока он не обдал горячим дыханием обтянутую муслином серединку. И когда его язык прошелся по каменистой вершинке сквозь слои ткани, она обхватила его затылок, чтобы удержать там.
Его пылкое внимание окрасило ткань в темно-бордовый цвет, прежде чем он прикусил тугой бутон зубами. Она вскрикнула от спазма удовольствия, пронзившего ее глубоко внутри, сжавшись там, где было тепло и влажно между бедер.
Его рот вернулся к ее губам. И он вводил в нее свое запатентованное лекарство, дозу за дозой, исследуя языком внутренние углубления. Его рука обхватила ее грудь с нежной властностью, когда его большой палец подхлестнул кончик, и ее бедра непроизвольно изогнулись. Она вздрогнула от ощущения тяжелой формы, с которой столкнулась, и мгновенной искры удовольствия, вспыхнувшей в ней. В ее натуре было опасаться новых открытий, и все же извечный инстинкт заставил ее прижаться ближе.
Смятение и страсть боролись в ней, но она не уклонялась. Она удерживала его там, ее тело прижималось к твердому, внушительному выступу плоти. Он глубоко зарычал ей в рот, вознаграждая ее медленным трением своего тела о ее.
Дрожащий стон вырвался из ее горла, и она поняла, что больше не контролирует свои чувства. Возможно, она никогда и не контролировала. И, что еще хуже, она начинала подозревать, что только Брэндон мог заставить ее снова почувствовать себя хорошо.
В конце концов, они были друзьями, говорила она себе, поглощая вздохи друг друга. И друзья помогали друг другу находить лекарство против загадочных недугов. Они успокаивали друг друга, когда каждый нерв был на пределе и они жаждали чего-то неопределимого.
- О, пожалуйста, - прошептала она. - Пожалуйста, Брэндон.
Его хватка спустилась вниз по ее грудной клетке, собственнически распластавшись по бедру, пока он раскачивал бедра, снова и снова, пока ее голова не откинулась назад со стоном капитуляции. Он осыпал горячими поцелуями ее шею и пробормотал:
- Расскажи мне о своих симптомах, моя прекрасная мнительная девочка.
- О, нет. Я не могу... они просто слишком... порочные... чтобы говорить вслух.
Смущенная и тяжело дышащая, она прижалась губами к его щеке, к подбородку, к вьющимся завиткам на виске, которые были влажными и солеными от пота.
- Думаю, я понимаю, - сказал он, слегка отодвигаясь. Он подтянул подол ее юбок, приглашая прохладный ветерок прикоснуться к тонкому батисту панталон. А затем его большая рука нашла ее бедро под тканью. Она вздрогнула от ощущения его тепла так близко к своей плоти.
- Шшш... - прошептал он, касаясь ее губ, успокаивая нежными движениями. - Я просто хочу прикоснуться к тебе, вот и все. Я не могу оставить тебя в таком состоянии.
Бессильная сопротивляться силе этого ужасного желания, она едва заметно кивнула ему. Он снова поцеловал ее, обхватив рукой пульсирующее интимное местечко. Она ахнула, бесстыдно выгибаясь под его ладонью. Его пальцы проникли в кружевной разрез, чтобы потрогать влажные завитки, ловко исследуя тайные уголки ее лона. Он снова завладел ее ртом, лаская и уговаривая разрешить пробраться сквозь ее набухшие складочки, чтобы обхватить тугую, пульсирующую жемчужину. При этом первом трепетном прикосновении из ее горла вырвался беспомощный стон. Она прижалась к нему крепче, кончики ее пальцев впились в швы на его плечах, ее спина изогнулась в просительной дуге.
Она не могла остановить движение бедер, толкаясь навстречу его ритмичным ударам, ощущения накапливались и скручивались в тугие спирали за этой тяжелой пульсацией. Ее сердце глухо стучало, отдаваясь в ушах. В ней нарастало чувство отчаяния и неминуемой смерти.