Нулевой пациент. Книга Первая (СИ)

«Нет, — оборвала сама себя Офелия. — Может умереть.»
Лия сжала виски влажными и холодными пальцами. Ее уже колотило от волнения, сердце билось в горле, из глубины поднялась липкая тошнота. Реальность такова, что он может умереть. Счет шел на минуты. И эти минуты бездарно утекали в немом ожидании.
В приемном покое, выделенном под неотложные случаи, было непривычно пусто. Только две медсестры, которые должны встречать скорые машины. Они переговаривались между собой, гадая, сколько будет пострадавших и справятся ли врачи. По громкой связи прошло предупреждение: «Травма. Повышенная готовность». Это означает, что все хирурги должны отложить запланированные операции (если это не сопровождается угрозой жизни для пациентов) и подготовиться к срочным. К неотложным. Лоусон уже готова. Она войдет в свою операционную через пять минут после того, как привезут пациента. Но сначала Рамон. Его забрали первым.
Словно в бреду она следила за тем, как остановилась перед специальной дверью из матового стекла ярко-желтая скорая. Медсестры бросились вперед и распахнули стеклянные створки. Врач скорой кивнула девушкам в знак приветствия. Она не помогла спустить носилки, это сделал водитель и санитар. Офелия бросилась к ним. Врач скорой ее узнала.
— Доктор Лоусон, как хорошо, что вы здесь, — приветливым и напряженным голосом начала она. — Мужчина, двадцать девять лет, огнестрел в грудь, потерял много крови. Всю дорогу вливали физраствор, но показатели продолжают падать. Ему срочно нужна кровь.
— Его ждут в операционной. Рамон, — тихонько, давясь от слез прошептала Лия, невольно протянув к нему руку.
— Он без сознания, доктор Лоусон, — изменившимся тоном сказала врач скорой. Простой жест Офелии показал ей, что та здесь не в качестве доктора. В качестве родственника, который находится в шоковом состоянии.
Неведомо откуда появившиеся санитары подхватили каталку. Офелия осталась рядом. Она взяла Рамона за руку, поражаясь, насколько та холодная и неподвижная, и почти бежала, пока двое санитаров везли его по просторному светлому коридору. В этой больнице все знали, как действовать в чрезвычайных ситуациях. Отработано до автоматизма.
Персонал больницы расступался в сторону, пропуская их процессию. Через минуту каталка остановилась, и женщина сжала ледяные пальцы Эверетта, заглянула в обескровленное лицо. «Пожалуйста, живи. Ругайся, срывайся на всем мире и даже на мне, работай, добивайся успеха. Только, пожалуйста, живи. Открой глаза, посмотри на меня, я сделаю все, чтобы ты жил. Рамон. Генри лучший в темной медицине, он сотворит чудо, но ты должен ему помочь. Ты должен бороться. Пожалуйста, обещай мне, что ты выживешь». Она опустили глаза, скользнула взглядом по груди, наспех прикрытой простыней, которая уже пропиталась кровью. Темной кровью. Темнее, чем у человека, но кто же обратит на это внимание. Скорая сорвала с мужчины рубашку, и над простыней виднелись развитые плечи. Слишком бледная кожа. Даже для него. Офелия прикоснулась к его шее, нащупывая пульс. Сердце билось тяжело и быстро, стараясь компенсировать недостаток крови. Лия не почувствовала, как по щеке скатилось несколько слезинок.
Господи, ну почему она такая дура? Как она будет жить, зная, что последним, что он помнил о ней, станет ее уход? Лия оторвала пальцы от шеи мужчины и сжала его руку.
Неожиданно адвокат открыл глаза с тихим стоном. Санитары переглянулись. Вынырнул из забытья. Наверное, услышал ее. Офелия почувствовала, как слезы покатились по щекам уже неудержимым водопадом, внутри что-то сломалось. За всю свою недолгую жизнь она ни разу не испытывала такого сокрушающего ужаса. Страх парализовал ее нервы и мысли. Она видела только практически убитого любимого мужчину. Она врач. Она должна утешать его, а не пугать. Она должна дать ему сил, а не просить его дать надежду ей.
Рамон зашевелил губами, пытаясь что-то сказать. Женщина резко наклонилась к нему, чуть не упав на каталку.
— Ты в больнице. Мы тебя вытащим. Не трать силы, — прошептала она.
 
— Х… храмовое серебро, — прошипел он ей на ухо. — Ты сама….
Она качнула головой. Когда же этот лифт доедет до нужного этажа?
— Тобой займется Аркенсон. Он лучше меня в вопросах…. Он отличный хирург.
— Лия, - он сжал ее пальцы слабеющей рукой. Взгляд затуманился, губы приняли серовато-синий оттенок. — Если я выживу… прости меня. Если я выживу, обещай, что станешь моей женой… и больше… никогда…
Она не слышала смешок санитара. Она не слышала ничего. Синие, почти черные от боли и напряжения глаза мужчины остановились на ее лице. Он держал ее за руку, сжимая пальцы, а она слышала, как с каждым ударом его сердце слабеет, чувствовала, как вытекает из него жизнь. Она разом вспомнила все уроки Аркенсона. Ему понадобится кровь… да где они возьмут подходящую?!
— Лия!
— Обещаю. Не смей умирать!…
Несколько минут спустя,
третья операционная
Офелия Лоусон отмывала руки, уже третий раз намыливая их бруском специально мыла. Капитана Ли готовили к операции. Две пули прошли на вылет, прошив мягкие ткани. Одна через плечо, другая пропорола бок, на первый взгляд, не задев жизненно важных органов. Но третья влетела в грудь. И, видимо, застряла где-то в районе левой лопатки. Судя по траектории, она могла задеть перикард. Эльф был без сознания. Его подключили к аппаратам и капельницам. Бригада была готова. Только темные существа, прекрасно осведомленные о том, чем отличается предстоящая им операция от тысячи других. На подносах лежали инструменты с напылением из храмового серебра. Медсестры подготовили кетгут с этим же металлом. В стеклянных бутылях для капельниц серебрились препараты. Специальные препараты, протестированные и одобренные Темным Храмом для использования на темных существах. В первую очередь для темных эльфов.
Аркенсон успел подготовить две бригады, отобрав темных существ. Два анестезиолога. По две медсестры. Лоусон чувствовала, как успокаиваются нервы. В соседней операционной находился мужчина, который еще вчера ее обидел, а сегодня предложил руку и сердце. Он вырвал это согласие нечестно. Но все, о чем она могла думать, стекалось к тому, что он должен жить. Во что бы то ни стало. Как и Ли.
Она закончила с подготовкой. Медсестра надела на ее холодные пальцы перчатки. Далее следовала маска. Хирург вошла в операционную, оставив за стеклянными дверьми Офелию Лоусон, женщину, которая боится потерять любовь своей жизни. Ей на смену пришел холодный профессионал, которому предстоит разрезать еще одно тело. Чтобы что-то подлатать. Чтобы спасти очередную жизнь.
Офелия протянула руку, получила скальпель и сделала первый надрез, вскрывая грудину. Скальпель. Пила. Все эти неприятные, но необходимые инструменты. Сердце Андреаса билось неровно. В него вливали целый букет препаратов, которые заменяли кровь для человека, анестезию, стабилизировали аритмию, поддерживали давление. Делали все то необходимое, чтобы пережить надругательство над телом, которое называлось хирургическим вмешательством.
На столе хирурга лежал не прекрасно сложенный мужчина. На столе хирурга лежал набор мускулов, костей и органов, в котором что-то пошло не так. Что-то сломалось и требовало ремонта. Офелия могла залатать дыры, срастить разорванное, спасти жизнь. И она целиком сосредоточилась на этом. Пока умелые руки делали свою работу, а медсестры то и дело протирали пот со лба хирурга, женщина отмечала мельчайшие несоответствия тела эльфа с телом человека. Размер и цвет органов, расположение. Посреди операции началось кровотечение, и операционное поле затопило ярко-алой кровью, но с ним удалось справиться, обнаружив лопнувший сосуд. Несколько быстрых стежков, тьма тампонов. Все выдохнули.
Прошел еще час. Перикард действительно пострадал и наполнился кровью, мешая работе сердца. Привычная ситуация, которую методично и аккуратно ликвидировали. Пуля прошла дальше. Но хирург ее обнаружила. Добралась до нее на третьем часу операции. И еще через сорок минут все было закончено. На пострадавшие ткани наложены аккуратные швы. Смятая странной формы слишком светлая пуля лежала в лотке справа от хирурга. Ли выжил. И он будет жить. Офелия отступила в сторону, позволив помощнику зашить пациента. Она с трудом держалась на ногах. Будто работала не только руками и головой. Будто вложила в него душу. Чего не было никогда раньше. Она всегда уставала физически, но подобного опустошения не испытывала давно.