Нулевой пациент. Книга Первая (СИ)

Мысли о Дональде удовольствия не принесли, и Офелия нырнула с головой в следующую операцию. А потом — еще в одну. С мальчиком оставили сиделку до утра. Остальные прооперированные пациенты отправились в реанимацию до возвращения в сознание, а Лоусон закрылась в кабинете и не могла найти в себе сил, чтобы отправиться домой. Нужно было вызвать такси, выкинуть букет Рамона, который тот подарил на прошлой неделе. Разобрать бумаги. Подбить истории болезни и просмотреть программу интернатуры. Дел было много, а сил почти не осталось. Офелия поняла, что прошедшая неделя измотала ее окончательно. Она стала плохо спать, почти не восстанавливалась. Эмоции людей казались тлетворно кислыми, а мысли, куда бы она их ни направляла, возвращались к выходным. На самом деле она герой. Целых пять дней прошло. А она ничем не выдала своего состояния. Только Мередит знала, что на самом деле она чувствовала.
Подумав, она решила, что административную работу возьмет в понедельник, а сегодня нужно заехать домой, купить вкусной еды, принять горячую ванну и хорошенько выспаться. На выходные можно уехать. Например, в Прагу. Почему бы и нет, она там давно не была. Офелия позвонила на ресепшн и попросила медсестер вызвать ей такси, переоделась в гражданское, взяла сумку, выключила свет и вышла из кабинета под белые лампы больничного коридора. Она спустилась на первый этаж и остановилась у стойки администратора. Сегодня дежурила Диана, молодая женщина лет тридцати с добрым круглым лицом и спокойным нравом.
— Доктор Лоусон, машина еще не приехала. У них там какие-то накладки. Сделать вам чай?
— Нет, спасибо, я подожду.
— У нас все спокойно, — продолжила администратор. — Травм сегодня немного, цейтнота у приемного отделения нет. Все успокоилось по сравнению с тем, что творилось… ну, вы помните.
Офелия улыбнулась, положив руки на стойку и полностью развернувшись к Диане, которой явно хотелось с кем-то поговорить.
— Здесь так всегда. То тихо и спокойно, то все бегают и не знают, за что браться.
— Доктор Астер запретил пускать журналистов, — грустно сказала Диана. — Только сегодня выдворили пятерых. Они как-то проню… прознали про то, что случилось с мисс Огневич. И пытаются получить эксклюзив. Доктор Хоул сильно ругался, когда к нему на парковке пристали телевизионщики.
Офелия изогнула бровь.
— Не думала, что все настолько серьезно.
И не думала, что Себастьян способен «сильно ругаться».
— Доктор Астер велел вас не беспокоить, даже если искали бы лично вас. Он сказал, что вы заняты. И на журналистов времени нет.
Какая забота.
— Если кто-то будет спрашивать меня, отправляйте к Марте. Вдруг за мишурой шумихи вокруг расстрела появится кто-то из интересных изданий и с интересным запросом…
— Мне тоже стоит записаться на прием через вашу ассистентку?
Диана охнула, а Офелия похолодела. Ее тело будто сковало чужой волей, сердце остановилось, она перестала дышать. Медленно, слишком медленно она повернула голову и увидела Рамона, который остановился справа от нее. Мужчина был одет в строгий темно-синий костюм, белая рубашка, верхние пуговицы расстегнуты, галстука нет. Волосы небрежно падали на лицо, сегодня он их не зачесал, но под синими глазами залегли тени.
— Смотря по какому вопросу вы хотите со мной поговорить, мистер адвокат, — собрав волю в кулак, спокойно ответила она.
— У меня очень важный вопрос. И если вы освободились, я позволю себе наглость предложить переговорить прямо сейчас.
Офелия посмотрела на Диану с надеждой, что та изобретет срочное дело и нужно будет уйти. Но женщина неправильно истолковала этот взгляд. Улыбнувшись и смерив Эверетта плотоядным взглядом, она подняла трубку телефона.
— Я отменю такси, доктор Лоусон. Хороших выходных!
Офелия вернула ей улыбку, кивнула и развернулась к Эверетту. Тот выглядел уставшим. Таким же уставшим, как она сама. Он поднял локоть, безмолвно предлагая ей взять его под руку. Подумав, она перекинула сумку на другую сторону и положила ладонь ему на предплечье, пропустив руку в образовавшееся кольцо. Рамон тут же прижал ее к своему боку и чуть заметно улыбнулся. Они молча вышли из больницы. Офелия чувствовала на себе взгляды пациентов и сотрудников. Внешность, рост и манера адвоката держаться мгновенно приковывали к нему внимание. И сейчас от этого ей стало неуютно. Выбравшись на воздух, Эверетт посмотрел на нее. Они отошли в сторону от входа, чтобы никому не мешать. Он отпустил ее руку, сделал шаг, чтобы выровнять дистанцию и иметь возможность спокойно смотреть ей в лицо.
 
— Ты голодна?
Она молча кивнула.
— Поужинаешь со мной?
Снова кивнула, стараясь не анализировать происходящее, а просто позволить ему развиваться.
Он снова подал ей руку и направился через парковку к аккуратно стоявшей в стороне машине жемчужно-белого цвета. Не без удивления Офелия увидела фигурку ягуара на капоте и улыбнулась. Рамон открыл ей дверь возле пассажирского сидения, помог сесть, обогнул автомобиль и занял водительское кресло. Завел мотор. В салоне приятно пахло деревом, табаком и чем-то еще. Офелия поставила сумку на колени, жалея, что она такая маленькая, пристегнулась и машинально отодвинулась ближе к двери. Если Рамон и заметил этот жест, то ничего не сказал. Он снял машину с ручного тормоза, переключил передачи и мягко вырулил с места, огибая нестройные ряды автомобилей. Через минуту они оказались на шоссе, примыкающем к госпиталю, и мужчина направил автомобиль в сторону старой части города. В автомобиле было тихо и спокойно. Хотя, наверное, дело не в автомобиле. Офелия старалась сдерживать дыхание, чтобы он не понял, насколько она взволнована. Старалась держать дистанцию, чтобы он не увидел, как сильно ей хочется к нему прикоснуться. Тысячи глупых мыслей теснились в ее голове. Но по мере того, как автомобиль удалялся от больницы, Офелия расслаблялась.
— Я выбрал ресторан в старой части. Им владеет мой добрый знакомый. Там отменно кормят и есть прекрасные закрытые комнаты, где никто не будет нам мешать, и мы сможем спокойно поговорить.
— О чем ты хочешь поговорить?
Рамон притормозил на светофоре и внимательно посмотрел на нее.
— О нас.
— Вот как.
Зажегся зеленый, и адвокату пришлось оторвать взгляд от ее лица и перевести на дорогу. Он пригладил волосы нервным движением, вернул правую руку на руль, а левую положил себе на колено. В кресле он сидел чуть откинувшись назад, положив затылок на сидение и смотря на дорогу сверху вниз. Он выглядел расслабленным и спокойным, но Офелия чувствовала, что это не так. Он тоже переживает и волнуется, и тоже инстинктивно отгораживается от нее. Он закрылся рукой вместо того, чтобы сделать такой же жест, но зеркально. Костяшки пальцев на руле побелели. Нужно было войти в крутой поворот, и Рамон взял руль левой рукой, переложил правую на рычаг переключения коробки передач, сбросил скорость, вырулил на новую траекторию и снова успокоился, разогнав машину до четвертой скорости. По прямой.
— Неделя была сложной во всех отношениях, — через некоторое время снова заговорил он. — Я должен извиниться.
— Это входит у тебя в привычку.
Его губы дрогнули в грустной улыбке. Он на мгновение прикрыл глаза, но к ней не повернулся.
— Когда ты уснула там, у камина, я смотрел на тебя, гладил по волосам и думал о том, что не хочу повторить сценарий, к которому привык. Я не хочу коротких и ярких встреч, не хочу сменить тебя на другую на следующий день. Я думал о том, что происходит странное. Непонятное и непривычное мне. И, как я увидел, и тебе тоже. То, что требует времени. Скажи мне, Лия, что почувствовала ты?
От того, что он не смотрел на нее, вынужденный следить за дорогой, Офелия ощутила себя на сеансе психоаналитика. Обнаженная, беззащитная, она должна была так сходу рассказать о своих чувствах. Стало жарко. Она спустила сумку под ноги, поняла, что это не удобно, повернулась в кресле, положила ее на заднее сидение и воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на него. Изучить его профиль. Прямой и гладкий лоб, волнистые волосы, чуть прикрывавшие уши. Она видела аккуратную мочку, четко очерченную скулу и линию подбородка и губы, которые сейчас были упрямо сжаты. Плечи опущены, взгляд собран. Руки на руле чуть дрожат. Снова нужно было сбросить скорость, и он отточенным жестом положил ладонь на рычаг коробки, почти коснувшись ее.