Нулевой пациент. Книга Первая (СИ)

Она невольно прижалась спиной к двери, закупорив ее и попыталась напустить на себя вопросительный вид. Будто это не она привела его сюда.
— Здравствуйте.
Его голос звучал иначе. Не так, как она его запомнила. Он обрел глубокие обертона, стал почти бархатистым. Адвокат говорил негромко. Не играя. На отстаивая свою позицию и никого не защищая. Он просто говорил. По спине пробежали мурашки.
— Здравствуйте, мистер Эверетт.
— Рамон.
Она не ответила. Просто не хватило дыхания, чтобы ответить.
— Я должен перед вами извиниться…
— Если вы хотите это сделать, потому что настоял доктор Астер, не стоит себя утруждать, — выпалила она, не шевелясь.
Синие глаза немного потемнели.
— Вы не знаете меня. Поэтому я прощу вам такое предположение…
— Вы простите мне, — отчеканила она с горькой усмешкой.
Офелия вздернула подбородок, удивляясь тому, что страх сменился злостью. Яростью. Эверетт сделал шаг вперед, и она инстинктивно вжалась в дверь. Цепочка карманных часов поблескивала на груди, отвлекая и спасая одновременно. Можно было сосредоточиться на ней и не смотреть в глаза. Ее лицо находилось на уровне его груди. Он будто стал выше. Или просто ближе?
— Я не делаю то, что просят другие, если не хочу этого или с этим не согласен, — прохладно закончил он. Цепочка приблизилась еще на шаг. — Поэтому забудем последнюю минуту и начнем с начала. Я должен… нет. Я хочу перед вами извиниться.
Она молчала. Подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Снова. Но сейчас это не было похоже на сражение. Его лицо сохранило спокойное выражение, хотя в уголках красивых губ она заметила признак улыбки. Слабый ускользающий намек.
— Смерть этого человека уничтожила работу последних месяцев. И я был вне себя от злости. Не рассуждал здраво. Я отозвал свои претензии и убедил комиссию в том, что им не стоит продолжать.
Она хотела сказать, что из-за него погибли пациенты, потому что она могла их спасти. Но не стала. Что-то в его словах и голосе заставило ее молчать. И слушать.
— Я понимаю, что эти двое суток по моей вине стали для вас адом. И хочу загладить свою вину перед вами. Я криминальный адвокат, а вы — лучший кардиохирург этого города. Скорее всего, нам предстоит работать вместе. И не раз. Мы плохо начали знакомство. Хочу это исправить.
Он сделал еще шаг вперед. Теперь при желании Офелия могла его коснуться. Но она прижала ладони к двери, боясь то ли его, то ли себя. То ли просто пытаясь удержаться на ногах. Взгляд затуманился, а сердце билось где-то в горле. Она забывала дышать. Магия этого существа постепенно окутывала ее в плотный кокон. В кокон, где не нужно ничего решать. Можно просто уснуть. Отдохнуть. Раствориться в чужой силе. Сумасшедшей силе древнего существа, который за каким-то чертом напялил на себя личину криминального адвоката. Она вздрогнула, почувствовав аромат. Дорогие духи, смешанные с чем-то терпким и пьянящим. Эмоциональный запах? Она никогда не находилась рядом с Незнакомцами и не знала, что они оказывают влияние на себе подобных. К этому разговору она была не готова. Совершенно. Злость улеглась. Ей на замену пришла усталость.
— Просто больше так не делайте.
С огромным трудом она отделилась от двери, проскользнула мимо него и замерла у стола Дональда, воинственно сложив руки на груди. Ей показалось — или Рамон все-таки улыбнулся?
— Этого недостаточно, — покачал головой он.
У него были чудесные волосы. Не иссиня-черные, как у Ли. А мягкого каштанового цвета. Цвета шоколада или чая.
— Для меня достаточно. Вы должны понимать, как много для меня значит возможность оперировать.
Он удивился.
— Я не врач, миледи. Могу лишь предположить, чего лишил вас. Вы добьете меня отказом.
— Отказом от чего?
— Я хочу полностью изгладить этот инцидент.
— Господин Эверетт. Если вы считаете, что этот разговор или разговор с моим начальником или какие-то знаки внимания заставят меня забыть о том, что из-за ваших действий мои квалификация, опыт и профессионализм были подставлены под сомнение, то вы ошибаетесь. Лучшее, что вы можете сделать, — это уйти. Оставить меня в покое и дать слово, что больше никогда не вмешаетесь в мою работу.
 
Улыбка исчезла с его лица, в взгляд снова потемнел. Совсем как тогда, когда он орал на нее в коридоре, приехав в больницу через час после смерти пациента. Она не помнила сейчас, что именно он говорил, но в тот момент она его не боялась. И не было этой магической ауры, которая засасывала ее будто в болото. Монолог дался нелегко. Она инстинктивно хотела отгородиться от него. Избавиться от него. Потому что… что?
— Справедливо, — наконец произнес Рамон глухо. — И все же я буду надеяться, что когда-нибудь вы примете мое приглашение на ужин и позволите доказать вам, что я не так уж плох. И совершенно не опасен. По крайней мере для вас.
Неожиданно для себя самой Офелия сделала шаг вперед и протянула ему руку. Адвокат отреагировал с небольшой паузой. Он пожал узкую ладонь доктора и разорвал контакт прежде, чем она успела сообразить, что почувствовала.
— Я верю вам на слово, — проговорила Лоусон. — Вы не враг. И не друг. Я могу идти?
— Еще минуту.
Рамон подошел к ней. Он смотрел ей в лицо так внимательно, будто увидел там что-то необычное. Звуки мира исчезли. Она слышала только стук собственного сердца. Загипнотизированная его взглядом, она не могла отвести глаз, и теперь рассматривала это красивое лицо с четкими благородными чертами, тонким носом и высоким лбом. Опушенные темные ресницами глаза чуть сощурены. Он изучал ее, буквально ощупывал взглядом, снимая слой за слоем и докапываясь до такой глубины, о существовании которой, наверное, она и не задумывалась.
— Вы очень красивая женщина, — наконец сказал он чуть слышно. — И мне искренне жаль, что я причинил вам боль. Я исправил это на бумаге. Если о чем и могу мечтать, то только о том, чтобы вы не воспринимали этот разговор как необходимость. Сейчас я исчезну, как вы просите. И буду надеяться, что когда-нибудь вы сможете меня простить.
Он сделал шаг назад, и магия рассеялась. Грустно улыбнувшись, Рамон наклонил голову в знак прощания, и вышел из кабинета.
Офелия медленно опустилась на диван.
 Глава четвертая. Андреас Ли 
 
8 марта 1967 года, среда
Рамон Эверетт улыбнулся официантке своей фирменной улыбкой и поднял белую фарфоровую чашку с блюдца. Ли давно привык к его привычке обедать строго в определенное время и желательно в строго определенном месте, и пользовался ею, когда нужен был лишний повод для того, чтобы сбежать из управления. С адвокатом близкими друзьями они не были, но часто общались, иногда ходили куда-то вместе. В последнее время стали чаще пересекаться по работе. Андреас понимал, что Эверетт не так прост, что за его образом скрывается древнее и мощное существо, но ему было все равно. Будучи темным эльфом, он не ощущал угрозы от адвоката. Напротив, ему нравилось их общение. И все было идеально до последней вспышки Незнакомца.
— Я урегулировал произошедшее в клинике, — спокойно сообщил Рамон. — Если тебя это волнует.
— Не люблю, когда страдают невинные.
— Конечно, она отказалась закрепить примирение в более подходящей обстановке, — продолжил он, будто не услышав. — Но главное, что теперь комиссия закрыта.
— Ты перегнул палку.
— Верно. И исправил это. С небольшой задержкой, но все же. Я рад, что все решилось.
Ли посмотрел на него внимательнее. Вид отсутствующий. Смотрит будто в себя. Он решил пополнить свою коллекцию женщин еще одной? Впрочем, ни одна из его женщин и в подметки не годилась доктору Лоусон, которая за несколько дней стала для капитана особенной. Ему нравилось обращаться к ее образу, когда тяжесть расследования лишала сил. Возможность того, что Эверетт перейдет в наступление, он не учитывал. Так даже интереснее?
— Отправлю ей цветы, — сказал адвокат.