Русская война 1854. Книга вторая (СИ)
Так пилоты будут знать, чего ожидать. А еще, если что-то случится со мной, смогут попробовать вырваться сами. Французы, выдержав паузу, словно давая нам шанс одуматься, снова взялись за ружья… И в этот момент я разглядел вспышки света где-то на грани горизонта. Сначала показалось, что это просто блики на воде, но в них был смысл.
Мы идем!
Кто-то неизвестный раз за разом передавал только эти два слова.
* * *
Лорд Кардиган смотрел над дым, поднимающийся над Балаклавской бухтой. Какой бы безумной ни казалась на первый взгляд идея русских добраться до союзного флота, некоторого успеха им точно удалось добиться. Вряд ли что-то серьезное, все же на кораблях было около двух тысяч солдат, и они бы легко отогнали шары русских даже ружейным огнем… Хотя какие это шары⁈ Давно нужно было придумать им другое название. В глубине души английского лорда поселилось сомнение, что враг повредил только торговые суда.
— Мой лорд, — капитан Нолан, посланник Лукана и Раглана, передал новое приказание, а заодно поделился и последними слухами. — Русские летающие рыбы сбежали в море…
— Они разве умеют летать так далеко? — искренне удивился Кардиган.
— Источник французов, который делился всей информацией о полетах, говорит, что нет. Какие-то проблемы с ветром… Так что они ушли на смерть. Ну, или наши корабли найдут их после боя и подберут тех, кто еще не успеет замерзнуть и уйти на дно.
— Так чего хочет наш великий генерал? — лорд Кардиган не мог скрыть ехидства в голосе.
Развернув послание, он прочитал указание, написанное знакомым почерком генерал-квартирмейстера Эйри.
Лорд Раглан желает, чтобы кавалерия двинулась быстро вперед вслед за неприятелем и не позволила ему уйти с поля боя без единого успеха с нашей стороны. Конная артиллерия может сопровождать ее. Французская кавалерия у вас на левом фланге. Немедленно. [2]
— Они уверены? — лорд Кардиган видел укрепившиеся русские позиции по центру, усиленные артиллерией и ракетами. Он не видел, но знал, что точно так же пушки в этот момент устанавливаются и по флангам. Уже сейчас подобная атака была огромным риском, с другой стороны, если враг окопается, выбить его будет уже невозможно.
— Лорд Лукан просил передать, — капитан Нолан отвел взгляд в сторону, — что нам ничего не остается, как исполнить волю главнокомандующего.
— Что ж, пусть так, — лорд Кардиган тронул коня, направляясь к уже построенной первой линии, где стояли 13-й легкий драгунский и 17-й уланский. Вслед за ним подтянулись 11-й гусарский во вторую линию, а также 4-й легкий драгунский и 8-й гусарский — в третью.
Какие у них шансы? Мысль крутилась в голове Джеймса Томаса. С одной стороны, враг очень силен, с другой, он сделал все, чтобы у них появилась возможность. Конная лавина тронулась вперед, пока еще шагом, но было видно, что кони застоялись и в любой момент готовы сорваться с места.
— Русские строятся в каре, — капитан Нолан должен был вернуться к Лукану, но, осознавая важность момента, не посчитал возможным остаться в стороне и присоединился к атаке.
— Приготовить пистолеты, — лорд Кардиган не командовал, а скорее повторял про себя команды, которые все и так знали.
Обычно легкая кавалерия полагается исключительно на свои сабли, но он позаботился, чтобы у каждого был заряженный пистолет. Без этого шансы пробить каре будут просто ничтожными, с ними — вот он скоро и узнает.
— Dieu et mon droit! — древний клич, пришедший в Британию еще во времена Генриха V и Столетней войны, вырвался из горла разом помолодевшего лорда.
— Мой бог и мое право! — переглянувшись, сразу несколько молодых аристократов повторили старый девиз королевского дома.
Сначала неуверенно, но потом все громче перекрикивая топот тысяч копыт и треск выстрелов, они ворвались на чужие позиции.
Русских было много, выстрелы летели со всех сторон, но лорд Кардиган приказал двигаться дальше. Они снесли первую позицию и порубили обслугу пушек, каждым своим движением вселяя уверенность, что та же участь будет ждать и остальных. И они действительно с ходу ворвались на еще один редут, не обращая никакого внимания на падающих товарищей.
— Казаки! — капитан Нолан, держащийся рядом с лордом, заметил отходящие эскадроны генерала Рыжова. Именно они смели последние очаги сопротивления шотландцев Кэмпбелла, и только огонь с укрепленных позиций заставил русскую кавалерию сдать назад.
— Опять на отходе, и опять можно ударить с фланга, — лорд Кардиган оценил иронию судьбы. В прошлый раз так же атаковали драгуны Рассела, и он их не поддержал. Теперь атакует уже он, а со стороны основных позиций что-то не выдвигается ни Рассел, ни кто-либо еще. — Вперед!
Он снова повел свои эскадроны в атаку, но казаки не приняли боя лоб в лоб, предпочтя отступить прямо до Чоргунскго моста под прикрытие уже тяжелых пушек и ракет. Получив залп, проредивший его первые ряды, Джеймс решил, что сделал даже больше, чем было возможно, и отдал приказ возвращаться. Чтобы выжить, чтобы те, кто послал его на смерть и не поддержал, не воспользовался прорванным фронтом, заплатили за это!
* * *
Говард Рассел сидел на наблюдательной позиции недалеко от лорда Раглана и во всех деталях видел разыгравшуюся возле Балаклавы трагедию. Сначала атака на флот, который еще пылает, и неизвестно, какими в итоге будут потери. А потом отправленная на убой кавалерия лорда Кардигана. Впрочем, в газету он напишет об этом немного по-другому. Рука со сжатой в ней старой, уже истертой до гладкого металла ручкой уверенно вывела:
Итак, мы наблюдали, как они ворвались на батарею; затем, к восторгу своему, мы увидели, что они возвращаются, пробившись сквозь колонну русской пехоты, разметав ее как стог сена. И тут их — потерявших строй, рассеявшихся по долине — смел фланговый залп батареи на холме. Раненые и потерявшие коней кавалеристы, бегущие к нашим позициям, красноречивее любых слов свидетельствовали об их печальной судьбе — да, они потерпели неудачу, но даже полубоги не смогли бы сделать большего…
Рассел перечитал получившиеся строки — да, определенно хорошо получилось. Возможно, теперь эта трагедия станет чем-то большим, чем бездарно загубленные сотни жизней. Журналист представил, что будет творится в Лондоне, когда там узнают, кто именно погиб сегодня. Кавалерия — это ведь дорогое удовольствие и чаще всего там служили именно представители не самых бедных семей Сити и Вестминстера.
— Это поражение! Отвести все войска, укрепить лагерь у бухты. И притащите, наконец, побольше подкреплений от города! — до слуха Рассела донеслись недовольные крики Раглана.
Лорд был в ярости, и единственный раз, когда на его лице разгладились морщины, был, когда он повернулся к морю. Туда, где наконец-то нашел свою смерть тот слишком активный русский капитан.
* * *
Над морем сложнее всего оказалось в прибрежной полосе, где на границе с более теплой сушей нас постоянно пытались прибить нисходящие потоки. Потом стало проще, однако высоты почти не было, очень хотелось потратить ускоритель, но я решил ждать до последнего… И не зря. То ли течение тут теплое выходило наружу, то ли просто повезло, но нам попался восходящий поток, и вот тут мы уже выжали все соки из «Ласточек», чтобы забраться как можно выше.
Повезло, никто не вывалился в зону турбулентности, и мы снова продолжили скользить, ориентируясь на все чаще блестящий из-за горизонта солнечный зайчик… И вот наконец-то я смог разглядеть их. Три корабля с огромными белыми, словно крылья, парусами, летели прямо к нам, а перед ними, будто прыгающая на волнах собачка, висел «Карп» одной из первых конструкций.
— Получилось! Наши! — выдохнул рядом со мной мичман Прокопьев, и я почувствовал, как его голос дрогнул.