Русская война 1854. Книга вторая (СИ)
Annotation
У нас ее называют Крымской войной, французы – Восточной, англичане – Русской. Кто-то даже использует термин Нулевая Мировая, и что-то в этом есть, потому что боевые действия шли отнюдь не только в Крыму. Дунай, Черноморское побережье, Кавказ, Азовское море, Балтийское, Северное, Петропавловск-Камчатский. В этой войне так или иначе участвовали все великие державы 19 века, тогда же впервые пошло в ход оружие нового поколения. Парус сменился паром, дерево – сталью, гладкий ствол – нарезным, взмыленная лошадь – телеграфом. Настоящая военная революция, к которой оказались не готовы прежде всего люди, которые еще не освоились с новыми возможностями.
И вот уже несколько недель в этом котле варится наш современник. Что он успел улучшить, что сломал, и что будет, когда начнется первая бомбардировка Севастополя?
Русская война 1854. Книга вторая
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Русская война 1854. Книга вторая
Глава 1
Россия, Севастополь, 21 сентября 1854 года
Я в прошлом, стою в доме адмирала Корнилова и слушаю, как тот читает письмо с отчетом о вылазке эскадры Новосильского. Три корабля, так себе эскадра, конечно, особенно когда в море рыскает вражеский флот в восемьдесят вымпелов. Но мой воздушный шар пока позволял им держаться…
— … Пятнадцатого сентября перехватили транспорт «Гамидие», — читал Корнилов, и его глаза так блестели, что сухие строки словно обретали жизнь.
Я представил, как висящий на высоте две сотни метров мичман Уваров замечает корабль, проверяет горизонт, чтобы рядом точно больше никого не оказалось. И «Императрица Мария» идет на перехват. Турки еще ничего не подозревают, следуют старым курсом, а русский корабль уже встал по ветру и скользит в точку, где те только должны будут оказаться.
Вот их заметили — крики, паника. Транспорт пытается сменить курс, но Новосильский недаром адмирал, конечно, учел, чтобы по ветру от них не сбежать. Иначе даже с шаром долгая погоня может плохо закончиться… Турки мечутся, у них два варианта: уходить боковым ветром в сторону моря, где их точно рано или поздно перехватят, или же рваться к берегу, куда, в конце концов, можно будет просто выброситься и выжить.
Они делают такой очевидный выбор, вот только с той стороны их уже зажимает фрегат «Кулевчи». Транспорту приходится остановиться, капитан ругает себя, что не угадал. А зря, со стороны моря его точно так же зажала бы «Мидия». Три корабля, которые видят друг друга на десятки километров, которые могут координировать свои действия — это идеальный морской охотник. Куда там хищнику из фильма будущего.
— … С шестнадцатого сентября противник перестал отпускать корабли по одному, но мы ждали. Как в наших рядах порой нет порядка, особенно у снабженцев, так не оказалось его и среди англичан, — продолжал читать Корнилов. — Уже восемнадцатого сентября мы перехватили яхту «Самсун». Сначала хотели потопить ее, как и другие транспорты, но в ее трюме оказалось десять 36-фунтовых пушек нового образца, которые могли бы пригодиться и нам. В итоге я принял решение сохранить их и доставить в Керченский порт, так как в этой части Черного моря враг появляется не так часто. Передал их лично генерал-лейтенанту Врангелю, командующему войсками в Восточной части Крыма. Теперь уже он постарается переправить их на нужды Севастополя или же использовать для защиты прохода в Азовское море. С ним же передаю это послание, а также отчет мичмана Уварова.
На этом письмо Новосильского подошло к концу, и Корнилов протянул мне серый конверт, где можно было разглядеть толстую стопку бумаги уже для меня.
— Отчет об использовании летательных систем во время похода рейдовой эскадры. Записано и дополнено мичманом Уваровым, — адмирал прочитал подпись на лицевой стороне.
— Покажете, что там? — Ядовитая Стерва, словно забыв о нашей вражде, первой сделала шаг в мою сторону.
— Просим, Григорий Дмитриевич, — присоединилась к ней Анна Алексеевна, а потом и остальные дамы.
Отказаться было почти невозможно, вот только и соглашаться я не имел права. Когда я попросил мичмана продолжать вести летный журнал, а потом по возможности передать его мне, то не думал, что это случится так скоро. И информация о первых полетах в реальной боевой обстановке сейчас ценна, наверно, как будут ценны записи по Манхэттенскому проекту через девяносто лет…
— Прочитать письмо не могу, секретная информация, — я сделал каменное лицо, вот только отказывать в лоб в это время не принято. — Впрочем, через пару недель мы планируем показы новых шаров для акционеров «Летательных Инновационных Систем», и там будут учтены все записи мичмана Уварова. Так что заходите.
— Предлагаете купить ваших акций? — Ядовитая Стерва вспомнила, что она ядовитая.
— Да, предлагаю, — я улыбнулся. — Наши шары работают, и нам пригодится каждый рубль, чтобы сделать их лучше. Так что пока товарищество открыто для новых участников…
Где-то в стороне послышался вздох Волохова. После каждого моего рекламного мероприятия ему приходилось работать со все новыми и новыми людьми, желающими вложиться в наше совместное предприятие. Впрочем, он тоже понимает, что чем больше средств у нас будет, тем больше шаров в итоге получится выпускать за раз. Ради такого стоило постараться.
В общем, отбиться от чтения письма получилось даже с пользой для дела. А открыл я его уже дома… Описание первого полета прочитал по диагонали. Короткий, без каких-либо сложностей, все в рамках того, что мы ожидали. Взлет с носовой площадки, работа на канате, пляска на ветру, попытка подстроиться под курс корабля. Отдельная благодарность за гусиный жир и бурки, которые помогли хоть немного справиться с морозом и ветром. Еще с десяток следующих отчетов были примерно такими же: чувствовалось, что Уваров и остальные пилоты еще осторожничают.
Да и Новосильский тоже сначала не спешил с активными действиями. Ушел подальше от обычных маршрутов и нещадно гонял команды, заставляя вспомнить, что такое жизнь в море. А потом случилось то, что и должно было случиться. Форс-мажор — во время тринадцатого полета порвался удерживающий трос. Вот же магия чисел, черт ее дери!
Мои пальцы сжались, комкая лист бумаги, и потребовалась почти минута, чтобы успокоиться и вернуться к чтению. Помогло то, что я видел стопку следующих отчетов, а значит, Уваров должен был справиться… Итак, инцидент случился почти в спокойном море. Корабль тряхнуло на волне — трос ослаб, потом резко натянулся, и «Карп» отправился в свободный полет. Вот же черт! И как такое можно было учесть?.. Где в это время найти человека хотя бы с тройкой по сопромату, чтобы посчитать нагрузку на разрыв?
Уваров описал, как сначала запаниковал, но потом вспомнил тренировки по свободным полетам и постарался дать круг, чтобы ветер не унес его слишком далеко. Контр-адмирал внизу тоже не растерялся, заложил разворот, а потом на пересечении курсов подобрал мичмана против ветра… Я представил, какое мастерство нужно, чтобы направить махину «Императрицы Марии» точно в нужное место. А уж каково это садиться на небольшую расчищенную площадку на носу корабля, которая с высоты даже в десяток метров кажется не больше булавочной головки!
— Ну, Лешка, ну дает! — я треснул кулаком по столу и продолжил читать.
Обычный человек после такого, наверно, на какое-то время постарался бы сбежать от неба, но мичман Уваров, наоборот, только разошелся. Убедил Новосильского, что дальше они так и будут летать без канатов. Чтобы быстрее, чтобы лучше обзор… А то, что мы пару раз искупались, ничего страшного, закончил письмо мичман.