Ткань наших душ (ЛП)

— Мэм, вы на кукурузном поле?
— Д-да.
— У нас было много звонков сегодня вечером. Вы же понимаете, что это часть празднования?
— Нет! Это не сотрудник. Пожалуйста, немедленно пришлите кого-нибудь сюда!
Я кричу в телефон так громко, что мой голос трещит. Мое тело неистово трясет от ярости и страха. Диспетчер делает паузу, а потом говорит, что сейчас кого-то пришлют, но я вижу, что он мне не верит.
Тревожно сжимаю челюсть, ожидая, пока Лиам и Лэнстон выйдут из кукурузы.
Мой телефон вибрирует в руке. Лиам. Я глубоко вздыхаю с облегчением и немедленно отвечаю.
— Лиам? Где ты? — голос хриплый от крика.
На линии жуткая тишина.
Желудок скручивает, а в груди будто все перестает работать.
Мои легкие. Сердце.
— Кросби, — шепчу я.
— Куда ты делась, зайчик? Вернись, пожалуйста. — Его голос искаженный и булькающий.
Меня охватывает отчаяние, которого я никогда не чувствовала.
Все, что я могу — это стоять здесь, как дура, и дрожать.
— Он мой, чтобы наказать его. — Его тонвдруг становится тревожно низким и злым. — Мой, чтобы причинять боль.
Он кладет трубку, и телефон выпадает из моей руки.
В нескольких футах слева от меня шуршит кукуруза, и Лиам, хромая, выходит, держась за Лэнстона. Они падают на колени, и в этот момент весь свет снова включается.
Ужас проникает в мое сознание, словно яд.
Волосы Лэнстона мокрые и заляпанные кровью. На бедре Лиама спереди длинный порез, его ботинок красный, кровь стекает на землю под ним.
Я не могу подобрать слов.
Лишь успеваю упасть рядом и крепко прижать их обоих к себе, прежде чем зазвучат сирены.
Глаза Лэнстона остаются закрытыми. Я не уверена, что он в сознании, но нежно глажу его окровавленную щеку и пытаюсь успокоить. Лиам прерывисто дышит, каждый из его вздохов извивается в холодном воздухе.
Он смотрит на меня с ужасом, и мое сердце разрывается. Это разрывает нас всех.
Потому что я не думаю, что мы когда-нибудь станем прежними.
Красные и синие мигающие огни освещают пелену кукурузных стеблей, и я вижу Джейсона, который стоит с ужасным наклоном головы. Он направляет на меня свое мачете, а затем подносит руку в перчатке к губам и посылает мне воздушный поцелуй.
После этого разворачивается и исчезает в лабиринте.
Полицейский обращается к нам, прежде чем достает пистолет и бежит в лабиринт, куда я ему показываю. Появляются еще несколько полицейских, а вскоре и бригада медиков.
Я сижу тихо, пока они оказывают помощь Лиаму и Лэнстону и загружают их обоих в скорую помощь. Кто-то помогает мне подняться и ведет меня внутрь.
Лиам смотрит на меня темными, пустыми глазами. Он знает.
Ему придется мне все рассказать.
XXXI
Лиам
Уинн сидит у кровати Лэнстона, держит его за руку и ждет, когда он проснется.
Мне наложили несколько швов на бедро, боль уже пронизывает меня до костей. Я заслуживаю этого; это успокаивает, и мне не так больно смотреть на своих травмированных друзей.
Это моя вина…Я смотрю на телефон тяжелым взглядом. Три пропущенные смс от мамы, те самые три сообщения, которые она всегда присылает.
Я подтягиваю стул рядом с Уинн.
Она не смотрит на меня, когда шепчет:
— Чего хочет Кросби? Больше никаких секретов, Лиам. Никакой больше лжи.
Я откидываюсь на спинку неудобного стула и провожу пальцем по маленькой царапине на ее шее.
Она вздрагивает и смотрит на меня с недоверием в глазах. Почему-то это причиняет более сильную боль, чем мачете, разрезающее мою ногу.
— Лиам.
Она холодно смотрит на меня, явно не желая ничего, кроме слов.
Кажется, у меня нет слов.
— Уинн…Я не могу.
Уинн встает со стула, указывает на дверь и говорит ледяным, тихим тоном:
— Тогда убирайся на хрен.
Лэнстон шевелится, стонет и медленно поднимает руку к голове.
— Уинн? О, слава Богу, с тобой все в порядке.
Он улыбается, когда она обнимает его за плечи, всхлипывает, когда тихо шепчет, что с ним все в порядке.
— Почему ты остался? Мы могли бы выбраться вместе.
  
Ее голос дрожит, и с каждой слезой, падающей с ее подбородка, я чувствую вину, которая все глубже погружается в меня.
Лэнстон крепко обнимает ее.
— Нет, я не думаю, что у нас получилось бы. — Она садится на край кровати, а он вытирает ее слезы. — Ты можешь дать нам с Лиамом несколько минут, Уинн? — тихо просит он ее.
Она нерешительно смотрит на меня, прежде чем кивнуть. Лэнстон ждет, пока за ней закроется дверь, прежде чем снова заговорить.
— Я думал, Кросби ушел.
Я наклоняюсь вперед на стуле и опускаю голову, потирая затылок, глядя на пол.
— Он никогда не уходил. И никогда не уйдет.
Лэнстон садится, вздрагивая.
— Что ты имеешь в виду?
Я сплетаю пальцы вместе и смотрю на него.
— Он затаил на меня обиду еще задолго до моего пребывания в «Харлоу»…но я боюсь, что сейчас он положил глаз на кого-то другого…
Мой желудок скручивается от мысли о холодных руках Кросби, сжимающих горло Уинн.
— Нет. Только не она.
Я киваю, не зная, что еще могу сказать.
— Мы должны подать заявление в полицию. Мы больше не в безопасности.
Лэнстон сбрасывает одеяло и пытается встать с кровати. Его ноги подкашиваются, и я подхватываю его, прежде чем он падает. Его карие глаза полны боли, и мне больно видеть его таким напуганным.
Это моя вина. Это все моя вина.
— Я уже это сделал. Я все им рассказал.
Ложу его обратно в кровать.
Глаза Лэнстона настороженно ищут мои.
— Они поймали его?
Качаю головой.
— Пока нет.
Можно ли вообще поймать такого монстра, как он? Я очень сомневаюсь.
На меня надежды нет, но Уинн может сбежать с Лэнстоном.
Пока они далеко от меня, Кросби не будет их преследовать.
Он хочет их только потому, что они близки, потому что они что-то значат для меня.
Они могут быть счастливы.
Они могут жить без меня.
— Я позабочусь о нем, когда он вернется…Я уверен, что он снова будет здесь через несколько недель.
Опускаю взгляд, думая о том, как я убью человека, который преследовал меня так долго.
Лицо Лэнстона бледнеет.
— Он часто возвращался?
— Да. — Не свожу глаз с пола. — Как часовой механизм. Я никогда не думал, что он причинит вам вред…Я знаю, что мне теперь делать. Я хочу, чтобы ты пообещал, что позаботишься о Уинн.
Глаза Лэнстона расширяются, он бьет кулаками по простыням.
— Нет. Она влюблена в тебя, Лиам. Мы втроем можем выйти из этого. Давай просто уедем, он не сможет нас найти.
Я качаю головой.
— Он узнает. Он всегда меня находит.
Он молчит несколько минут, а потом бормочет:
— Я рассказал ей о Кросби.
Моя голова закипает от ярости.
— Ты этого не сделал.
В его карих глазах застыла решимость.
— Сделал.
Я не должен удивляться. Они так близки, а я сам отказался ей рассказывать.
Конечно, все было достаточно странно, чтобы она искала ответы в другом месте.
Кросби.
Лэнстон так же погружен в темноту, как и она. Они должны быть вместе.
— Спасибо, что спас меня там.
Лэнстон осторожно касается раны на голове. Обезболивающее, должно быть, облегчило его боль, но я хватаю его за руку и не даю ему исследовать слишком большую часть повреждений. Его ударили гребаным мачете, ему повезло, что череп не проломили.
— Надо было его убить, — бездумно бормочу я, глядя на окровавленные бинты, обмотанные вокруг головы Лэнстона. Рана начинается на лбу и заканчивается на затылке. У меня не хватает духу сказать ему, что врачам пришлось побрить часть головы, чтобы зашить ее.
Я делаю себе пометку, что позже зайду в сувенирный магазин и куплю ему новую кепку.
— Прости, что я не…что я не смог…
Мои руки дрожат у ног. Почему я не смог заставить себя сделать это? Он был у меня…Я мог.