Ткань наших душ (ЛП)

Я припадаю к его груди, и мы сидим так какое-то блаженное мгновение, тяжело дыша, позволяя сердцам биться в унисон.
— Как думаешь, у нас еще есть время на танец? — невинно спрашивает Лиам, его голубые глаза полны обещаний и любви.
Я смеюсь и целую его.
— Да, я думаю, что да.
XXVIII
Лиам
Мы беззастенчиво идем обратно к сиянию фестиваля. Я знаю, что любить Уинн опасно, но не могу остановить себя от тоски по ней с каждым вздохом.
Жужжит телефон.
Мороз пробегает по спине, но я игнорирую его, как могу.
Не сегодня. Сегодня я не позволю этому беспокоить меня.
Лэнстон зовет нас, когда мы выходим из тени.
— Куда вы, друзья, ходили? — Он изучает наши лица и хмурится. — И почему вы выглядите так, будто только что закончили трахаться в машине?
Уинн с коротким вздохом прикрывает рот рукой и толкает его в плечо.
Они оба смеются, но я замечаю боль в глазах Лэнстона.
Это дерьмовая ситуация.
Эти два человека значат для меня больше, чем что-либо другое, но что бы я ни делал, одному из них больно.
Меня охватывает чувство вины, а зуд от желания причинить себе боль вызывает мурашки по коже.
— Ты обещала мне танец.
Лэнстон хватает Уинн за руку, и она бросает мне извиняющуюся улыбку, прежде чем выбежать с ним на улицу среди других пар.
Он что-то шепчет ей, и она смеется. Его глаза светятся любовью к ней.
Я сажусь на скамейку рядом с Елиной.
Я вижу много других из «Харлоу», которые танцуют здесь сегодня вечером. Персонал, пациенты. Джерико обнимает прекрасную молодую женщину, румянец на его щеках вызывает у меня улыбку.
Я наблюдаю, как Лэнстон и Уинн медленно танцуют.
Они улыбаются, полностью увлеченные моментом.
— Все так плохо?
— Что?
Елина достает сигарету и прикуривает. Ее глаза тусклые, и она выглядит так, будто с нее уже достаточно сегодняшнего вечера.
— Ты влюблен в нее, — утверждает она невозмутимо, так же уверенно, как и дым, который она вдыхает.
— Да…влюблен…
Руки Лэнстона опускаются ей на талию, а Уинн обнимает его за плечи так, будто никогда не отпустит. Мое сердце сжимается.
— Ну, разве ей не повезло? Вы оба ее трахаете?
Я бросаю на Елину холодный, предостерегающий взгляд.
— Нет.
Она жестоко смеется.
— Это мы еще увидим.
В глубине души я знаю, что Лэнстон никогда бы так не поступил. Но мои глаза и мозг говорят мне другое. Они обнимают друг друга так непринужденно, нежно.
Елина не помогает темному шепоту в моей голове.
Вот так было посеяно зерно сомнения.
И тьма внутри меня зудит.
.
XXIX
Уинн
Руки Лэнстона теплые, а его ласковые глаза — еще теплее.
Песня медленная и ностальгическая. Одна из моих любимых. «The Night We Met» Лорда Гурона
Лэнстон прижимает меня к себе и шепчет:
— Я помню ночь, когда мы встретились, — голос и глаза меланхоличные.
— Я тоже. Это было где-то месяц назад и под влиянием психолога.
Я улыбаюсь и поднимаю бровь, пытаясь разрядить обстановку.
Его глаза смягчаются, и он кивает.
— Да. Думаю, именно поэтому все так изменилось. Ты, девушка с розовыми волосами и грустью в глазах. Ты, человек, который был сломлен, как и я.
У меня сердце замирает.
Я знаю, что он пытается сказать. Слова Лиама с той ночи прокручиваются в моей голове.
Ты же знаешь, что он тебя любит, да?
Это неизлечимая боль — знать, что ты без тени сомнения полюбила бы человека, если бы, возможно, встретила его первой. Но у Лиама есть эта часть моей души. Я люблю их обоих неистово, но по-разному.
— Я не думаю, что кто-то в этом мире понимает меня больше, чем ты, Лэнстон.
Я кладу голову ему на грудь, и он нежно ласкает меня. Объятия похожи на теплое одеяло под звездным небом.
— Но это всегда будет он, не так ли? — шепчет Лэнстон.
Я сжимаю челюсти и киваю.
— Но ты всегда будешь частью нашего лечения.
Он издает короткий, низкий смешок.
— Вашим что?
— Нашим лекарством. Мы втроем. Всегда втроем.
Я смотрю на него, и грусть в его глазах светлеет, пока не исчезает.
— Итак, Лиам рассказал тебе о татуировке, да? Если подумать, вы двое вылечили меня так, как я никогда не думал, что это возможно. Благодаря вам двоим я хочу жить. Каждый день.
  
Он целует меня в лоб, а я накрываю его щеку ладонью.
— Благодаря вам двоим я тоже хочу жить.
Мы смотрим друг другу в глаза, пока песня не заканчивается и все не начинают меняться партнерами. Краем глаза я вижу, как Лиам идет к нам, и бормочу:
— Давай завтра снова посоревнуемся?
— Нет ничего, чем бы я наслаждался больше.
Он поворачивается и ярко улыбается Лиаму.
— Не возражаешь, если я приглашу тебя на следующий танец?
Голубые глаза Лиама светятся нежностью, мои щеки горят, когда он берет меня за руку.
— Она вся твоя, — говорит Лэнстон с фальшивой улыбкой.
Лиам встает в позу, кланяется и целует мою руку, как джентльмен, когда звучит следующая песня. «9 Crimes» Дэмьена Райса.
Он выпрямляется и прижимает меня к груди, наши ноги двигаются в такт.
— Такая жестокая песня для танца, — бормочет он, прижимаясь губами к моему лбу.
Крутит меня и притягивает обратно к себе. Наши глаза встречаются. Я хочу целовать его, запутавшись в простынях, пока не взойдет солнце.
— Лиам?
— Хм?
Его глаза прикрыты красивыми темными ресницами. Он наклоняется ближе, пока наши носы не соприкасаются.
— Почему ты зашел в мою палату в тот день в больнице?
Лиам вглядывается в мою душу, будто ищет сомнение.
— Честно говоря, я не совсем уверен. Хотел тебя увидеть. Слышал, как медсестры и врачи суетились возле тебя несколько дней, пока я лежал в постели, и чем больше слышал, тем больше мне становилось интересно. Я должен был тебя увидеть. И когда я увидел…Боже. Я был так зол. Я был зол, потому что ты была идеальной, Уинн. Ты была красивая, у тебя были розовые волосы, у тебя было самое красивое выражение лица, и в тот момент, когда твои глаза встретились с моими, мне захотелось потрясти тебя. Я хотел, чтобы ты жила, и мысль о том, что ты умрешь… — Он делает глубокий вдох, чтобы восстановить самообладание. — Я пришел к тебе в тот день, потому что хотел, чтобы ты жила. И я хотел помочь тебе найти причину для этого. Я не знал, что мы будем соседями по комнате, но, блять, я рад, что так сложилась судьба.
Он поднимает меня, и мы заканчиваем танец, стоя на месте.
Все остальные плавно двигаются вокруг нас, как будто только он и я оказались в ловушке временного пузыря. Лиам накручивает пряди моих волос на палец и улыбается.
Никто другой не испытывает такой любви, как у Лиама.
Она хаотична.
Она чистая.
Это любовь в самой простой, самой очищающей форме. Лиам прижимается поцелуем к моим губам.
— Спасибо тебе за самые счастливые моменты моей жизни.
Сотрудник забирает билеты у Лэнстона и Елины, а затем кивает им, чтобы они шли в лабиринт.
Волнение и страх витают в воздухе, а кожа чешется от предвкушения. Кто не любит хорошенько напугаться в лабиринте с привидениями?
Лэнстон кричит почти сразу, а за ним и Елина, которая кричит на него, что он идиот. Лиам фыркает, а я с широкой улыбкой толкаю его локтем.
— Он ничего не может поделать.
Я пытаюсь сдержать смех в голосе, но у меня ничего не получается.
— Ладно, вы двое готовы?
Сотрудник протягивает руку за нашими билетами, и мы передаем их ему. Он кивает нам.
Лиам идет впереди, хотя я предлагала взять на себя инициативу, потому что я не против быть первой напуганной до усрачки.
В лабиринте темно, его освещают только фонарики мобильных телефонов и фонари, которые разбросаны кое-где.
Поразительно, что этот город устраивает такой большой фестиваль. Атмосфера идеальная, а крики и смех только добавляют ему яркости.