Цена ошибки (СИ)

Клерк еще добрых минут пять рассыпался в извинениях, Стив подписал бумаги о том, что осведомлен о размере комиссии за перевод (астрономической, к слову), и вышел на улицу. На желтой карте Тони (а теперь на его, Стива, карте) лежали несколько тысяч, оставшихся от аванса (и это после перевода пяти тысяч на счет Брока), погода стояла солнечная и теплая, а телефон опять завибрировал входящим.
Жизнь была прекрасна.
“Вульф сломал руку, Андерсон беременна, Клод выходит замуж. Когда все в моей жизни пошло не так?”
“Если руку ему сломал не ты, ребенок не от тебя и Клоду ты предложение не делал, то не вижу неразрешимых проблем”, — улыбнувшись, набрал Стив на ходу.
“Ха-ха трижды. Ты обедал?”
В животе тут же заурчало, и Стив толкнул дверь ближайшего ресторанчика.
“В процессе”
“Вранье. Небось, только вспомнил”
Стив открыл меню, гадая, как Брок успел так хорошо разобраться в его привычках всего-то за несколько дней.
“Я всегда честен. Заказываю”
Они перекидывались ничего не значащими фразами целый день, и тот пролетел незаметно. Даже бумаги ЩИТа, которые Стив привез на подпись, как какой-то курьер, были готовы в срок. Оставалось встретиться с Тони и остальными, и вот этого откровенно не хотелось. Во всяком случае, сегодня. Вернувшись в свои апартаменты на базе, Стив принял душ и устало вытянулся на кровати: вчера после перелета он уснул мгновенно, а теперь понимал Брока. Кровать без него была слишком пустой.
“Как насчет секса по телефону?”, — пришла СМС, стоило подумать о Броке в “том самом” ключе.
“Предпочитаю практику теории”, — ответил Стив, гадая, отчего Брок, всегда готовый к удовольствиям, пишет ему, вместо того чтобы отправиться на поиски запретных плодов, в новом веке ставших общедоступными.
“О. О! У тебя прослушка?”
Стив, хмыкнув, мысленно согласился, что прослушка, наверное, есть.
“9 из 10 что да”, — ответил он.
“Десять процентов вероятности. Печалька”, — сообщение содержало какой-то странный смайлик синего цвета с длинной челкой, падающей на глаза. Смайлик, вроде, не блевал, из чего Стив не смог сделать однозначный вывод о том, что думает Брок о прослушке.
“Ты уже дома?”
“Ага. Разобрал кофемашину. На вал кофемолки налип растаявший от трения сахар, и его заклинило. Спасибо за нескучный вечер”.
“Я искуплю”, — Стив вообще-то хотел написать “куплю”, имея в виду запчасти или что там еще понадобится, но, подумав, решил не исправлять. Двусмысленность фразы и ожидание ответа отозвались если не возбуждением, то томным ожиданием… чего-то. Неясное, неоформившееся толком желание говорить с Броком обо всяком таком.
“О да”, — пришло после короткой паузы. — “Я только руки вымою и подумаю об этом. Обстоятельно”.
Вот теперь это точно было возбуждение. Член, пульсируя, поднялся, неудобно заломившись под бельем, и Стив с удивленным стоном поправил его; прикрыв глаза, представил, что Брок делает то же самое.
“хочу тбя”, — пришло следом, без заглавной буквы и с сокращением. Стив стянул штаны ниже, сдаваясь. Он чувствовал себя дураком, но не мог не представлять, как Брок гладит себя. Сначала через ткань, сжимая у корня, а потом медленно ведет ладонью вверх, к головке, промочившей ткань тонких брюк. Если Брок уже принял душ, то белья на нем нет, и не то чтобы это знание не усугубило положение. “уверен, ты тоже. да?”
“Да”, — отправил короткое слово Стив, закрывая глаза и, поддавшись глупой мысли, пришедшей в голову, прижал телефон к низу живота, ловя вибрацию следующей СМСки.
“дадетка”, — прислал Брок, и Стив представил, как тот набирает смску левой рукой, правой лаская себя. Может, даже на кухне.
“Ты в постели?” — старательно вывел Стив.
“на мне нет трусиков, ковбой”, — ответил Брок и прислал смайл — два желтых кружка занимаются сексом. — “До спальни не дошел, стол придется мыть. Ты горяч даже за много миль”.
Стив кончил, едва представив себе, что это сделал Брок — в несколько резких, почти неприятно чувствительных движений.
“Чувствую себя глупо”, — вытерев руки, написал Стив, представляя, как Брок курит на кухне, устроившись с ногами на подоконнике.
 
“Добро пожаловать в мой мир”.
Улыбнувшись, Стив ушел в спальню и до полуночи перекидывался с Броком ничего не значащими фразами, чувствуя себя влюбленным подростком.
***
Брок встречал его в аэропорту, хотя на часах была уже половина двенадцатого ночи с пятницы на субботу — время, которое гораздо интереснее было бы потратить в приятной компании, а не ждать задерживающийся из-за непогоды рейс, заливаясь кофе.
— Хвала небесам, — зевнул Брок, отбирая у Стива сумку. — За парковку придется заплатить баксов сто. Будет мне наука не парковаться на самых дорогих местах. Но по погоде было понятно, что рейс задержат, — он положил теплую ладонь Стиву на поясницу и на мгновение прижался бедром к бедру, моментально отправляя мысли в определенном направлении. — А я слишком люблю себя, чтобы тащиться под дождем в другой конец паркинга. Как скатался?
— Нормально, — невольно улыбаясь, ответил Стив, хотя они с Броком почти постоянно переписывались и тот был совершенно точно в курсе, как он “скатался”.
Брок еще раз зевнул и, не убирая руки с поясницы, повел его к выходу.
В Вашингтоне было холоднее, и Стив невольно поежился, выйдя на крытую подъездную площадку аэропорта.
— Подожди тут, я машину подгоню.
— Я в состоянии дойти до нее сам, — тут же возразил Стив.
— Я в куртке, а ты нет.
— Я суперсолдат, — напомнил Стив. — Все, что выше минус пятидесяти по Цельсию — вполне рабочая температура.
Хмыкнув, Брок больше не стал спорить и просто пошел вперед, показывая дорогу.
В машине было тепло, приятно, знакомо пахло. В квартире было уютно и тоже удивительно тепло.
Или дело было просто в том, что Стиву было бы тепло с Броком и в эскимосском иглу на шкуре, брошенной прямо на вековой лед.
— Чем это пахнет? — спросил Стив, отчаянно не желая прямо сейчас начинать разговор о том, что все проблемы уже решены, пора бы и честь знать.
Брок почесал щеку и хмыкнул — тихо, знакомо, — и в этот момент показался Стиву до боли в сердце близким.
— Чалагач. Мое слово тверже гороха. Остыл, наверное, хотя я духовку на подогрев запрограммировал, — разувшись, он забросил сумку Стива в спальню и на короткое, очень сладкое мгновение притерся всем телом, прежде чем уйти на кухню. — Прими душ, я по-быстрому накрою. Поедим — и попробуй хотя бы шевельнуться до завтрашнего полудня.
Стив проводил долгим взглядом его широкую спину и делано-неопрятную, растянутую горловину лонгслива, в которой виднелась не только крепкая загорелая шея, а и ключицы, часть грудных мышц. Это если не брать в расчет того, как тонкая ткань этого чертова лонгслива обрисовала плечи и руки, когда Брок снял куртку.
Стив по нему скучал. Хотелось подойти сзади и обнять, уткнуться во вкусно пахнущую шею и постоять так минуту-другую, давая себе отдых, почувствовать возвращение. Если бы они были близки по-настоящему, встретились и сошлись как-нибудь не так, осознанно решили жить вместе, Стив бы так и поступил. Но он для Брока был лишь жильцом с особыми (пусть и приятными) функциями, а вот Брок для него…
Раздеваясь и становясь под теплые струи, Стив вдруг понял, что действительно бы этого хотел. Общего дома, ужинов, общей постели. Поздних ленивых утр по выходным.
Они поужинали молча: Брок почти засыпал на ходу, но мясо было до того вкусным, а вся обстановка буквально кричала о том, что Стива тут ждали, что молчание совсем не тяготило, наоборот, настраивало на душевный, очень личный лад, ведь это с чужими надо о чем-то говорить, развлекать, скрывая неловкость, а со своими можно просто молчать.
Вот кем Стив хотел быть для Брока. Своим.
— Дай хоть потрогаю тебя, — хрипло попросил Брок, когда они, почистив зубы, устроились в спальне. Стив отчего-то был уверен, что спать они будут порознь, потому что, судя по всему, секс не планировался. — Вымотался сегодня до предела, — пожаловался он, проводя по животу Стива горячей ладонью. — Марш-бросок, комиссия эта только уехала… — он сонно зевнул и потерся лицом о плечо, царапая щетиной даже через футболку. — Как хорошо, что завтра суббота. Ты ж не понесешься никуда ничего насаждать?