Новый мир для Элиз
С посуды я и начала, но уже после того, как насытилась. Мой пес тоже ел до отвала, затем потопал за мной на кухню и, пока я возилась возле мойки, упал на бок и счастливо заснул, высунув изо рта язык.
Язык у него был темный, узкий и по-змеиному раздваивался на конце.
Немного посмотрев на это безобразие, я тяжело вздохнула. Затем вздохнула еще раз, возвращаясь к мойке.
Упрямство родилось раньше меня – так всегда утверждала моя бабушка. И раз уж пес у меня со змеиным языком и неправильными глазами, значит, я буду любить его и таким.
Заодно меня совершенно не пугала перспектива начать свою карьеру с мытья посуды в таверне «Дохлая Лошадь». Неплохой вариант, решила я, а дальше уже придумаю, как показать себя с лучшей стороны.
Вымыв кухню и негромко напевая, я перебралась в обеденный зал.
Работы было много, но сил после нормальной еды – овощное рагу с кусочками мяса и лимонный пирог – порядком прибавились. Заодно меня вдохновляли перспективы хорошо себя зарекомендовать, устроиться при маленькой гостинице, а не погибнуть, разгуливая по ночным улицам, на которых от неведомой опасности меня не спасет ни Ночной патруль, ни моя собака.
Потому что Кирк Андерсон – таким было полное имя владельца «Дохлой Лошади» – явился на кухню и с изумлением уставился на результаты моей работы. Подозреваю, подобной чистоты он не видел еще никогда. Хмыкнув, сдержанно меня похвалил, после чего я перебралась со своими тряпками в обеденный зал.
За окнами окончательно стемнело, когда я принялась выгребать старую золу из камина, складывая ее в ведра, которые потом выносил и выбрасывал в отхожее место рыжеволосый Пусториус, помощник повара.
К этому времени я уже многое успела для себя уяснить. О чем-то спросила, а кое-что почерпнула из разговоров.
Итак, владелец «Дохлой Лошади» – Кирк Андерсон.
Получил бар в наследство от отца, который умер три года назад после того, как в пустыне его укусил скорпион. Возможно, это был тот самый паук-мутант, который цапнул и меня, но подробностями произошедшего Кирк со мной не поделился.
До этого он беззаботно жил в столице на деньги, присылаемые отцом, так что, получив таверну по завещанию, особо ею не заинтересовался. Решил, что все будет идти как прежде. Но еще через год ему пришлось вернуться в Сирью, потому что нанятый им распорядитель вместе с бухгалтером окончательно проворовались.
В Сирье Кирк попытался продать «Дохлую Лошадь», но идея оказалась такой же дохлой, как и все попытки получить от таверны прибыль. Посетителей не прибавлялось, а после того, как неподалеку открыли свое производство кожевники, разбежались даже завсегдатаи.
Так он жил последние полтора года – едва сводил концы с концами. Работников в таверне осталось только двое, а Кирку самому пришлось встать за барную стойку.
И все это время он мечтал убраться из Сирьи и вернуться в столицу, но бросить «Дохлую Лошадь» не мог. Дело было не только в памяти об отце – другого дохода у него не имелось.
Кстати, Кирк оказался вполне милым, как только перестал выгонять меня на улицу. Принес мне даже воды с кухни, когда я устала и присела отдохнуть. Затем посоветовал вытереть от золы лицо, иначе я распугаю всех клиентов, если такие вдруг появятся.
Потому что они появились.
Из дома напротив явился часовщик, тяжело переживавший развод. Попросил налить ему того, что покрепче, причем сразу два стакана. К нему тотчас же подсел Пусториус, который помимо помощника повара исполнял еще и роль местной «жилетки».
Принялся утешать часовщика, не забывая тому подливать.
Забежали два трубочиста, и наш повар Эрик (у него была сложная, почти не произносимая фамилия, и родом он оказался не из Андалора) принес тем ужин, который они очень хвалили.
После них в «Дохлую Лошадь» заглянул расхристанный толстяк в жилетке, едва застегивавшейся у него на животе, и со свежими царапинами на лице. Заявил с горечью в голове, что собственные пороки либо его разорят, либо убьют!
Пусториус тотчас же принес тому выпить, и толстяк признался, что он был у мадам Жоржет в доме утех, но жена обо всем прознала. Заявилась туда и устроила ужасный скандал. Надавала его любовнице пощечин, а самому ему расцарапала лицо, а потом сказала, чтобы он и не думал приходить домой!..
Пусториус вновь наполнил ему стакан, а Эрик принес рагу, заявив, что он готовит ничуть не хуже, чем жена, выгнавшая страдальца из дома.
– Вам бы спокойно у нас переночевать, – проходя мимо, внесла свою лепту еще и я. – Утро вечера мудренее, а завтра вы обязательно помиритесь! Или послезавтра… Кстати, наверху у нас уютные комнаты, и дорого мы не возьмем.
И тут же поймала изумленный взгляд Кирка.
Судя по всему, в комнатах на сдачу было далеко от уюта. Там царил такой же жуткий бардак – возможно, даже хуже, чем в обеденном зале или на кухне.
Внезапно толстяк слабым голосом согласился на комнату и на переночевать, заявив, что деньги у него имеются. Но сперва ему бы хотелось поужинать, а то он проголодался.
Негромко пообещав растерявшемуся Кирку со всем разобраться, я понеслась на второй этаж, перед этим получив от него связку с ключами.
Ну что же, я открыла три комнаты из шести. Ужаснулась, закрыла, перевела дух. Затем открыла четвертую, увиденное в которой ужаснуло меня чуть меньше остальных.
– Мне нужно минут сорок и чистое белье, – сбежав вниз, бодро сообщила я Кирку. – Займите постояльца едой, выпивкой и разговорами… Не знаю, чем именно, придумайте! И вот еще, пусть он останется у нас подольше, так что цену на комнату не заламывайте.
Не успел Кирк сказать, куда мне катиться со своими советами, без которых он неплохо – вообще-то, довольно плохо! – обходился до этого, как я побежала за Пусториусом, пообещавшим выдать мне чистое постельное белье.
Насчет чистого, конечно же, он соврал, но я все же выбрала менее страшное.
***Все началось, когда я, стоя на хлипком табурете, пыталась дотянуться метлой до паутины под потолком. Перед этим я уже успела снять грязное белье с постели, выгрести мусор, протереть пыль и отмыть все поверхности…
И даже окно – его я тоже протерла, а на ужасные шторы решила закрыть глаза. Вытряхнула их, несколько раз чихнула, но подумала, что для первого раза сойдет и так.
Тогда-то я услышала, как внизу, в обеденном зале, хлопнула дверь, а потом раздался напуганный женский голосок. Затем еще и еще один…
Там явно происходило что-то необычное, поэтому я все-таки слезла с табурета. Собиралась отправиться вниз, но комната была почти готова, оставалось лишь застелить белье.
Мне очень хотелось побыстрее со всем закончить, поэтому я подумала, что пусть разбираются сами – раз уж они как-то жили без меня все это время!
Тут мой пес, таскавшийся за мной повсюду – и на второй этаж он тоже притопал, – внезапно прижал к голове уши и зарычал, хотя это больше походило на шипение. Его глаза принялись наливаться странным огнем, засветились красным в полумраке комнаты, потому что я принесла с собой только две газовые лампы.
На это я…
– Сейчас же прекрати светиться! – нахмурившись, сказала ему. – Иначе ты всех распугаешь, и нас выставят вон. А ведь мы только начали устраиваться! Да и место здесь неплохое, я бы даже сказала, что отличное. Куда лучше, чем спать на улице!
…Давление на голову, похожее на то, которое я испытала в пустыне, когда тот маг в Хордвике пробудил у меня, так сказать, знание андалорского… Пес смотрел мне в глаза излишне внимательно, а затем взвизгнул и вильнул хвостом, словно о чем-то меня просил…
Наверное, хотел, чтобы я ему доверилась и не сопротивлялась. Позволила установить контакт.
И я рискнула – закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать.
«Опасность!» – взвыл в голове чужой голос, а затем я увидела то, что он пытался мне сказать.
Не словами, а образами.
Опасность уже рядом, и он ее чувствует. Напитанная кровью и безудержной яростью, капая ядовитой слюной, она приближается. Бежит по темной улице в нашу сторону.