Небесный путь. Том 1 (СИ)

Похожее на зуб оружие, выкованное из дрянной стали, превратилось в руках парня в настоящий клинок. Все дело в особой технике, которой его научил дворцовый учитель.
Лезвие со свистом рассекло воздух. И рубануло толстую шкуру Рыси. Пробить глубоко плоть не удалось — ступень развития зверя была такой, что простым оружием ее не взять. Но эффект был в другом. Рысь вдруг явно почувствовала, что парень не обычный кусок мяса, которым она привыкла утолять свой голод. Парень тоже обладал — когда-то обладал, — определенной ступенью развития. А вот что осталось сейчас от тех техник никакого желания выяснять у зверя не было.
Рысь рявкнула, отпрянула в сторону.
А потом, поддаваясь звериной ярости, вновь атаковала, на этот раз намереваясь ударить под руку, исподтишка, чтобы выбить нож.
Помог Медведь.
Сбив на прыжке зверя, здоровяк зарычал:
— Беги!
На этот раз Асгард послушался дельного совета. И побежал. Аттея тоже рванула.
Рысь хотела разобраться с Медведем, но потом, увидев, что главный ее обидчик убегает, рванула в погоню.
Парень припустил во всю прыть. Ни боль в теле, ни усталость не могли сейчас остановить его.
Перепрыгнув через костер и котел, Асгард бросился к одной крытой телеге, которая показалась ему наиболее крепкой и способной выдержать атаку рыси. Ударил в дверь. Заперта. Рванул к другой. Тоже закрыта.
Демоны! Все циркачи спрятались по своим комнатками и как следует завалили входы. И им было не важно что там, снаружи, остался кто-то еще. Даже если это были Аттея или Медведь.
На четвертой попытке дверь одной из телег поддалась. Асгард ввалился в темное помещение и захлопнул за собой дверь. Как раз вовремя — в дверь ударили крепкие лапы рыси. Навалившись спиной, парень начал щупать в темноте. Наконец нашел массивную задвижку и запер дверь.
Первая волна страха прошла. Прислушавшись, парень понял, что рысь отступила — видимо решила проверить остальные двери.
В нос ударил спертый животный запах. Асгард попытался увидеть хоть что-то в полумраке, но ничего, кроме клетки рассмотреть не смог. Забежал в загон к животным? Только вот у Рейна не было никаких зверей. Тогда куда же он попал? Ведь это же не человеческое жилище.
Откуда-то со стороны клетки раздался шипящий сухой голос. Принадлежал он женщине и звучал так, словно воздух прогоняли сквозь солому огородного чучела.
— Добро пош-ш-шаловать ко мне, мальчик!
И только теперь Асгард запоздало понял, что спасаясь от зверя, забежал в обоз к Паучихе.
  
Глава 7
 
— Добро пош-ш-шаловать! — повторила Паучиха.
Блеклый свет, вырвавшийся из щели в двери, вырезал силуэт хозяйки жилища. Асгард с трудом сдержал крик. А закричать и в самом деле было первой реакцией, которая рождалась внутри при виде этого.
Паучиха... циркачи, эти суровые, с закаленными долгими дорогами характерами и нравами, выбрали ей самое подходящее прозвище, которое только можно подобрать.
Это и в самом деле была паучиха. Вроде бы человеческая фигура, но с боков выделялось еще три пары суставчатых длинных конечностей. Костяные, обтянутые кожей, они медленно вздымались вверх и опускались, противно цокая шипастыми оконечниками по деревянному полу и потолку. Горбатая спина еще больше придавала хозяйке схожесть с пауком.
— Я чувствую страх-х-х... — шумно втягивая ноздрями воздух, произнесла Паучиха. В голосе слышалась веселость.
Асгард невольно отступил назад. И уперся спиной в запертую дверь.
Паучиха сделала еще один шаг вперед и парень смог разглядеть ее лицо в деталях.
Лучше бы он этого не делал.
Огромный рот, слишком огромный, словно рассеченный ножом от уха до уха; четыре пары круглых немигающих глаз; круто выпирающие скулы; две жвалы, выглядывающие из-под верхней губы. В лице угадывались и человеческие черты и от этого становилось еще отвратительней. Что за чудовищные метаморфозы произошли со стоящей перед Асгардом? Какая неведомая сила превратила ее в это?
Или это не внешнее воздействие, ни чьи-то колдовские чары и проклятия?
 
Что, если стоящий перед парнем монстр, был перворожденным? Тем, кто так и выглядит, с рождения? А значит где-то есть целое племя таких...
— Я чувствую страх-х-х, — повторила Паучиха, подходя еще ближе к Асгарду. — И с-слабос-сть.
И это вдруг обожгло гордость парня. Страх в миг ушел. Его вытеснила ярость.
Асгард стиснул кулаки, чувствуя, как злость красной волной подкатила в голову, прошептал:
— Я не слаб! Не слаб!
И зашептал словно мантру слова учителя:
— Сила — в созерцании. Сила — в действии. Сила — в Великой Черноте, и Сила — в Небесных Реках.
— Что?!. — Паучиха явно не ожидала такой реакции. — Что ты делаешь?!
— Сила — в созерцании. Сила — в действии. Сила — в Великой Черноте, и Сила — в Небесных Реках, — повторил Асгард, сжимая ножичек до боли в пальцах.
Вокруг парня начали вспыхивать искры, больно щепая его щеки, нос, шею.
Но Асгард не обращал на это внимания. Едва ли он вообще сейчас чувствовал боль. Его разум вдруг погрузился в какой-то водоворот черноты, который крутил и крутил его душу, открывая до селе неведомые глубины.
Природная сила, ее слабые эманации и колебания, сейчас с помощью сложных техник и невольной медитации, больше похожей на транс, создавали завихрения вокруг парня, образуя над головой плотное кольцо.
А Асгард все повторял, выводя в руках затейливые движения:
— Сила — в созерцании. Сила — в действии. Сила — в Великой Черноте, и Сила — в Небесных Реках.
Знающие мастера сказали бы, что парень применил давно забытую практикую северных народов гримуардов обращения внешней силы под названием Тысяча Игл Чертополоха. Но применил не намеренно, интуитивно. Да и едва ли смог удержать. Однако один факт того, что сейчас использовалась высшая магия заставило хозяйку резко изменить свои планы.
Паучиха вопросительно глянула на парня. Рявкнула:
— Прекрати!
Но в этом крике послышалось не только раздражение, но и страх.
Асгард затих.
— Интерес-с-сно. Ты не так прос-ст, каким кажеш-ш-шся. Ты ранен. Не с-снаружи, но внутри. Твои... — Паучиха вновь втянула ноздрями воздух, словно определяя что сегодня будет на ужин. — Твои меридианы разрезаны. Ты обернут в горе как в погребальный с-с-саван. Но ты не с-с-сдался. Интересно. Очень интерес-с-сно.
Парень открыл глаза, чувствуя, как все его тело объяла пыльная слабость. Древняя техника не далась даром.
— Ты съешь меня? — без всякого страха спросил Асгард.
Он готов был сразиться с Паучихой. Пусть эта битва и будет для него последней. Довольно было бежать. Он хотел драться, чтобы выплеснуть ту горечь, что накопилась в нем.
— С-съес-сть? — хозяйка глянула на парня и рассмеялась шипящим сухим смехом. — Нет, с-сегодня у меня на ужин будет кое-кто другой.
Асгард понял, что Паучиха имеет ввиду Кали и от этого его вновь объял липкий холодный страх.
— А как же зверь... — прошептал парень.
— С-сегодня это не его добыча. Ты напугал з-зверя, — Паучиха улыбнулась так, что по спине Асгарда пробежал холодок. — Хоть и был с-слабее его, ты показал с-свое мужес-с-ство. Это похвально. Медведь заверш-шит начатое тобой и прогонит неприятеля. А я с-сберегу жизнь тебе, отужинаю тем, кто уже мертв.
— Но так нельзя... — одними губами произнес Асгард, имея ввиду поедание своих товарищей.
— Я не каждый день ем человечес-скую плоть. Но мне нужно ее ес-сть время от времени. Иногда. И только печень. Иначе я умру. Таков выбор. И каждый его делает с-сам. Ты, кс-стати, его тоже выбрал.
Паучиха облизнулась и Асгард не смог сдержаться — брезгливо отвернулся.
— Что ты имеешь ввиду?
— Ты встал на путь мес-сти — это твой выбор.
— Мой выбор?! — вдруг повысил голос Асгард. — И среди каких вариантов я выбрал этот, позвольте полюбопытствовать?!
— Между быс-строй безболезненной с-с-с-смертью, после которой будет лишь небытие и вечный с-с-сон и долгой мучительной полной боли жизнью, ты выбрал пос-следнее. Так что теперь не жалуйся.