Честное врачебное (СИ)
Верин голос превращается в белый шум.
«Я не бью женщин» Повторяю себе несколько раз. Делаю глубокий вдох, что бы привести эмоции в порядок.
— Вера, у тебя сын вроде, да? – бросаю невзначай и откладываю в сторону карточки.
Вера теряется и рассеянно блуждает по моему лицу взглядом.
— Да. Мальчик. Игорешка. – ручку в руках крутит.
Я мажу взглядом по яркому макияжу на лице старшей медсестры моего отделения.
— Постарайся подать своему парню хороший пример. – назидательным тоном пытаюсь вбить в крашенную блондинистую голову полезную информацию. -Жаловаться- очень плохо. Этого во дворе не любят. Жалко, если твоего Игореху будут бить. А если он так же, как ты сливать будет своих коллег или товарищей, то бить точно будут. – беру со стойки карточки, разворачиваюсь и под Верин обиженный взгляд иду в ординаторскую. Пожму руку Суханову и пойду готовиться к операции.
Нике написал сообщение, надеюсь ответит.
Я сегодня позвонил ей три раза, но мои звонки так и остались не отвеченными. Видимо Вероника не может выбраться из поля зрения своего отца. А тот сейчас как коршун над ней кружить будет.
Захожу к себе, быстро переодеваюсь и уже собираюсь выходить, но останавливаюсь. Дверь моего кабинета открывается и в помещение входит главврач.
Очень непривычно видеть своего начальника в хирургическом костюме.
Женихов пару мгновений сверлит меня взглядом. Видимо оценивает результат своей работы. Что что, а уж результат его должен удовлетворить, потому что ушиб получился неплохой.
Владимир Борисович наконец-то отрывается от пола и проходит в кабинет.
— Сегодня ко мне на собеседование приедет врач хирург, на твое место. Мне надо, что бы ты посмотрел в своем графике дни и часы, когда сможешь передать дела по отделению новому сотруднику.
Женихов смотрит мне в глаза. Взгляд его сухой. Не выражает ни единой эмоции, но я знаю, что в душе он на меня очень зол и обижен. Мои действия легко можно расценить, как предательство. Возможно таковыми они и являются.
Но вот только мой шеф думает, что с Вероникой у меня все несерьезно и она мне нужна лишь в постели, но это не так! Его мысли ошибочны!
— У меня к Веронике все серьезно, Владимир Борисович – переворачиваю разговор в другое русло.
Шеф не уводит глаза, но на его лице начинают оживать эмоции. И эти эмоции отнюдь не про радость и прощение.
— Что может быть серьезного у человека, который изменяет своей жене? – цедит сквозь зубы и нервно сжимает челюсть.
Он бьет прямо в цель. Чувство вины, которое итак неплохо отравляет меня все эти дни колотится в висках. Я мудила-не спорю! Никогда бы не подумал, что смогу так поступить с Олеськой и теперь твердо решил с ней развестись. Но вот только измены пока только сводятся к поцелуям. Я долго держал мажорку на расстоянии вытянутой руки, но вчера с катушек слетел. И, чего уж скрывать, если бы не Женихов, то с большой вероятностью на работу бы я сегодня приехал из его квартиры.
— Вы правы. – руки в карман убираю и перекатываюсь с пятки на носок и обратно. - Со стороны все выглядит мерзко, но… Ни она ни я не ожидали, что такое может произойти с нами. У нас все серьезно. Я хочу жениться на Вашей дочери.
Громкий, басистый смех Женихова заполняет кабинет.
Я прекрасно понимаю, что так «рассмешило» моего начальника. Ситуация идиотская и я в ней выгляжу так же. Но вот только я откровенен, как никогда и говорю правду. Она нужна мне и я ей нужен. Я каким-то шестым чувством ощущаю, что это не временное помутнение разумом. Это намного больше и объемнее, чем было у меня с Олеськой. Я иногда даже пугаюсь от собственных чувств к мажорке.
— Ты блядь разведись сначала…
— Разведусь. – перебиваю Женихова и ловлю от него гневный прищур.
— Я разведусь, Владимир Борисович. Не думайте, Вероника в распаде нашего брака не при чем. Она лишь послужила хорошим толчком к отправке застоявшегося поезда. Наш брак с Олеськой давно дал трещину, только я почему-то наивно думал, что все можно спасти.
— Твоя жена, Демин, так не думает! Это все твои оправдания. Стала бы она так отчаянно пытаться забеременеть, если бы хотела расстаться.
Эти слова меня припечатывают к месту. Что за херня происходит?
— Она ходит к Братской на приемы. Я пару раз даже ее сам встречал, Да и Лидия Семеновна сказала, что твоя жена у нее была буквально три дня назад - голос главврача к концу фразы становится насмешливым. Он неверно растолковал мою растерянность.
Я нервно сглатываю и увожу взгляд в сторону. Потому что в голове начинается бурный анализ услышанного.
Дело в том, что между мной и Леськой уже два месяца ничего нет. На хера бы ей ходить по гинекологам и витамины пить? Ну не от духа же святого она рожать собралась?
Моя растеряность придает уверенности мыслям Владимира Борисовича. Он брезгливо морщится.
— То-то же, Демин! Спи со своей женой-так будет правильно! А к моей дочери свои похотливые руки не смей тянуть! Запудрил девчонке мозги взрослый мужик! Никакой ответственности! Ошибся я в тебе, однажды…
Женихов разворачивается и шагает к выходу. У двери оборачивается и бросает
— Переодевайся обратно. Твоих пациентов оперирует Суханов. Ты здесь ненадолго! Передашь дела и можешь оседать в своей маммопластике.
Дверь с шумом закрывается выбивая из моей груди воздух.
Я быстро скидываю с себя «пижаму», натягиваю джинсы, джемпер и растерянно ищу ключи от машины.
Меня впервые догоняет неприятная мысль.
За прошедший месяц Олеся ни разу мне не позвонила и не пришла в больницу, разбираться с мажоркой. А раньше она дело до драки могла довести. Вера не зря инструктирует всех новых сотрудниц о том, что я женат, потому что ей однажды за один неосторожный звонок внерабочее время неплохо досталось… Леська заявилась в больницу и оттаскала Веру за волосы. Старшей медсестре попало ни за что. Она всего лишь пыталась уточнить, не знаю ли я где ключи от платной палаты. Она в тот вечер дежурила, привезли кото-то из администрации. Надо было сработать быстро и услужливо, что бы Женихова не подставить. Ключи были в моем кабинете, а ключи от моего кабинета – только у меня. Вот такой квест. Я тогда быстро собрался, что бы просто передать ключи, а в итоге Олеська набросилась с обвинениями, что я ей изменяю.
Помню, тогда мы с Леськой две недели не разговаривали. Я был в гневе.
Я иду по коридору и коротко здороваюсь со всеми, кто встречается мне на пути.
— Вера, я ненадолго отъеду- подхожу к медсестре на посту. – Суханов за меня, кто ему ассистрирует?
Вера обиженно ведет плечом.
— Дарью отправила. – демонстративно отворачивается и начинает заниматься своими делами. Обиделась. Очень профессионально!
Я выхожу из больницы и вдыхаю прохладный воздух. Поеду к жене и все разузнаю. Еще пару вдохов и сажусь в машину. Пробок в это время нет, что мне на руку.
Я знаю, где застать Леську в это время. Она работает преподавателем в детской студии.
Усмехаюсь и крепче руль сжимаю. А я ведь правда не задумывался о моей размеренной жизни, которую Олеська бы непременно сотрясала скандалами, если бы я ей был нужен. Она мне больше не предъявляла за поцелуй с Никой, и… Она позвонила моей маме только для того, что бы та поймала меня на измене. И сделала это для того, что бы оправдать свой уход…
Я ослеп и отупел от своей зависимости…
Подъезжаю к детской студии, покидаю салон автомобиля и съежившись от осенней прохлады шагаю к входной двери.
На ресепшене администратор Аня удивленно тянет брови наверх, оценивая степень моих увечий.
— Знаю, что отпадно выгляжу, Ань. – подмигиваю девушке и сухо улыбаюсь.
Она осекается и смущенно уводит взгляд.
— Олеся Сергеевна ушла на обед. – растерянно хлопает нарощенными ресницами.
Я хмыкаю и пальто расстегиваю. Беру из прозрачной вазочки мятную карамельку, закидываю в рот и с легким прищуром прохожусь по лицу администратора. Анька с Леськой дружбу водит. Лучшими подругами их конечно не назовешь, но то что они сплетничают за обедом и вместе в караоке по выходным иногда и в спа ходят- факт.