Штабс-ротмистр (СИ)
Джон хмуро прошествовал внутрь, не ответив.
О’Коннор, седой высокий мужчина с бритым отёчным лицом, как раз выходил из ванной, обёрнутый в халат. Уселся в кресло. От него ощутимо разило виски.
— Вот она, моя премия за первого пойманного! — шепнул Сэвидж.
— Доброго вечера, господин титулярный советник, — начал Тышкевич по-русски, поклявшись себе, что тот час снесёт капризное плетение, лишь только покинет Америку. — Я представляю Третье Отделение К. Г. Б., а также вице-губернатора Ново-Йорка князя Горчакова. Собирайтесь в Ново-Йорк. Надеюсь, вы понимаете почему?
Он мигом протрезвел. Ясный взгляд шотландца, минуту назад бывший мутным, сфокусировался на Моргане-младшем. Тот пожал плечами: а я что могу сделать?
— Когда?
— Пять минут на сборы. Мой человек присмотрит. И без глупостей. У меня есть санкция на арест всех, имеющих отношение к институту с оскорбительным для русского уха названием. Стало быть, применю оружие и боевые заклятия в случае неповиновения или побега.
На солидного мужчину, видом скорее напоминавшего муниципального чиновника, а не авантюриста, замышляющего заговор, было странно смотреть. Вроде внутри плоть и кровь, а не воздух, но вдруг уменьшился в размерах, словно спускающий мячик.
Пантелеев прошёл за ним в спальню, чтоб проследить за сборами. Тышкевич и Морган остались в гостиной.
— Вы и правда — из охранки? — спросил промышленник на плохом русском.
— То, что мы из мафии южных губерний, было всего лишь вашим предположением. Использование испанского — случайность. Присядем пока, мистер Морган, — говорить по-русски и именно то, что хотел сказать, приносило облегчение. — Я мог бы привлечь вас за содействие О’Коннору, будь вы с ним в сговоре с самого начала. Но поскольку фактически купили готовый продукт, а его самого выдали… будем считать — совершенно добровольно, мне нечего вам предъявить.
— А огонь в жопе? — он по-прежнему предпочитал стоять, словно каждое касание чего-либо задним фасадом грозило взрывом фаербола.
— Я перестал подпитывать плетение Энергией, и оно улетучилось. Возобновить?
— Не стоит. Похоже… мы всё же договоримся.
Морган, наконец, сел.
— А я полагаю — уже договорились. Моя связистка уже передала в Третье Отделение и князю Горчакову о вашем содействии. Ежели вечер закончится без эксцессов, имперская власть претензий к Морганам не имеет. Думаю, это не столь высокая плата за испорченные утехи со «стоматологом»?
Вышел О’Коннор в сопровождении Пантелеева, уже одетый.
— А какие, собственно, были претензии?
Поверив, что перед ним — русский офицер, а не отвязанный южноамериканский бандит, Морган осмелел.
— Цитирую по памяти Уложение о преступлениях и наказаниях, самая страшная статья: измена Российской Империии… Помните, О’Коннор? Вы как чиновник обязаны были это Уложение читать.
Тот хмуро кивнул, не настроенный к долгой беседе.
— Вам известно, что список деяний, считающихся изменническими, там изрядно велик, — продолжил граф. — Но я обращаю ваше внимание на приписку: «и иные злоумышенные действия, влекущие урон Князю-Государю, Святому Православному Престолу и Российской Империи». Мы же с вами прекрасно понимаем последствия, если бы Америка вдруг освоила всё, что содержит ваша кожаная папка, а Европа прошляпила. Имперская власть пошатнётся. Так что… Давайте останемся при своих, мистер Морган. Иначе некто в Главной Канцелярии Его Императорского Величества может иначе оценить ваше участие.
— Угрожаете?
— Напротив. Даю слово офицера и дворянина, что в меру своих сил воспрепятствую неугодному вам развитию событий. И спасибо за Монтеррей.
— Я же ничего не сказал про Монтеррей… — от нахлынувшей было бравады Моргана не осталось и следа. Он явно опасался тамошнего наркобарона, точнее — наркобоярина, куда сильнее, нежели К. Г. Б. и латиносских залётных бандитов вместе взятых.
— Не сказал, — подтвердил Тышкевич. — Зато настолько выразительно промолчал, что слова излишни. И так, едем. Задержанного — в «Форд». Джон, вы хорошо водите авто, как я знаю. Не окажете любезность отвезти меня на станцию дирижаблей?
— Мой «Континенталь» в отъезде, — попробовал сопротивляться тот.
— Огорчу вас, он слегка неисправен. Водитель ударил его в лошадь и повредил радиатор, ничего страшного. Но вы можете взять машину, что стоит возле дома. Поболтаем напоследок.
В автомобиле, столь же скромном как и «Форд», где ехали остальные участники группы вместе с пленником, Морган неожиданно разговорился. Наверно, поверил, что неприятность близится к концу.
— Каково ваше звание в К. Г. Б.?
— Штабс-ротмистр, Джон.
— Имени не спрашиваю. Но вы понимаете, господин штабс-ротмистр, что увозите пустышку? Основные знания поляка, его фамилию сам дьявол не выговорит, что были извлечены из его памяти, находятся в той папке. Шотландец даже не уведомлён, что этот пан Гжегож и второй шотландец, приват-доцент из Абердина, отправлены в Монтеррей. Мы избегали лишнего распространения сведений. Оказалось — тщетно.
— Почему же? Вас совсем не легко было вычислить.
— Каким именно образом? — Морган даже от дороги отвлёкся.
— Благодаря вашему поверенному Моро. Зря прислали его в Ново-Йорк. Сам факт приезда такого субъекта из Питтсбурга насторожил.
— И он проболтался… Ну я ему!
Тышкевич ухмыльнулся. Пусть кто-то назовёт эту месть мелкой или мелочной, но не надо купаться в пошлых грёзах в отношении барышни из русской великокняжеской семьи.
— Не проболтался, — сжалился он над «малышом Сэмми». — Всего лишь не слышал про некоторые магические методики, позволяющие узнать несказанное. Ошибкой было подослать кого-либо к нам.
— Наверно…
Промышленник уверенно управлялся рулём, педалями и коробкой передач. Виктор Сергеевич отметил, что при большой нужде и сам справится с бензиновым авто.
— Джон! Мы подъезжаем, и скажу последнее. Буду весьма разочарован, если, вернувшись со станции дирижаблей, вы кинетесь рассказывать отцу или партнёрам из Монтеррея, что дворцом на реке Санта-Катарина скоро заинтересуется охранка. Их не спасёт, вас… подставит. А мы точно узнаем, что боярин Монморанси получил предупреждение.
— Обещаю не делать глупостей, — просипел сквозь зубы Морган, останавливая автомобиль. Обязательство далось ему нелегко.
— Правильно! И в компенсацию за немного испорченный «Континенталь» оставляю «Форд». Прошу лишь дождаться нашего отлёта, сидя в этой машине.
Сэвидж достал чемоданы из объёмистого багажника «Форда», команда не собиралась возвращаться в гостиницу.
Удача продолжала улыбаться им. Чек крупного банка, с лихвой перекрывающий любые убытки из-за срыва регулярного рейса, позволил нанять двадцатиместный воздушный корабль, уже через час взявший курс на Ново-Йорк.
Почему сразу не на Монтеррей? Или хотя бы в Мехико?
Везение — штука изнашивающаяся. Как говаривал дядюшка-князь, коль часто на него уповать, в лихую годину перетрётся и лопнет.
Племянник решил подготовиться лучше. Там паче не верил, что Морган-младший утаит визит его группы, уж больно много наследили. Не рискнёт не отчитаться перед батюшкой.
Стало быть, в Санта-Катарину полетит или депеша через связистов, или телеграфическое сообщение: ждите гостей. Никакой, даже самый быстрый воздухоплавательный аппарат не обгонит магию и электричество. Внезапности не будет. Так что лучше обождать чуток и выступить во всеоружии.
Глава 13
Противник контратаковал внезапно, когда на борту дирижабля бодрствовала только команда.
Поскольку полтыщи вёрст к востоку, отделявшие Питтсбург от Ново-Йорка, предстояло преодолеть лишь ближе к утру, пассажиры дремали.
Сэвидж по старой полицейской привычке пристегнул руку О’Коннора к своему запястью и составлял ему компанию в походах к хвосту, где располагались отхожее место и курительная комната.