Штабс-ротмистр (СИ)
— На месте покойника я бы выбрал Детройт, — предположил сыщик. — Город большой, но уездный. В губернском Кливленде казачьего гарнизона нет. Уверен, в управе и в уездном собрании засели сплошь местные уроженцы. А так там заводы, склады, банки. Обратим внимание на детройтские связи мистера шотландца. В противном случае останется ждать, когда полученные от поляка изобретения где-то прогремят. Но, наверно, последствия будут куда хуже для Торжка?
— Конечно, — согласился Тышкевич. — Это наша единственная зацепка?
— Не совсем, — возразил Пантелеев. — Помните, я рассказывал про изыскания пространства-времени О’Нила, благодаря которым началась эта история? Если Сэвидж прав, и все трое прилетевших из Шотландии остались в Америке, О’Нил наверняка попробует снестись с кем-то из туземных физиков. А такого профиля их немного.
— Только не называйте их в лицо туземцами, — усмехнулся бывший коп. — По-английски это savage, то есть дикарь. Так именовали краснокожих, населявших Америку до нас. Вот они — первобытные дикари.
— Населявших? Их больше нет? — уточнила Львова.
— Очень много погибло, когда открывались провалы в Тартар. Белые, имея винтовки, револьверы и пулемёты Гатлинга, могли выстроить защиту и отбиться, а индейские поселения вырезались подчистую.
— Пока не пришли русские и не вырезали подчистую чудовищ, — напомнил монах. — Вот только современные американцы что-то не желают об этом знать.
х х х
Газетная заметка о скоропостижной кончине Маккены О’Коннора, удостоившегося всего нескольких строк в «Питтсбург Телеграф», заставила титулярного советника покрыться испариной. Шотландец не питал к кузену нежных родственных чувств, так как впервые увидел его только этой весной после прилёта в Америку. Но прозрачный намёк, что его смерть, поданная как от несчастного случая, связана с неким расследованием русских, здорово выбила из колеи.
Профессор Линк, которому Вильям О’Коннор кинул газету на колени, очеркнув карандашом статейку, внешне не отреагировал никак. Он отдыхал от необременительных дневных дел в кресле-качалке на веранде загородного дома, предоставленного ему и шотландцу семьёй Морганов на время работы с материалами, добытыми из головы польского учёного. Прочитав, пустил кольцо дыма, посасывая чёрную трубку. На упрёки о чрезвычайно частом курении всегда отвечал, что владеет амулетами целительской магии, устраняющей ущерб лёгким. Вильям больше думал о своём здоровье: в одном помещении с профессором длительное время положительно было невозможно находиться.
— Вы полагаете, господин советник, что вашего родственника убили русские?
— Почти уверен… Пытали до смерти.
— Любопытно, какие сведения могли извлечь, — обронил Линк, будто его лично это никак не касалось. — Найдись у них менталлист седьмого уровня как у меня, выпотрошили бы бедного Маккенну досуха и совершенно бескровно. Возможно, слегка поехал бы разумом, но русских подобные мелочи вряд ли волнуют.
— Меня, меня волнуют!
Профессор снова преспокойно пыхнул трубкой.
— А что вы хотели, Билл? Весь наш с вами бизнес ведёт к разрушению мировой гегемонии русских. Нужно было ожидать, что их это озаботит. И подтолкнёт к встречным шагам. Да, что начнут с убийства, и для меня несколько неожиданно. Но коль высоки ставки — чему удивляться?
К О’Коннору вернулась способность трезво рассуждать.
— Вычислить нас здесь непросто. Так что время есть, и мы пока в безопасности.
— Пока Торжок не пришлёт опытных сыщиков?
Титулярный советник покачал головой.
— У Российской Империи странная политика невмешательства в собственные внутренние дела. Считают Кливлендскую губернию своей, пусть и не коронной землёй, но крайне неохотно встревают во что-то, памятуя благодарность за Атланту в войне Севера с Югом и за попытки пресечь другие войны. Татары, чего с них взять… Азиатчина.
— Поясните?
— Продвигаясь по службе в Абердине, я вынужден был сдавать экзамен на занятие каждого следующего поста. В том числе — экзамен по истории государства Российского. И заметил одну вещь, странно, что на неё не обратили внимания сами русские. Нынешняя власть в Торжке практически полностью скопировала Золотую Орду.
— Власть монгольского хана над покорёнными землями?
— Именно! Хозяева давали ярлыки на княжение русским князьям, требовали от них дани. На современном языке — податей в государственный бюджет. И практически не вмешивались во внутренние дела улусов. Князья сами поддерживали порядок, иногда дрались меж собой, хана это не волновало.
— В итоге Золотая Орда развалилась, Москва, а затем Санкт-Петербург и Торжок прибрали к рукам все её земли. Причём началось задолго до появления тварей из Тартара и Православного Источника, — Линк на этот раз пустил клубы дыма с некоторым самодовольством на лице, блеснув знанием истории, непрофильного для профессора предмета. — Стало быть, Российскую империю ждёт судьба Золотой Орды. Утрата присоединённых, а потом и части коронных земель.
О’Коннор непроизвольно сделал шажок в сторону от дымящего живого вулкана и опёрся на перила оградки, отделяющей веранду от небольшого садика, сильно выгоревшего на солнце. Вдалеке виднелась зеркальная поверхность озера.
— Русские уповают на Энергию Источника и свою незаменимость в борьбе с Тартаром, оттого уверены в крепости империи. Их политика невмешательства в дела «улусов», в том числе в Америке, рассчитана на то, чтоб не раздражать нас — «туземцев». Налоги умеренные, цены на Сосуды Энергии высокие, но доступные для элиты. Поэтому, насколько я могу предсказать, до появления полков, имеющих мощное немагическое оружие, русские зашлют для нашего поиска небольшую бригаду из охранки. Поскольку они убили кузена — то и не слишком профессиональную. Тем не менее, нам необходимо запасное убежище. И путь отхода…
Трезвон телефонического аппарата, прервавший речь титулярного советника, заставил вздрогнуть. О’Коннор поспешил внутрь дома, а вернувшись на веранду, уведомил: скоро явится Джон Морган-младший, просьба никуда не уходить.
— Куда же нам… Разве что в Торжок! — ядовито пошутил Линк.
Буквально через десять минут у дома затормозил длинный блестящий лимузин.
Молодой человек в строгом сером костюме, напоминающий скорее присяжного поверенного, нежели бизнесмена, легко взбежал по ступеням, ведущим на веранду.
— Мистер О’Коннор и мистер Линк? Не удобнее ли нам будет пройти внутрь?
— Да, это мы, — подтвердил титулярный советник. — Отчего такие меры предосторожности? Русские близко?
— Надеюсь, что нет, — сверкнул рекламной улыбкой прибывший. — Я — Джон Морган-младший. И одновременно старший, потому что исполняю должность старшего юриста в корпорации отца. Но зовите меня просто Джоном, можно без всякого «мистера». Нам предстоит изучить и подписать стопку бумаг. В гостиной выйдет сподручнее.
Линк, не обладавший юридической подготовкой, и О’Коннор, всё же имевший канцелярский опыт, оба заметили, что промышленная империя Морганов предлагает им кабальные условия. За уступку патентов, зарегистрированных институтом П. И. П., а также все иные изобретения, выуженные из головы польского попаданца, господин Морган-старший соизволил отжалеть двести тысяч рублей шотландцу и сто тысяч Линку единовременно. Плюс один процент с доходов от использования изобретений, но рассчитываемый столь непрозрачно, что упования обогатиться за этот процент выглядели наивно. О’Нил, чья заслуга в запуске всего предприятия была уникальной и несомненной, вообще не упоминался.
— Грабёж! — заключил О’Коннор. — Одной только потерей места в канцелярии Абердинского уездного собрания, а мой отпуск без содержания скоро закончится, я утрачиваю больше, чем двести тысяч! На нас охотятся русские! Убили моего кузена, представившего первое убежище в Ново-Йорке!
— Именно так, — преспокойно парировал Морган-младший. — Читайте внимательно. Морган Групп принимает на себя расходы по безопасности. И это не только предоставление вам в пользование этого, отнюдь не дешёвого дома. Отныне здесь будет охрана, каждый ваш выход в город тоже только в сопровождении вооружённых телохранителей. Конечно, казачью роту они не остановят, но небольшую группу Третьего Отделения вполне отвадят. Если не согласны, забирайте свои двести тысяч и возвращайтесь в Шотландию исполнять должность столоначальника. Но тогда пункт о безопасности вычёркиваем.