Play (СИ)
-Не стоит, - прохрипела Ксения. Она ощутила руки Иры на своей талии, и была безумно благодарна ей за эту поддержку – без неё она, скорее всего, просто рухнула бы на землю.
-В таком случае еще раз простите. До свидания.
Женщина пошла по переходу и через несколько секунд смешалась с толпой. Ксения – растрепанная, жалкая, бледная как тень, смотрела ей вслед. Ира по-прежнему держала её сзади за талию, и боялась отпустить руки.
-Идем, - попросила она мягко, - сядем в машину и уедем отсюда, хорошо? Идем.
Ксюша, шатаясь, как пьяная, послушно пошла за подругой. Она осторожно делала шаг за шагом – боялась, очень боялась упасть. Ей казалось, что если упадет – то наступит конец. Конец ей, конец Ирке, этому городу, да всему миру, наконец!
В машину она садилась тоже медленно. И только оказавшись в объятиях Ирины, наконец, почувствовала, как железная рука внутри разжимается, и на свободу вырываются долгожданные горькие слёзы.
FORVARD. PLAY.
Большой черный чемодан валялся на полу, словно персонаж из дешевой французской мелодрамы. Одежда, разбросанная вокруг него, напоминала декорации эротического спектакля. Не хватало только капель крови. Или спермы. Или слёз.
Ксения сидела на стуле у окна и курила, стряхивая пепел в цветочный горшок с красивой светло-розовой фиалкой. Она периодически поправляла ворот короткого шелкового халата и заправляла за уши лезущие в глаза волосы.
А за окном была жизнь. Там ездили машины, спешили куда-то по своим делам стайки прохожих, четверо кавказцев разгружали огромную грузовую машину. Двое парней обменивались дисками возле ларька с сигаретами. Пожилая женщина тащила в одной руке тележку, а в другой – щенка пекинеса. И всё это омывало теплом ласковое утреннее солнце.
-Ты остаешься? – коротко спросила Ира, выходя из ванной и присаживаясь на растерзанную кровать.
-Да.
Ксения прикурила новую сигарету. Она помнила каждое мгновение из прошедшей ночи, и боялась, что Ира сейчас заговорит об этом снова.
Из такси она вышла растрепанная, зареванная, но шла твердо, уверенно. Улыбнулась дежурной на этаже, дрожащими пальцами повернула ключ в замке и вошла в номер. Там последние силы оставили её, ухнули в пятки вместе с отказывающимся сопротивляться сердцем.
-Она даже не помнит меня! – билась в Ириных объятиях Ксения. – Она меня даже не помнит! Всё это время я думала, что она хотя бы иногда обо мне вспоминает. А она просто меня забыла! Я для неё – одна из учеников, и всё. Ничего больше.
-Маленькая моя, но ведь она могла притворяться, - Ира гладила подругу по голове, прижимая к себе её дрожащее тело, - ты ведь не знаешь точно. Я уверена, что она тебя помнит. Конечно, помнит.
-Не надо меня утешать! – Истерически выкрикнула Ксения. – Я видела её! Её глаза! Она забыла меня! Мы виделись всего год назад, а она забыла меня! Ей всегда было на меня плевать! Она просто меня забыла, и всё… Забыла и всё…
Слёзы застилали опухшее лицо, сжимались в кулаки ладони, раздирая ногтями кожу, Ксюша кричала так, будто у неё в один миг отняли всё самое дорогое, ради чего вообще стоило жить.
-Я думала… Я надеялась, что она поймет! Мне казалось, что я докажу ей, объясню, от чего она отказалась! Я думала, что хоть чуть-чуть, хоть на капельку отличаюсь от всех остальных её учеников… А она меня забыла! Она меня просто забыла!
Это продолжалось до утра. Ксения билась в истерике, успокаивалась ненадолго и снова начинала кричать. Ира отпаивала её валерьянкой, обнимала, укутывала одеялом и собственным телом, но только когда за окном забрезжил рассвет, Ксения забылась тревожным сном.
Она проснулась первой. Покачиваясь, вылезла из-под одеяла и села у окна. Закурила. И не было никаких чувств внутри, кроме пустоты. И не было ни одной мысли в голове, кроме банального: «прости».
-Что ты собираешься делать? – задала еще один вопрос Ира.
-Стать ей нужной, - почти не размыкая губ, ответила Ксения.
-Ясно. Тогда тебе нужно найти квартиру. Жить в отеле будет слишком дорого.
-Да.
-Я больше тебя не увижу?
-Я не знаю.
Она сделала несколько шагов, и присела на кровать рядом с Ирой. Очень хотелось обнять, поцеловать, успокоить, но она не решалась.
-Это разные вещи, - выдавила из себя Ксения, с трудом удерживая ладони на собственных коленях. - Мои чувства к тебе, и к ней – это разное. Я чувствую, что сейчас должна быть здесь. И не могу просить тебя остаться.
-Попроси! – Ира обняла подругу за плечи и вжалась лицом в её шею. – Если ты попросишь – я останусь. Я люблю тебя, Ксень. Я люблю тебя со всеми твоими истериками, паранойями и даже с этой твоей чертовой манией.
-Лемешева… - на Ксюшиных глазах выступили слёзы. Она опустила руки на Ирину талию и крепко обняла её. – Я тоже тебя люблю. Но ты пойми – если ты останешься со мной здесь, я сделаю твою жизнь невыносимой. Это снова началось. Я могу думать только о ней, я стану говорить только о ней, я буду постоянно пытаться её увидеть, узнать о ней что-нибудь… Это проклятие. Но это мое проклятие. Я не хочу, чтобы ты мучилась из-за этого тоже.
Прости.
STOP. FORVARD. PLAY.
-Ваш посадочный талон, пожалуйста.
-А?
Ася с трудом вынырнула из своих мыслей, и начала судорожно шарить в сумке. Вышколенная девочка в форме «Аэрофлота» улыбалась ей казенной улыбкой, а очередь сзади уже начинала возмущенно колыхаться.
Наконец, посадочный нашелся, и Ася, держа растрепанную сумку обеими руками, прошла вперед.
Хотелось плакать. Забиться в угол, где никто не увидит, и позволить себе разрыдаться. До сих пор в глазах стояло лицо Ксюши, когда она уходила из дома. Никогда до этого Ася не видела такого чувства вины, такого отчаяния.
-Не думай об этом, - приказала она себе, заходя в автобус. Но приказ не помог. Все равно думалось.
Ася всегда знала, что Ксюша не может жить монахиней, и у нее наверняка кто-то появляется, но это было словно фоном, в другой жизни, которая никак не касалась их мира, их дома. А теперь вот коснулось.
-Это ее право, и я не могу себе позволить… - начала про себя Ася, и снова сжала губы, чтобы не зарыдать.
Ну что, Сотникова? Всего двадцать лет – и ты научилась ее ревновать. Поздравляю.
В самолете Ася заняла свое место у окна, пристегнула ремень и закрыла глаза. Телефон в сумке засигналил пришедшей смс.
-Ты куда делась?
Ася вздохнула. Прищуриваясь в экран, набрала ответ:
-Прости, я забыла тебе сказать. Лечу в Ленинград. В самолете уже.
Через секунду пришла новая смс:
-К сыну? А Ленинград уже много лет называется Санкт-Петербургом, старая ты калоша☺
Засмеялась. Хоть какой-то просвет в этом кошмарном дне.
-Позвоню оттуда, ладно?
-Конечно.
Голос бортпроводника велел выключить электроприборы и пристегнуть ремни. Ася снова закрыла глаза.
Если бы ее спросили, она бы вряд ли смогла ответить, к чему вся эта спешка: зачем она так быстро покидала в сумку вещи, зачем неслась в аэропорт, зачем купила билет и зачем теперь сидит у окна и ждет взлета.
Она не знала. Знала только, что не могла оставаться в доме, откуда несколько часов назад назад ушла Ксюша. Невыносимо было думать о том, где она сейчас, с кем, и что делает. Но еще более невыносимо было ждать, когда она вернется, посмотрит испуганно, и молча уйдет в кабинет работать.
Поэтому пусть лучше будет Санкт-Петербург, раз уж так вышло. Она повидается с Кириллом, примет приглашение на ужин от Федора, и постарается просто не думать. Ксюша волноваться не станет: она оставила на столе записку. Может быть, даже полезно будет им несколько дней побыть вдали друг от друга. Тем более, что уже совсем скоро эти дни закончатся совсем…
Из Пулково Ася взяла такси, и поехала к Кириллу. Они с Оксаной снимали теперь квартиру на Комендантском проспекте, и были рады принять ее у себя. Но еще по дороге Ася позвонила Федору.