Play (СИ)

-То есть почти никак.
-Да.
-А что было дальше в вашей истории с Сотниковой?
Ксюха улыбнулась, поднялась, разминая затекшие ноги.
-Ирка. Я рассказала тебе больше, чем обещала, и больше, чем кому-либо еще в этом мире. Давай на этом остановимся? Ты обещала подумать над моим предложением. И я буду ждать ответа.
Ира тоже встала, разгоняя рукой густой табачный дым, и положила ладони на Ксюхины щеки.
-Ты хочешь быть со мной? – Срывающимся от волнения голосом спросила она. – Ты уверена, что не хочешь попытаться с ней?
-Уверена, - Ксюха шмыгнула носом и обняла Иру за талию, - никогда в жизни я не была так уверена.
Они потянулись друг к другу одновременно, и погрузились в поцелуй.
Но лаская Ирины губы, и прижимая ее к себе, Ксюха никак не могла отделаться от голоса, звучавшего в голове: «Кому ты врешь, детка… Кому ты врешь».
FORVARD. FORVARD. PLAY
Судя по недоумевающему виду, с которым Игорь встретил Ксению, он понятия не имел, о чем она хочет поговорить. Когда она вошла в ресторан, он сидел в окружении пустых тарелок и чашек, и потягивал воду из высокого стакана.
Ксения медленно кивнула ему, и присела напротив. Ей понадобилась тонна усилий, чтобы сохранять видимое спокойствие и не разбить что-нибудь об его голову.
-Хреново выглядишь, - сказал Игорь, закуривая, а Ксения проводила его сигарету взглядом, в котором не сумела скрыть зависть, - хочешь?
-Нет.
Она махнула официанту и попросила очередной травяной чай. И приступила к делу.
-Что ты готов дать мне за то, что я выйду из компании?
Он удивился, да так, что даже спрятать удивление не смог. Но за этим удивлением внимательная Ксения разглядела радость.
-А с чего ты взяла, что мне это вообще нужно?
Она засмеялась.
-Игорь, брось. Ты весь последний год работаешь над тем, чтобы выдавить меня из структуры. Мне совершенно все равно, по какой причине, но это точно факт. Поэтому ответь на вопрос, не будем ходить вокруг да около.
-Хорошо, - он прикусил губу, - только вопрос неправильный. Правильный вопрос: что ты хочешь за то, чтобы выйти из компании?
Ксения открыла рот, чтобы ответить, но ее прервал звонок мобильного.
-Извини, - кивнула она Игорю, и ответила, - слушаю.
Звонил Кирилл.
-Ксюха, что за херня у вас там происходит?
Ей вдруг стало очень страшно. Чего-то подобного она ожидала, но…
-О чем ты?
-Мне звонила мать, она едет в Питер – уже садится в самолет. Ни фига не объяснила, сказала только, что хочет поговорить. Что случилось?
Ну что тут скажешь? Твоя мать целовала меня вчерашней ночью, а сегодня познакомилась с моей любовницей, и, совершенно очевидно, сочла ситуацию несколько… унизительной для себя?
Или нет, иначе – твоя мать поняла, что я лгала ей, когда говорила, что она – единственная женщина в моей текущей жизни?
А можно совсем честно: идиотка, которую я периодически трахаю, явилась к нам домой, и твоя мать подумала все из того, что вообще могла подумать.
-Видимо, она и правда хочет поговорить, - сказала она вслух и снова покосилась на зажженную сигарету.
-Не морочь мне голову, - рявкнул Кирилл, - за последние годы вы всегда все делали вместе. С чего вдруг она решила поговорить со мной индивидуально, не предупредив тебя?
Вдох. Выдох. Полгода, говорите? Кажется, они закончились сегодня утром.
-Кирюх, мне нечего тебе сказать. Приедет – поговорите, и все узнаешь. О чем будет идти речь – я не знаю.
-Это честно?
-Да.
Он вздохнул, и связь отключилась. Ксения положила телефон на столик и посмотрела на Игоря. Сколько раз за последние недели она впадала в состояние «нечего терять»? Кажется, только что это случилось еще один раз.
-Мои условия следующие. Ты находишь Будиной теплое место в одном из наших филиалов – чем дальше от Москвы, тем лучше, но место должно быть по-настоящему теплое, с перспективами потом вернуться в Москву на лучшую должность. Это раз. Второе. Я вывожу все свои активы из компании на очень выгодных для меня условиях, получаю золотой парашют и все к нему прилагающееся. Третье. Пиар-отдел готовит красивую историю моей отставки, после которой на рынке сложится впечатление, что мы расстались лучшими друзьями. Это все.
  
Игорь покачал головой.
-Второй и третий пункт ты могла получить в любой момент – хоть сейчас, хоть год назад. Значит, Ольга все-таки выполнила свою часть сделки.
-Ее задачей тогда было убрать меня из компании?
-Ее задачей ВСЕГДА было убрать тебя из компании. И если ты думаешь, что вливанием активов и вашим союзом спутала мне карты, то очень ошибаешься.
Ксения кивнула. Она так и думала – уж что-что, а насчет Будиной у нее иллюзий не было никогда.
-Ты выиграл, - улыбнулась она, - я проиграла. Закончим на этом.
-Хорошо, - Игорь сделал знак официанту и принялся что-то набирать на телефоне, - на все это понадобится несколько месяцев, ты же это понимаешь? Мы не сможем провернуть все это быстро.
-Будину ты уберешь в течение недели. На все остальное у нас есть полгода. И ни днем больше.
-Договорились, - он сделал еще несколько пометок и посмотрел на Ксению, - но, между нами, зря ты все это. История могла бы закончиться и иначе.
-Знаю, - она позволила себе немного расслабиться и выдохнула, - но вопрос, как всегда, в цене. В моем случае цена слишком высока.
Кинула на столик деньги, и вышла из ресторана. На ходу набрала Ингин телефон.
-Купи мне билет на сегодняшний рейс до Петербурга, - попросила без предисловий, - рейс не раньше чем через три часа, но именно сегодня. Если не будет бизнес-класса – подойдет любой.
-А обратный на какое число? – Спросила испуганно Инга.
-Обратный пока не нужно. Я не знаю, когда вернусь.
Выключила телефон и поехала домой.
BACK. BACK. PLAY.
Ярко-красная «Тойота» припарковалась в двух метрах от парадного крыльца школы. Дети, играющие во дворе в «догонялки», не обратили никакого внимания на машину, и даже не заметили, как из неё выбрались на улицу две женщины. Они являли собой столь яркое противоречие, что было очевидно: судьба не просто так свела их вместе, а с какой-то, только ей ведомой, целью. Одна была воздушной. Изящно перекинула обе ноги через дверной бортик машины, затянула узлом сиреневый шарф на шее, скрыв тем самым острые ключицы, обозначившиеся под светлой блузкой. Выпрыгнула наружу, вкруговую разбросала по плечам пряди темных волос и улыбнулась так, словно вмиг полюбила целый мир и каждого его ребенка в отдельности. Другая же вышла из машины с трудом. Задела затылком дверь, левым плечом – дверной проем, а ногой зацепилась за бортик. «Лемешева, - сказала она недовольно и зло, - что за концерты?». Не дождавшись ответа, одернула на себе футболку, шмыгнула носом и продолжила это движение, почесав фалангой большого пальца переносицу.
Они остановились рядом.
-Пойдем?
Ответом её не удостоили. Единственным, что можно было бы принять за таковой, стал очередной жест – включение одними кончиками пальцев брелока сигнализации.
Ксения Ковальская вернулась в родную школу.
Она поднялась по ступенькам, толкнула дверь и прошла по коридору, не глядя по сторонам, но отмечая боковым зрением все изменившиеся и оставшиеся прежними детали. Мир разделился надвое – на сладкое, вкусное «тогда» и на терпкое, вяжущее «теперь». «Тогда» на первом этаже была только одна раздевалка – ряд колышков в закутке под лестницей. По утрам детвора вешала на колышки свои пальто, а те, кому колышков не хватало, сваливали вещи тут же в углу - на стулья, с которых всё так и норовило свалиться на пол. «Теперь» раздевалок стало две – на многочисленных вешалках, спрятанных за массивными решетками, покачивались детские куртки и фирменные шарфы. Наверное, нынешние ученики даже не боятся оставлять пятаки и двадцатки в карманах – вон какие замки на решетки навешаны!