Play (СИ)

-Поразительно все это, - пробормотала она, - совсем с тобой не вяжется… В универе мне казалось, что ты всю жизнь была пай-девочкой, такой папино-маминой дочкой с бантом на волосах.
Ксюха засмеялась и отобрала у Иры окурок.
-Анастасия Павловна с тобой бы поспорила. И еще как.
-В смысле?
-Не важно. Я не была такой всю жизнь. Я такой себя сделала.
BACK. PLAY. 
Ксюша шла по тропе ровно, следя за дыханием и поддерживая сзади ладонями дно рюкзака. Природа вокруг впечатляла – огромные пихты соседствовали с небольшими березками, трава была ярко-зеленой, совсем не похожей на городскую, а небо, пробивающееся сквозь кроны деревьев, не уступало синевой даже самой качественной лазурной краске.
Вот уже неделю они вместе с половиной школы жили в горном летнем лагере, но только теперь их наконец отправили в серьезный, трехдневный поход. Первый поход в Ксюшиной жизни, и она наслаждалась им всерьез.
И всё бы хорошо, вот только какое-то неосознанное беспокойство терзало Ксюшино сердце. Она чувствовала, что что-то не так. А вот что именно – никак не могла понять.
-Ксю, - раздался сзади знакомый голос. - Сотникова еле плетется. Похоже, выдохлась.
Вот оно! Ну конечно. Как же она сразу не догадалась? Ведь в последние годы её внутренний радар был направлен только на одного человека.
-Далеко она? – спросила Ксюша, внутренне собираясь и лихорадочно обдумывая свои дальнейшие действия.
-На девять человек сзади, - ответил Миша. - Помочь?
-Да. Я сейчас отставать начну, а ты держись прямо передо мной. Возьмешь её рюкзак.
С этими словами Ксюша сошла с тропы, пропуская друга вперед. Она плотно сжала губы и начала дышать носом, часто-часто, почти не давая кислороду проникать в легкие.
-А твой кто понесет? – спросил догадливый Мишка, тоже перестаиваясь и пропуская вперед сосредоточенно несущих рюкзаки школьников. – Перед Сотниковой Никола идет, давай ему посигналю?
-Давай.
Через минуту Ксюша уже шагала прямо перед Анастасией Павловной. Одного беглого взгляда, брошенного назад, оказалось достаточно, чтобы понять: женщина не просто выдохлась – она на излете своих физических сил.
Идиотка. Гордая идиотка. Ради чего, спрашивается, так себя мучить? Ради авторитета? Ну почему этой женщине никто не объяснил, что авторитет зарабатывается совершенно другим способом?
Обозленная Ксюша усилила свои дыхательные упражнения. Вскоре она ощутила головокружение и слабость в ногах. Но лицу разлилась нездоровая бледность. С тяжелым стоном девочка сделала шаг в сторону и с закрытыми глазами буквально упала на землю.
Анастасия Павловна не подвела: она тут же кинулась к девочке, с облегчением скинула рюкзак на землю и коснулась холодной ладонью Ксюшиной щеки.
-Тебе плохо? – Боже мой, сколько заботы было в её голосе! Сколько тепла! Ксюша лежала, не открывая глаз, и молилась про себя: «Только не убирай руку. Пожалуйста. Только не убирай руку. Еще секунду. Еще только несколько секундочек. Пожалуйста…»
Но нет. Чудес не бывает – и ладонь со щеки соскользнула на лоб, а потом и вовсе перестала касаться горячей кожи. Ксюша открыла глаза и приподнялась, стаскивая с плеч рюкзак.
-Я понесу, Анастасия Павловна, - подскочил Мишка и набросил на второе плечо рюкзак учительницы. - Никола, бери Ксюхин.
Вскоре колонна учеников скрылась за поворотом. Замыкающему инструктору Анастасия Павловна сказала идти дальше.
-Мы вас догоним, Володя. Не волнуйтесь.
И они остались одни. Учительница лежала на земле, тяжело дыша, и смотрела в небо. Она молчала. Ксюша же скорее отрезала бы себе левую руку, чем издала бы хоть звук.
Это такое великолепное чувство – быть рядом с любимым человеком. Слышать его дыхание. Чувствовать запах. Да просто знать, что всё это – правда, быль, не горячечный бред, навеянный высокой температурой, а самая настоящая жизнь.
-Как ты себя чувствуешь? – отдышавшись, спросила Анастасия Павловна. – Можешь идти?
-Могу, - хмыкнула Ксюша, поднимаясь на ноги. Сказочное очарование ушло, уступив место беспокойству и тревоге. - А вы сможете?
  
-Да, пожалуй…
Уверенности в её голосе не было ни грамма, поэтому Ксюша понимающе кивнула и протянула руку, помогая Анастасии Павловне встать с земли.
-Я сама…
-Да ладно вам, - снова хмыкнула девочка, уверенной рукой поддерживая учительницу под локоть, - пойдемте потихоньку. Я помогу.
Шли долго. И сложно. Так сложно, что даже на любование природой не осталось ни времени, ни сил – после первых двух пройденных километров Ксюша почти тащила на себе Анастасию Павловну, изо всех сил стараясь не растечься по тропе от радости и удовольствия. Впервые в жизни она обнимала любимого человека за талию – законно! с полного согласия! – и чувствовала на своем плече теплую руку.
-Как ты думаешь, они сильно нас обогнали? – спросила Сотникова, когда они, выбившись из сил, присели отдохнуть возле какого-то ручья.
-Воду не пейте! – встревожено крикнула Ксюша, увидев, как учительница тянется к ручью. – Совсем дыхалку посадите. Нет, я думаю, что еще километр-другой, и мы их нагоним.
-Ксюшка… - тихий голос и непривычно-ласковое обращение буквально выбило землю из-под ног девушки. – Зачем ты притворялась, что тебе плохо? Чтобы мне помочь?
Сердце заколотилось где-то в горле. В глаза как будто волна ударила. Ксюша замерла и, собравшись с силами, помотала головой.
-Нет, Анастасия Павловна. Я не притворялась. Мне действительно было плохо.
Помолчали. Ксюша сосредоточенно рассматривала ручей.
-Знаешь, - задумчиво сказала Анастасия Павловна, снова заставив Ксюшу вздрогнуть, - ты учишься в моем классе уже сколько? Четыре года? Четыре, да… И за все эти четыре года я так и не смогла тебя понять.
Ксюша молчала. Теперь она изучала лампасы на своих спортивных штанах и боялась поднять взгляд.
-Ты постоянно совершаешь какие-то поступки, за которые хочется немедленно дать тебе ремня или поставить в угол, а потом делаешь что-то… И я вижу перед собой совсем другого человека.
-Какого другого?
-Сложно сказать. Сильного. Мудрого. Взрослого. Отзывчивого… Какая ты, Ксюшка? Что из всего этого – ты?
Слезы подступили к Ксюшиным глазам. Она не смогла бы ответить, даже если бы захотела, но и отвечать было нечего.
Больше они не разговаривали. Шли по тропе, как и раньше – почти обнявшись, вот только теперь Ксюша старалась как можно меньше касаться тела своей учительницы. Отстранялась неосознанно. А может быть, и нет.
Группу они догнали, вопреки Ксюшиным прогнозам, только через два часа. Передав Анастасию Павловну с рук на руки инструктору, Ксюша нашла Мишку с Николой, забрала свой рюкзак, и, не отвечая на вопросы, влилась в колонну.
***
Поздно вечером Ксюша сидела у костра, разведенного в центре разбитого лагеря, и думала, думала…
К чему ведет эта странная любовь? Да, пока в ней не было ничего извращенного, но кто может быть уверен в том, что так будет и впредь? Ведь сегодня от прикосновения Анастасии Павловны она определенно почувствовала не только привычную волну в сердце, но и нечто другое. Более физическое. А значит – пошлое и грязное.
Но я же не лесбиянка, подумала Ксюша. Мне нравятся мальчишки.
-А как они тебе нравятся? – спросил внутренний голос, чем-то напоминающий Женины интонации. – Ты дружишь с ними, но разве ты была влюблена хотя бы в одного?
Нет, нет. Глупости. То, что она не влюблялась в пацанов – еще не значит, что она лесбиянка. Просто время еще не пришло, не встретился такой парень, в которого можно было бы влюбиться. А с другой стороны, Дашка, Ирка и даже Тамара уже по нескольку раз были влюблены. Дашка вообще второй год с Артёмом встречается.
-Вот-вот, - ехидно подтвердил внутренний голос, - а ты в свои шестнадцать еще даже не целовалась ни разу.
-Но мне предлагали! – мысленно возмутилась Ксюша. – Просто не хотелось…