Play (СИ)

-Кирилл? – Одними губами синхронно спросили обе, и бросились в прихожую.
Ксения успела первой. Отодвинула задвижку, распахнула дверь, и увидела… Будину.
Та стояла на пороге, улыбаясь свой обычной насмешливой улыбкой, одетая в легкий белый сарафан и цветастый шарфик сверху. Пока Ксения только приоткрывала рот от изумления, Будина сделала шаг вперед, продемонстрировала два стакана кофе на подставке «Старбакс», поцеловала Ксению в губы и сказала:
-Привет, дорогая.
И это «дорогая» словно дало команду «отомри». Ксения попятилась, кинула испуганный взгляд на Асю, и увидела, как у той на глазах выступили слезы.
-Ксюшка, я не буду вам мешать… - Пробормотала она, и, повернувшись, сделала шаг к кухне.
Ксенин взгляд заметался между насмешливо глядящей Будиной, уже успевшей прикрыть за собой дверь, и удаляющейся, удаляющейся, удаляющейся Асей. Сердце жахнуло еще раз, и вдруг вернулось на свое положенное место.
-Всем стоять! – Рявкнула Ксения, разом обретая привычное спокойствие и отстраненность. – Ася, иди сюда.
Ася неуверенно обернулась, но Ксения схватила ее за руку и рывком поставила рядом с собой. Ощущение влажной ладони в руке окончательно вернуло ее в реальность.
-Еще раз так сделаешь – и я тебя убью, - холодно, сквозь зубы, сказала она, пристально глядя в Ольгины глаза, - еще раз появишься у меня дома – и я тебя убью. Разворачивайся, и пошла вон отсюда.
Насмешка сползла с Ольгиного лица, уступив место растерянности.
-Но…
-Вон, - еще раз припечатала Ксения, крепче сжимая Асину руку.
Ей пришлось пережить еще одну секунду, прежде чем Будина наконец повернулась и вышла из квартиры. В доме снова воцарилась оглушительная тишина.
-Я с ней сплю, - сказала Ксения, поворачиваясь к Асе и не отпуская ее руки, - предупреждаю тебя на случай, если эта сучка соберется мстить. Чтобы это не было сюрпризом.
-Это… - Ася с трудом выговаривала слова, но руку не отнимала. – Та самая женщина, в которую была влюблена Ирка?
-Да. Теперь она мой заместитель, и я…
-И ты с ней спишь. Я поняла.
Они стояли, по-прежнему держась за руки, и не понимая, что делать дальше.
-Она может принести тебе неприятности на работе? – Спросила вдруг Ася, уже более ровным голосом.
-Может.
-Тогда тебе нужно ее догнать и извиниться.
Словно по щелчку все вдруг изменилось. Руки разжались, Асино лицо стало спокойным и ласковым – как обычно, и только Ксения никак не могла понять, что ей теперь делать.
-Иди, Ксюшка, - Ася легонько подтолкнула ее к выходу, - ни один человек в мире не заслуживает такого обращения, и тебе обязательно нужно извиниться.
-Но она…
-Иди.
Окончательно растерявшись, Ксения достала из кучи наваленной обуви свои туфли, натянула их на босые ноги, и, последний раз оглянувшись, вышла за дверь.
И только в лифте поняла, что никогда на забудет, и никогда не сможет понять тот Асин взгляд, который успела поймать прежде чем дверь закрылась.
FORVARD
Будинская «Тойота» стояла прямо у подъезда – через стекло было видно, как Ольга сидит, положив голову на руль. Ксения обогнула машину сзади, и села рядом на пассажирское сиденье.
-Извини, - коротко сказала она, поглядывая на оставшуюся в той же позе Будину.
-Это было… унизительно. – Глухо сказала Ольга.
-Знаю. Тебе не следовало приходить ко мне домой.
-Кто ж знал…
Прошло еще несколько минут прежде чем Ольга подняла голову и повернулась к Ксении.
-Это твоя жена?
-Да.
Ольга усмехнулась и, перегнувшись через сиденье, достала стаканы с кофе.
-Наверное, уже остыл.
Обе сделали по глотку, и после этого Ксения спросила:
-Зачем ты пришла?
Ответом ей был громкий, чуть истерический смех. Приподняв брови, она ждала, пока Ольга отсмеется.
-Знаешь, - сказала вдруг та, - я почти всегда живу по принципу «сто раз подумай, потом сделай». И никогда не делаю того, что мне не выгодно. Но раз в триста дней случается, что я вдруг просто делаю что-то, не задумываясь, зачем и почему. И каждый раз огребаю, представляешь?
  
Она снова засмеялась и весело посмотрела на Ксению.
-Не знаешь, почему так?
Ксения улыбнулась.
-Не знаю.
-Вот и я не знаю. Иногда мне кажется, что вот я сделаю сейчас этот безумный поступок, и все станет по-другому, и жизнь изменится, и я увижу, что в детских сказках есть доля правды, но я делаю, жизнь не меняется, а «русалочка» по-прежнему остается только полурыбой, полубабой.
-Да. Знакомо.
Ксения посидела еще немного, глядя в окно, как просыпается и оживает ее дом, как выходят из подъезда бабушки, мамы с детьми. Заметила, как колышется штора у окна ее кухни.
-У меня тоже есть партнер, - сказала вдруг Ольга, - ну как партнер… Муж. Только в отличие от тебя, я давно его не люблю.
-Мне казалось, что ты…
-Лесбиянка? Нет. Я так не думаю. Просто люблю сильных людей, а в наше время, к сожалению, таковых больше среди женщин.
Ксения почувствовала, как Ольга кладет руку на ее ладонь, и вздрогнула. Они посмотрели друг на друга.
-Сейчас тебе нужно или идти домой, или поехать со мной, чтобы трахнуть меня настолько жестко, насколько ты можешь, - сказала Ольга.
-Я знаю, - ответила Ксения, и осталась сидеть.
-Она не может тебе это дать, да?
Ксения долго молчала, прежде чем ответить.
-Нет. Не может.
Она почувствовала, как Ольга убирает руку, услышала, как заводится машина, и только когда последний подъезд дома остался позади, позволила себе заплакать.
FORVARD
STOP
BACK
BACK
BACK
PLAY
И ничего уже не изменить. Все, что случилось – то должно было случиться.
Осталось только верить и хранить. И знать, что дальше что-то может измениться.
Поезд прибыл на Курский вокзал точно по времени. Ксюха вышла из вагона последней – спешить ей было некуда, на перроне ее никто не ждал. Разве что московское летнее солнце приветливо светило в глаза, да тетенька-кассир в метро неожиданно улыбнулась, отсчитывая сдачу с «двух поездок».
Адрес у нее был. Лежал, записанный на бумажке, и спрятанный во внутреннем кармашке кошелька. Адрес был, а вот уверенности не было. Ждут ли ее там? Нужна ли она там после таких событий, после стольких месяцев не вместе? Обрадуются ли ей, или она услышит что-то вроде «слишком поздно», и вынуждена будет, словно побитая собака, уползать в свою нору и зализывать теперь уже новые раны. Новые… Как будто старых недостаточно.
И Женька опять пропал… Был бы он на месте, если бы можно было ему хотя бы позвонить, может быть, все сложилось бы иначе, и ехала бы она сейчас вовсе не в Москву, а совсем в другой город и к другим людям.
Но что жалеть? Что сделано – то сделано, назад дороги нет, а впереди ставшая уже традиционной неизвестность.
Она вышла из метро на станции «Коломенская», и пошла переулками, то и дело сверяясь с огромной простыней карты. Тяжелый рюкзак больно бил по пояснице, и Ксюха очень быстро вспотела и устала. Наконец, найдя нужный дом, она присела на лавочку во дворе, поставила рядом рюкзал, и судорожно закурила.
-Ну что, Ксения Михайловна, - спросила весело и вслух, - а дальше-то что? Дом ты нашла, а подняться и позвонить кишка тонка?
Вспомнилась вдруг последняя встреча. Даже не встреча скорее, а последнее прощание – и тонны болючих слов, сказанных друг другу, и боль, и слезы – не свои, чужие, свои-то вынести было бы гораздо легче. И презрительно брошенное «не появляйся в моей жизни больше».
Она и не планировала появляться. Кто ж знал, что все сложится вот так, и станет таким дурацким и нелепым, и – что самое поразительное – станет ненужным. Как вообще может стать ненужным то, что было так важно на протяжении всех этих лет? А вот стало. И на смену огню пришло равнодушие.