Play (СИ)

-Говорят, нас скоро расформируют, - сказал Паша, руководитель службы поддержки. – Как будто руководство больше не устраивает работа технического отдела.
-А разве у руководства есть основания так считать? – удивилась Ксения.
Паша замялся, переглянулся с Сергеем – ведущим программистом – и потупил глаза.
-Нет, оснований нет, но…
-Значит, всё это слухи и провокация. Странно, что вы способствуете их распространению.
Ответить или как-то отреагировать на это не успел никто: Ксения волшебным образом пропорхнула мимо стойки Инги и скрылась в своем кабинете. Едва захлопнулась тяжелая дверь, как телефон на столе замигал всем разноцветьем кнопок и сигналов.
Ксения кинула на кресло сумку, положила на полку очки, и открыла крышку ноутбука. В дверь постучали.
-Заходи.
-Ксения Егоровна, вас с самого утра пытается вызвонить Хемуров, что я должна ему сказать?
Инга стояла в дверном проеме, едва просунув в него голову, по обыкновению красивая и напуганная. Вцепилась в блокнот, дурочка, словно кто-то через мгновение отнимет его и всё полетит к черту: намеченные встречи не состоятся, совещания провалятся, а абонемент в фитнес-клуб останется бесполезным не продленным кусочком пластика.
-Скажи ему, что наших юристов не устроил тот вариант договора, что он прислал. Правки были ему высланы еще в пятницу, и я готова обсудить только содержание, а не сам факт их существования. Что еще?
-Совещание у Николая Александровича состоится сегодня в два, вы просили предоставить отчетность по пиар-мероприятиям, но пиар-отдел не успел выслать всё необходимое...
-В жопу пиар-отдел. – Ксения проверяла почту, не поднимая глаз на Ингу, но знала, что та старательно записывает каждое слово в блокнот. – Если отчета не будет у меня на столе через тридцать минут, то пиар-отдел перестанет существовать как экономическая и географическая единица в принципе. Что еще?
-Стенд на конференцию в Париже выкуплен, нужно решить вопрос, кто из сотрудников едет.
Кто едет – кто едет… Черт его знает, кто едет, в нынешней-то ситуации… Хоть никого не отправляй, честное слово.
-Захарова, Райский, Илющенко.
Инга только глазами зыркнула в ответ на это заявление, и продолжила строчить в блокноте. Ничего, девочка. Поверь мне, в сложившемся положении, это самый верный выход. Другого и быть не может.
В почте не было ничего интересного – обычная деловая переписка, пара открыток с пожеланиями благополучия и письмо от Аси с указаниями, что нужно привезти вечером домой.
-Что-то еще? – Поинтересовалась Ксения, удаляя последнее письмо со спамом.
-График встреч у вас на столе, новое кресло привезут в среду, вас хотел видеть Баташов, я передала, что вы перезвоните.
-Прекрасно. На сегодня никого не назначай, в пятницу в 17-00 я обедаю с Асей, после этого в офисе уже не появлюсь, так что если что-то намечено – отмени. Закажи букет белых тюльпанов моему психологу, в карточке напиши: «Спасибо», подписывать не нужно. Остальное в текущем порядке.
Ручка еще пару секунд поскрипела по бумаге, после этого раздался звук захлопнувшегося блокнота и скрип двери.
-Спасибо, Инга.
Ну что тут скажешь? Прав был Женька, в сто тысяч миллионный раз прав – решение уже давно было принято. И ничего здесь не попишешь.
FORVARD
Компьютер шумел уже просто невыносимо. Каждый оборот вентилятора впивался в затылок назойливым скрипом и пробуривал дырку во лбу. Как Ксюша умудряется проводить с этим чудовищем десять часов в сутки?
Ася с чувством облегчения нажала на кнопку «отправить» и перевела компьютер в режим ожидания. Вот так-то лучше. Честное слово, гораздо спокойнее было бы позвонить по мобильному и передать всю информацию в двух словах. Но Ксюша страх как не любит звонков посреди рабочего дня, а писать эсэмэс еще сложнее, чем слушать постоянное гудение.
В квартире царил порядок и свежий воздух: с самого утра Ася вымыла окна и оставила их открытыми для просушки. Какая замечательная пора – лето! Ветерок, проникающий в окна, ласково овевает всё, что встречается на его пути, солнышко светит мягко и весело. Даже тучи на небе кажутся не мрачными вестниками дождя, а незаметными кулинарами, изобретающими то воздушное мороженое, то белое-белое суфле.
  
Ася вооружилась тряпкой и принялась протирать полки в гостиной. Среди книг о приключениях, путешествиях, и любви, целый стенд занимала литература о маркетинге, философии, психологии и, конечно же, истории. Интересно, настанет ли снова то благословенное время, когда у Ксюшки будет минутка, чтобы погладить ладошкой корешки, выбрать книжку с самым неблагозвучным названием, и перелистать её ласково, с любовью – как старому другу улыбнуться, как кошку за ухом почесать?
Сумасшедший она ребенок. Всё бежит, торопится куда-то, боясь опоздать, и не понимает, что радость и счастье в другом – в тишине, покое, волшебном запахе старых книг.
Кирилла так и нет… Ксюше всё равно, конечно, но вдруг с ним что-то случилось? Господи, только бы не беда, пожалуйста, Господи… Только бы всё у него было хорошо – загулял с девушкой, например, или совсем заработался. Хоть бы приехал прямо сегодня же, довольный, радостный, трезвый. Хоть бы улыбался и рассказывал о своих делах – так же, как это было несколько лет назад. Хоть бы…
Звонок в дверь заставил Асю выронить тряпку и метнуться к прихожей. Только бы это был он, только бы был здоров и улыбался, только бы был трезв и счастлив…
Лязгнула щеколда, повернулся в замке ключ, и на пороге предстал – кто бы мог подумать! – Кирилл.
-Привет, мам, - сказал он, подмигивая заплывшим глазом и скидывая на пол потрепанный рюкзак. – Твоя сучка дома?
BACK
-Ты скучаешь по маме? - спросила Окси.
Кирилл немного помедлил с ответом. Ему не хотелось говорить. Хотелось гладить мягкие, сладко пахнущие волосы и накручивать на палец длинный локон.
-Немного, - недовольно сказал он, когда пауза уже чересчур затянулась. - Соскучился по пирогу с мясом и борщу со сметаной. Та хреновая еда, которую нам подсовывают в училище, очень помогает в тоске по дому.
-А я не скучаю. Если бы у меня была возможность остаться в Питере на каникулы, я бы так и сделала.
Она не лгала, и Кирилл это знал, но знал он и еще кое-что: она ждала приглашения. "Детка, хочешь познакомиться с моей мамой?" - кажется, так это делается. Или "Милая, поехали к чертовой матушке".
Кирилл немного резче, чем стоило бы, убрал руку Окси со своего живота и сел на кровати. Черты его лица, и без того жестковатые, заострились еще сильнее.
Он думал о теплых маминых руках, пахнущих детским кремом. Этими руками она гладила его по спине, укладывая спать. И этот долбанный запах преследовал его всю жизнь. Он думал о старом скрипящем диване в хрущевской "двушке" на улице Горького. Думал о диснеевских мультфильмах по выходным, о рыбалке на рассвете, о хлестком ремне, щелкающем по джинсам. И еще о том, что уже никогда всё не будет как раньше.
-Мне надо ехать, - сказал Кирилл, поднимаясь на ноги и застегивая пуговицы на форменных брюках. - Поезд в девять, надо успеть забрать вещи.
-Хочешь, я тебя провожу? - в интонациях Окси и следа не осталось от былой расслабленности. Теперь это был собранный, полуделовой тон лучшей подруги. Она одернула задравшуюся юбку, подошла к подоконнику и закурила коричневую сигариллку.
-Хочу. Аяновские предки обещали дать ему машину, а он обещал меня отвезти.
Натянув майку, Кирилл одной рукой сунул в рот сигарету, а другой обнял Окси за талию.
-Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной, но мне некуда тебя пригласить, - сказал он.
-Почему? - удивилась Окси. На её лице расплылась невольная улыбка. Всё-таки он хотел бы! Хотел бы!
-У меня нет дома. И у матери тоже.
-Как это? Она что, живет на вокзале?