Play (СИ)

-Но это мне ничего не даст, - с горечью закончила Ксения.
-Именно, - улыбнулась Ольга, - они хотели слить тебя из компании, но пока ты была в структуре, это было невозможно.
-И они вывели меня в отдельный проект, чтобы закрыть его вместе со мной.
Теперь ей все стало ясно. Ольга отдавала ей козыри, когда на руках ее противника был флеш-рояль. Эти козыри больше ничего не решали. Все было кончено.
FORVARD
Это был редкий дневной час, когда в Москве практически не было пробок. Ксения гнала по бульварному кольцу, уставившись в одну точку и почти не обращая внимания на дорогу. В ее висках колотилась одна мысль: «Кончено. Кончено. Кончено».
Ей дадут поработать еще совсем немного. Ей не дадут запустить проект. Ей предложат какое-нибудь ничего не значащее место в дочерней структуре, и когда она откажется – выкинут к чертовой матери. Все, ради чего она работала все эти годы, улетит к чертовой матери.
Держа одной рукой руль, она другой достала телефон. Десять цифр. Пауза. И – металлический холодный голос: «Абонент находится вне зоны действия сети».
-Черт бы тебя побрал! – Крикнула Ксения в сердцах и бросила телефон на сиденье.
Машина сделала крутой разворот и влетела во двор, ударившись передним бампером о сугроб. Ксения рванула дверь, и вылетела наружу. В подъезде, на подоконнике, кто-то сидел, и этот кто-то показался ей очень знакомым. Она сделала еще несколько шагов и узнала Асю. Рядом с ней, опираясь локтями о перила, стоял Федор.
-Вы что, шутите? – Пронеслось у нее в голове, и понадобилось огромнейшее, бесконечное усилие, чтобы не сказать того же самого вслух.
-Здравствуйте, - сказал тем временем Федор.
-Привет, Ксюшка, - Ася. Обеспокоенная, встревоженная и… смущенная Ася, - ты чего так рано?
-Взяла отгул. А почему вы здесь, а не дома?
-Мы как раз шли домой, - быстро сказала Ася, кинув взгляд на серьезного и важного Федора, - я обещала Феде напоить его кофе.
Феде. Феде. Феде.
-Неожиданно встретить вас здесь, - Ксения теперь смотрела на Федора тоже, - как так вышло?
-Я позвонил несколько дней назад по номеру, на который вы звонили с моего телефона. Хотел сказать, что с девушкой, которую мы спасали, все в порядке.
-А трубку взяла я, - добавила Ася.
А трубку взяла она. И они побеседовали. Да так, что решили как-нибудь встретиться. И вот теперь она ведет его пить кофе. Пить кофе. В наш дом. Его.
-Так давайте поднимемся, - улыбнулась Ксения, - я не буду вам мешать – только заберу несколько вещей, и сразу уеду.
Она широкими шагами пошла вверх по ступенькам, не оборачиваясь и не слыша, что говорила ей вслед Ася.
Стоило ей зайти в квартиру, как слуха немедленно коснулся странный шум. Шум доносился из комнаты Кирилла, а в прихожей – о ужас – стояли мужские армейские ботинки.
Думать было некогда. Ксения бросила на пол сумку, схватила в одну руку оба ботинка, и побежала в Кириллову комнату. Она успела как раз вовремя, чтобы оттащить от окровавленного Кирилла не менее окровавленную Леку, и захлопнуть накрепко дверь.
-Заткнулись, оба! – Прошипела она, и что-то было в этом шипении такое, от чего в комнате немедленно стало тихо.
Она осмотрела лежащего на полу Кирилла. Здорово его Лека отделала – физиономия была исцарапана, а на подбородке наливался кровоподтек.
-Обтирайся, - она бросила ему на грудь пачку салфеток, и шагнула к Леке.
Здесь дела были похуже.
-Сильна ты, мать, - хмыкнула Ксения, осматривая распухшие пальцы на ее руке. И добавила, - значит, так. Сейчас вы оба потихоньку выходите на улицу. Тихо, как мышки. Ведете себя так, словно ничего не случилось. И ждете меня у машины. Всем ясно?
Дождалась двух кивков, и вышла из комнаты. На кухне раздавался шум – Ася готовила кофе, Федор сидел на стуле и покачивался взад-вперед.
-Ась, я сейчас уеду, буду поздно, - сказала Ксения, заглядывая внутрь, - если что – на телефоне.
-А кофе? – Жалко и растерянно спросила Ася.
-Времени нет, - Ксения мотнула головой и покосилась на Федора, - приятно было снова вас увидеть. Если куда-нибудь поедете – ведите осторожно, пожалуйста.
  
И вышла из дома.
Оба участника сражения ждали ее у машины – Кирилл прислонился к багажнику, Лека стояла чуть поодаль.
-Садитесь, - скомандовала Ксения, и завела мотор.
Всю дорогу до травмопункта она запрещала себе думать. Знала: стоит хотя бы одной мысли проникнуть в сознание – и будет беда.
Приехав, отправила Леку делать рентген, а сама взяла Кирилла за руку и отвела в сторону.
-Держи, - сунула в руку ключи и листок блокнота, - это квартира моего друга. Поймай машину и езжай туда. Я скоро приеду.
Он странно посмотрел на нее, но спорить не стал.
Вскоре из кабинета вышла Лека.
-Красиво, - сказала Ксения, посмотрев на ее загипсованную руку, - отвезти тебя домой?
Но прежде они заехали в кафе попить кофе. Что-то ели, о чем-то говорили – Ксения даже не понимала, о чем. Она по-прежнему дала себе установку: ни о чем не думать.
Отвезла Леку домой, и поехала на Женькину квартиру.
Кирилл встретил ее на пороге – весь в зеленке, серый какой-то и, кажется, смущенный.
-Давай потом, ладно? – Попросила Ксения из последних сил. – Мне нужно хотя бы полчаса. Хотя бы пол.
С этими словами она как была – в одежде – прошла в комнату и упала лицом вниз на кровать.
И тут пришли мысли.
FORVARD
Темнота. Темнота. Темнота.
Она окружает, со всех сторон окружает, и не дает дышать. Жизнь, на которую было потрачено так много, не стоит больше ничего.
Боль. Когда-то ей казалось, что больнее уже быть не может просто потому, что должна же быть у боли хоть какая-то грань, хоть какой-то предел? Оказалось – нет. Предела нет. И может, может быть еще больнее – больнее, чем тогда. Больнее и горче.
Поплакать бы. Разрыдаться, изо всех сил, навзрыд, вылить из себя хоть несколько капель того, что раздирает душу на тысячи осколков, и впивается, впивается, не дает дышать.
Женька… Где же ты, Женька? Где ты сейчас, когда ты так сильно нужен? Когда все катится к черту, рядом должен быть друг, иначе какой вообще во всем этом смысл?
-Ксюха.
Она дернулась, как от удара, повернулась на спину в судорожной надежде, но увидела только Кирилла.
-Уходи, - прохрипела, - прошу тебя, уходи.
Он сделал шаг назад, но остался.
-Я больше не хочу играть в эту игру, - сказала она сквозь боль, - это слишком дорого стоит. Ты ненавидишь меня. Ты стараешься сделать вид, что это не так. Но это так, и этого ничто не изменит. Хватит. Больше не нужно притворяться.
Он молча смотрел на нее сверху вниз, не делая ни единого движения.
-Все это время я должна была сделать только одно. Я должна была сказать тебе «прости». Но я не сказала. А теперь уже слишком поздно.
Его скулы сделали движение вверх-вниз.
-Все эти годы значение имела только твоя мать. Я создала вокруг нее вакуум, надеясь, что в этом вакууме она будет счастлива. И в этот вакуум я бросала все – тебя, твою жизнь, жизнь моих друзей, и свою тоже. Я не знаю, стоило ли оно того, но теперь я проиграла. Окончательно и бесповоротно. И самое малое, что я могу сейчас сделать – это отпустить тебя.
Она не поверила своим глазам, когда он сделал шаг, но не назад, а вперед. И опустился рядом с ней на кровать. Он смотрел, и в его глазах она впервые в жизни увидела ее. Ее карие глаза, ее прищур, ее силу и стойкость.
-Что у тебя произошло? – Спросил он хрипло. – Расскажи мне.
И тогда пришли слезы.
Она рыдала, уткнувшись носом в его бедро, и чувствовала, как его грубые пальцы бестолково и смущенно гладят ее волосы. Она говорила обрывочно, невпопад, сбиваясь и начиная снова. А он все слушал, и слушал, и не делал никаких попыток уйти. И эта боль, боль, разделенная с кем-то, боль, ополовиненная и разлитая в два сосуда, вдруг стала не такой непереносимой, как была раньше. Она уменьшилась, и спряталась в уголке уставшего сердца.