Play (СИ)

-А за что? – Поинтересовался Кличка. – Только за то, что твоя мать ее любит?
Нет. Он ненавидел ее не за это. Вернее, не только за это, но говорить об истинной причине, о том, что свербило в душе и выливалось горечью, он не был готов даже с Кличкой.
-А что, этого мало? – Спросил он. – Мать была нормальной теткой до нее, это она ее такой сделала.
Кличка снова надолго замолчал. А потом прислал сразу большое сообщение.
-Я все еще думаю, что подружиться – единственный выход, чувак. Если ты находишься в неподходящих условиях, надо или менять их, или выжать из них максимум. Менять их ты пока не можешь, значит, остается второй вариант. Расслабься, прекрати с ней воевать, и посмотри, что будет. Во всяком случае, если после этого ты захочешь ей вмазать – это будет сделать проще, когда она расслабится. Боюсь, что больше мне тебе посоветовать нечего.
Кирилл все еще думал над словами Клички, а тот уже быстро попрощался и ушел в оффлайн.
Значит, подружиться? А что, может, это и выход – затаиться, чтобы она успокоилась, перестала ждать от него подставы, и тогда ударить, да так, чтобы она уже никогда не поднялась с колен.
Но подружиться… Это значит – улыбаться. Это значит – выполнять ее идиотские правила, подчиняться, прогибаться. Сможет ли он? Хватит ли сил спрятать ту ненависть, что заливает глаза всякий раз, когда она попадается на его пути?
-В конце концов, мужик я или нет? – Вслух сказал Кирилл, цыкнул на обернувшегося на звук пацана, и пошел расплачиваться.
Надо еще заехать к Окси. А там посмотрим.
PAUSE
PLAY
Первые недели в новой должности принесли миллион забот, и ровно четырнадцать бессонных ночей. Ксения проводила в офисе по пятнадцать часов, и все равно этого было недостаточно. Ее компании выделили отдельное помещение на Кузнецком мосту, из которого одна комната ушла под ее кабинет, еще одна – под кабинет бухгалтерии, самая большая стала конференц-залом, а остальное пространство оборудовали как модный в этом сезоне «опен спэйс», когда сотрудники сидели, отгороженные друг от друга только тонкими, не достигающими потолка, перегородками.
Штат был набран почти полностью, должностные инструкции написаны, и только после этого началась главная работа – составление планов реализации, технических описаний проектов, и прочей документации.
У Инги теперь была новая шикарная стойка прямо у входа в офис, и за этой стойкой она живо навела уют – расставила свои телефоны, компьютер, фотографии в красивых рамочках и стойки с папками для документов.
Такой же порядок она навела и у Ксении – та бы ни в жизнь не стала этим заниматься, но усилия Инги оценила по достоинству.
На первое совещание вдруг явилась Будина. Заняла место в самом конце стола, и молча слушала, не пытаясь вставить ни слова. С тех пор так и повелось – она приходила на утренние оперативки, на пятничные совещания, и даже на те, что Ксения назначала вне графика, приходила тоже. Ксения злорадно думала о том, что никакого отдельного кабинета ей не дали, и сидит она, представительница начальства, вместе со всеми, в маленькой клетушке и на небольшом кресле.
Сегодня Ксения сама пригласила к себе Будину, и отдавая Инге распоряжение, улыбалась про себя, готовясь к представлению.
Ольга вошла в кабинет без стука, демонстрируя близость начальству, и красиво покачивая бедрами. Ксения оценила все – и короткую юбку, обтягивающую стройные бедра, и высокие каблуки, и строгий пиджак, в вырезе которого была явно видна ложбинка грудей.
-Присаживайтесь, - сказала она, кивая на кресло, - есть разговор.
-Слушаю, - очаровательно улыбнулась Будина, изящно устраиваясь в кресле и закидывая ногу на ногу, демонстрируя безупречные голени и лодыжки.
Ксения хохотнула про себя, и продолжила:
-Знакомьтесь. Ира, это Ольга – независимый консультант-аудитор. Ольга, это Ирина – зависимый аудитор-консультант.
Она чуть не засмеялась в голос, глядя, как Ольга на глазах бледнеет, заметив, наконец, в соседнем кресле улыбающуюся Ирку.
  
-И что это значит? – Спросила Будина срывающимся от раздражения голосом.
Ксения пожала плечами.
-Это значит только то, что я сказала. Как я уже говорила, я против вашего вмешательства в оперативную деятельность компании, и потому ввела ставку консультанта, который будет курировать процесс с нашей стороны и отчитываться непосредственно перед вами.
Будина посмотрела на свои ноги, видимо, пытаясь успокоиться. Ксения веселилась вовсю.
-Ира, согласуйте с госпожой Будиной график отчетности, и договоритесь о схеме взаимодействия, - сказала она, хамя радостно и виртуозно, - пожалуй, у меня все.
Ольга – надо отдать ей должное – быстро взяла себя в руки, и выглядела практически нормально.
-Не волнуйтесь, госпожа Ковальская, - сказала она, - думаю, мы с Ириной найдем общий язык, и вместе построим такую схему, которая устроит всех.
Она поднялась с кресла, и повела подбородком в сторону Иры.
-Ирина, после того, как закончите с Ксенией, зайдите, пожалуйста, ко мне.
И вышла, постукивая каблучками.
Стоило двери за ней закрыться, как Ира выбралась из кресла, и пересела на край Ксениного стола.
-Ковальская, - задумчиво начала она, - а что все это было?
-Если бы мы были мужиками, я бы сказала, что это было мерянье яйцами, - хмыкнула Ксения, - но поскольку мы в некотором роде женщины, то будем считать, что мерялись сиськами.
-Ого, - восхитилась Ира, - Ковальская, ты ругаешься? Значит, дело серьезное. Я начинаю сомневаться, что идея пойти на тебя работать была такой уж хорошей.
Ксения рукой спихнула ее со стола и засмеялась.
-Не переживай, твоей задачей будет всего лишь контролировать объем информации, который будет поступать к Будиной. Я не хочу, чтобы она вмешивалась в процесс, а ты мне в этом поможешь.
С этого дня так и повелось. Ксения выстраивала процесс, ежедневно выдавая Ире очередную порцию документов, а Ира в свою очередь делала из этих документов отчет и относила их Будиной. И ясно было, что это лишь временное затишье, но все участники старательно делали вид, что совершенно довольны друг другом.
Ксения теперь приезжала домой заполночь – бросала одежду на пол, шла в душ, а оттуда – в кровать, к Асе. Та не спала – ждала, когда Ксения влезет под одеяло, обнимала, целовала уставший лоб, и, шепча успокаивающие слова, гладила по спине, пока Ксения не проваливалась в беспокойный сон.
Они почти не разговаривали – у Ксении не было сил, а Ася боялась, что разговор вернется к обсуждению того, что случилось на даче. Пока однажды не приехал Кирилл.
Это было субботнее утро, Ксения еще спала, утомленная рабочей неделей, а Ася возилась на кухне, когда прозвенел звонок. Вытирая руки полотенцем, она вышла в коридор и открыла дверь. На пороге стоял ее сын, но – удивительное дело! – он был трезвым, чисто одетым, держал в руках букет цветов и, кажется, даже улыбался.
-Привет, мам, - сказал он, и Ася сжалась в ожидании продолжения, - прости, что без предупреждения. Ничего, что я с другом?
Она уронила полотенце и посмотрела на стоящего рядом с Антоном невысокого крепкого парня.
-Здравствуйте, - сказал тот, - меня зовут Ян, но все называют меня Аяном. Простите, что мы вот так, как снег на голову.
Ася, наконец, отмерла, и посторонилась.
-Проходите, ребята, конечно, проходите. Кирилл, а цветы, они…
-Ксении, - перебил сын, - она дома?
Ася испугалась, что сейчас упадет в обморок – ее вдруг качнуло, стены поплыли перед глазами. Это ее сын? Или это какая-то идиотская шутка, после которой все станет еще хуже?
-Ксюша спит, - сказала она, - она очень устала, и отсыпается. А что ты от нее хочешь?
Следующие слова Кирилла снова заставили ее качнуться.
-Я хочу перед ней извиниться.
Невероятно, но факт – это был правда ее сын, но какой-то совершенно новый. Он кинул вещи в комнату, и вышел вместе с Аяном на кухню пить чай. И сидел, и отщипывал кусочки от кекса, и рассказывал об учебе в училище. А когда из ванной выползла растрепанная, сонная Ксения, он встал навытяжку, поздоровался, и протянул свой букет.