Play (СИ)

Александра Соколова
PLAY
Скоро закончится день.
Разбегутся по небу твои и мои самолеты.
И сомкнется в единый замок 
Всё то, что было когда-то прожито.
Эпилог.
Тонкий вечер укутал город шалью из ярких огоньков и неслучайных встреч. Черный «Мерседес» остановился на светофоре. Загремел по мусоропроводу белый матовый пакет, полный бутылок из-под пива. Лёг на стол приказ об отчислении. Заиграла у соседей развеселая песня. Вырвался изо рта и размазался по асфальту плевок.
Все участники заняли свои места. Все статисты напружинили ноги. Они пока еще только серые фигуры, застывшие в ожидании. Для того чтобы они ожили, нужна только малость.
Нужно нажать на кнопку
PLAY
Повсюду были разбросаны сумки и чемоданы. Казалось, что никуда от них не деться – только сделай шаг, и обязательно наткнешься на еще один – красный, огромный, с колесами, или изящный черный, с длинной серой ручкой, или оранжевый, сверкающий пластиковым боком.
Собрана была даже маленькая сумка с провизией – в дорогу. Она стояла на стуле в прихожей, ненавистно-раздутая, синяя. А рядом с ней – простой черный плащ, небрежно кинутый на столик.
И стучало в висках, и холодило ладони, и в голове звучало речтативом: «Несмейрыдатьнесмейрыдатьнесмейрыдать». Впрочем, и слез-то не было. Они острыми льдинками застыли в глазах, делая их из зеленых почти изумрудными.
-Присядем на дорожку?
-Присядем.
Сели прямо на чемоданы. И мелькнула мысль – может быть, просто не вставать с этого огромного куска пластика? Может быть, вцепиться в него руками и ногами, лечь животом, и тогда, тогда, может быть, все станет по-другому?
-Я…
-Я…
Они заговорили одновременно, и одновременно же замолчали. Поднялись на ноги. Неловко обнялись.
-Позвони мне, когда… доберешься.
-Конечно.
Звонок в дверь прозвучал набатом, от которого некуда было спрятаться. Как же она не догадалась выкрутить этот звонок к чертовой матери? Водитель вошел, и деловито подхватил все чемоданы разом.
Они остановились на пороге.
-Позвони мне, когда…
-Конечно.
А потом дверь захлопнулась. И этот звук – о господи, она точно знала, что этот звук будет теперь преследовать ее всю оставшуюся жизнь, но не ожидала, что именно он растопит лед в глазах, и из них потоком хлынет все то, что она так и не смогла сказать, и так и не смогла сделать.
Она кинулась в ванную, кулем свалилась там прямо на кафельный пол, и зарыдала, уткнувшись в белый махровый халат.
В кармане халата что-то хрустело. Она сунула руку в карман и вынула конверт. Простой конверт, белый конверт, конверт без марки и без подписи.
И долго-долго она крутила его в руках, поливая слезами, и думала о том, нужно ли, стоит ли, имеет ли значение, откроет она его, или нет…
STOP
BACK
Длинные пальцы сомкнулись вокруг серебристой выпуклости бокала. Сжались так тесно, что еще немного – и на пол посыпались бы осколки. И было чувство, словно это не бокал напрягся в тесном объятии, а сердце, и что именно его сжали вдруг неожиданно вспотевшими пальцами.
От яркого солнца слезились глаза. Лучи проникали в номер гостиницы незваными бесцеремонными гостями, выхватывая из серости желтые обои, белесый ночник и разбросанные по полу летние вещи. Пора.
Ни единое слово на свете не несет собою столько противоречий, как короткое и емкое «пора». «Пора домой» – и вот из ног к голове поднимается радость и предвкушение. «Пора домой» - и сердце бухает в пятки, стыдливо ноя и пряча в уголках глаз боль. «Пора домой» - и возвращается надежда. «Пора домой» - и разбивается мечта. Мечта, длинною в целую жизнь.
Ксения поставила пустой бокал на столик, подошла к окну, прищурилась и отдернула занавеску, отдавая номер целиком во власть яркого южного солнца. Вдалеке виднелся огромный песочный ковер, сплошь уставленный белыми шезлонгами и украшенный разноцветными зонтиками. Она опустила голову и посмотрела на подоконник. Солнечные блики переместились с лица на темноволосую макушку.
  
-Ну что ты маешься?
Ася подошла сзади, незаметная и неслышимая. Протянув руку поверх плеча, задернула шторы. Ксения возражать не стала.
-Домой не хочется, - коротко ответила она, разворачиваясь и забираясь с ногами на подоконник. Теперь для солнца осталась всего лишь маленькая щель между двумя портьерами, но и этого было достаточно для того, чтобы жить, а не считать минуты утекающего в никуда счастья.
Ася улыбнулась и опустила руки на Ксюшины колени. Под её ладонями мышцы сжались, напряглись и тут же расслабились. Ксения судорожно сглотнула и заставила себя улыбнуться.
-Давай останемся здесь навсегда? Купим квартиру в Южном Гоа, будем каждое утро купаться в море и ездить на работу на мотороллере. Или построим маленький отель где-нибудь недалеко от Нану Бич Резорт. С бассейном, шейками и аювердическими процедурами.
Немного поколебавшись, Ася качнула головой:
-Мне кажется, тебе не этого хочется, Ксюш.
Печальным, грустным взглядом, в котором перемешались и растерянность, и бессилие, и чувство вины, посмотрела Ксения на Асю и смахнула её руки со своих колен.
-Сейчас мне хочется пообедать и выпить еще шампанского. Что скажешь? Как раз успеем до отъезда.
Скрестив руки на груди, Ася задумчиво пожала плечами.
-Хорошо, - сказала она, - иди вниз, я спущусь через несколько минут.
Ксения послушно слезла с подоконника, взяла небрежно свисающую со стула сумку, и вышла из номера. Вестибюль гостиницы встретил её всё тем же ярким солнечным светом. Большая часть отдыхающих в этот час была уже на пляже, и коридоры оказались пустынными и гулкими. Ксюша медленно ступала по коврам, шаг за шагом приближаясь к ступенькам. Шел две тысячи одиннадцатый год. До отъезда в Москву оставалось менее пяти часов.
BACK
Во дворе дома снова началась стройка. Бывшую детскую площадку огородили забором, повесили плакат с извинениями, и набросали огромные кучи мусора. От подъездов к забору потянулись толстые черные провода, мешающие проходу пешеходов. Единственный проезд ко двору оказался намертво перекрыт огромной бетономешалкой.
И всё это можно было бы пережить, смириться и не обращать внимания, если бы не огромные клубы пыли, заполонившие собой всё пространство, бывшее когда-то не особенно чистым и не слишком свежим, но всё же воздухом.
Ксения быстрым шагом проскочила мимо бетономешалки, оглушительно чихнула и, чертыхаясь, забежала в подъезд. Здесь было слегка прохладнее и можно было дышать без риска умереть от загазованности легких. Верная своим привычкам, она не стала подниматься на лифте, а легко преодолела четыре лестничных пролета. Дверь в квартиру была открыта.
-Привет, - радостно улыбнулась стоящая на пороге Ася. – А я тебя из окна увидела.
Ксения фыркнула и вошла в дом. Тоже мне, удивила. Как будто это не было ежедневным ритуалом – высматривание в окно, открывание дверей и ожидание на пороге. Еще одна привычка, которая то умиляла, то раздражала – в зависимости от настроения.
Ася забрала из Ксениных рук портфель, унесла его в комнату и скрылась на кухне. Ксения осталась раздеваться. После долгого рабочего дня она с особым удовольствием избавилась от туфель на высоком каблуке, повесила на вешалку легкий шарф и расстегнула пиджак.
-Ась, - крикнула, проходя по коридору в спальню, - где мои шорты синие?
-Слева на нижней полке, - откликнулась из кухни Ася. Вместе с её голосом до Ксении донеслись звуки, а следом и запахи готовящегося ужина.
В спальне, как и во всей квартире, царил идеальный порядок. Большая двуспальная кровать утопала в пушистом покрывале, зеркала встроенных шкафов были надраены до блеска, и даже книги на прикроватных тумбочках располагались аккуратной стопкой, точно по размеру – от большего к меньшему.