Воровка (ЛП)

Готова ли я к этому? Готова ли я попытаться полюбить, когда любовь может закончиться ужасающей потерей?
И есть ли у меня выбор?
Нет, у меня его нет. Я слишком увлечена. Его смерть разорвет меня на части. Даже если бы я разорвала отношения с Антонио прямо сейчас, даже если бы я больше никогда не видела его, уже слишком поздно.
Со мной уже случилось то, чего я боялась больше всего.
Я влюбилась в Антонио Моретти.
Глава 25
Лучия
Как ни странно, осознав, что влюбилась в самого опасного мужчину Венеции, я не бронирую первый же рейс из Италии. Вместо этого я выворачиваю наизнанку свой шкаф, одержимая мыслью о том, что надеть на свидание.
Черное приталенное платье-футляр длиной до колена отбрасывается как слишком деловое. Я примеряю мягкое платье-свитер кремового цвета, которое обнимает мои изгибы во всех нужных местах, но, зная себя, я, скорее всего, испорчу его, ляпнув пасту на грудь. Наконец я останавливаюсь на изумрудно-зеленом платье с запахом. Платье, приталенное с V-образным глубоким вырезом, юбка свободная и струящаяся, заканчивается чуть выше колен. Ткань ― смесь шелка и шерстяного трикотажа, и она ощущается теплой на моей коже.
Во вторник вечером я уделяю макияжу больше времени, чем обычно. Я использую все средства — основу, тушь, румяна и крашу губы ярко-красной помадой. Почти сорок пять минут я пытаюсь уложить волосы в шикарную прическу, прежде чем сдаюсь и оставляю их распущенными. Уступая холоду, я надеваю платье с коричневыми замшевыми сапогами до колена и накидываю шаль для дополнительного тепла.
Звонок в дверь раздается ровно в семь. Я надеваю мамин кулон, в последний раз смотрюсь в зеркало и отправляюсь в гостиную, чтобы открыть дверь.
Там стоит Антонио в безупречно сшитом костюме, белой рубашке и галстуке с тонким узором. Его волосы расчесаны, он свежевыбрит и выглядит просто потрясающе.
Не буду врать — мне хочется затащить его в дом и изнасиловать.
Он оценивает мой внешний вид, и тепло наполняет его взгляд.
― Ты прекрасно выглядишь. ― Его взгляд скользит по моему телу и останавливается на моих сапогах. ― Эти каблуки выглядят угрожающе.
Я ухмыляюсь.
― Думаю, тебе стоит помнить о том, что нужно вести себя прилично. ― Это провоцирующие слова для такого властного мужчины, как Антонио. С таким же успехом я могла помахать красным флагом перед быком.
― Зачем мне это делать? Звучит скучно. ― Он лезет в пиджак и достает плоскую коробочку размером примерно с мою руку. ― У меня есть кое-что для тебя.
― Это похоже на ювелирные украшения. ― Я бросаю на него настороженный взгляд. ― Антонио, ты не можешь постоянно мне что-то покупать.
― Это ты так считаешь. ― Он протягивает мне ее. ― Открой.
Я смотрю на него. Что бы ни было в коробочке, ему важно, чтобы мне понравилась.
Я открываю крышечку.
Это браслет. Но не просто браслет. Шесть рубинов, каждый размером с мой большой палец, оправлены в сложную филигрань, а золотые усики обвиваются вокруг драгоценных камней, словно лианы. Рубины сверкают и переливаются на фоне золота, ловя свет при каждом движении.
Я сглатываю. Это украшение было создано в дополнение кулону моей матери, который я ежедневно ношу на шее. Филигранная работа идентична. Цвет камней идеально совпадает.
Это… невероятно.
Я смотрю на мужчину, стоящего передо мной.
― Ты сделал это на заказ, ― шепчу я.
Он осторожно кивает.
― Да. Тебе нравится?
― Мне нравится. ― Я смаргиваю слезы, прежде чем они успевают пролиться. Если бы моя мама была жива, она бы оттащила меня в сторону и сказала, что Антонио нельзя упускать. ― Когда ты заказал его?
― Дай мне свою руку. ― Я протягиваю ему правую руку, и он застегивает браслет на моем запястье. ― Я заказал его в тот день, когда ты украла мою картину из квартиры Даниэля Росси.
― Повторяю, это не твоя картина, ― автоматически говорю я. Затем его слова доходят до меня. ― В тот день, когда я украла Тициана из квартиры Даниэля Росси? Но это была только вторая наша встреча. Ты меня совсем не знал. Ты был так уверен, что я пересплю с тобой?
 
― Вовсе нет. ― Он подмигивает мне. ― Я люблю мыслить позитивно, как советуют в книгах о личном росте. Ставить себе цели.
Мне приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться.
― Цели?
― Именно, ― соглашается он. Его выражение лица становится серьезным. ― Я не знал, что ты переспишь со мной, Лучия. Я надеялся на это, да, но никогда не принимал тебя как должное. ― Его пальцы гладят мое запястье. ― Я сделал это, потому что думал, что тебе понравится. ― Пауза. ― Я готов на все, чтобы сделать тебя счастливой.
Я прикасаюсь к браслету. Вероятно, он стоит больше денег, чем я заработала в своей жизни, но не поэтому я стараюсь не расплакаться. В конце концов, Антонио — самый богатый человек в Италии. У него много денег.
Но, как и мебель, которую он мне купил, как и бело-голубая ваза с гиацинтами, которую он прислал мне на работу, это подарок от заботящегося человека. Он знает, как важен для меня кулон моей матери, и сделал мне подарок, который его дополняет.
Он хочет, чтобы я была в его жизни, но он также хочет быть и в моей.
Не могу найти слов, чтобы выразить, как много этот браслет значит для меня, но я поднимаю взгляд, и нежность в его глазах говорит мне, что, возможно, мне это и не нужно.
― Спасибо, ― шепчу я. ― Он прекрасен.
Он протягивает мне руку.
― Пойдем?
«La Buona Tavola» — одна из многих маленьких тратторий, которыми усеяна площадь Campo Santi Giovanni e Paolo. Снаружи ее невозможно отличить от десятков маленьких ресторанчиков Венеции. Но настоящие инсайдеры знают лучше. Клаудия Марино — потрясающий повар, и ради ее блюд можно умереть.
Чтобы пройти пять минут до ресторана нас окружают четыре телохранителя. Двое впереди, двое сзади. Антонио выглядит недовольным, но в остальном не обращает на них внимания, и я, следуя его примеру, тоже.
― Ты можешь в них ходить? ― спрашивает Антонио, глядя на мои сапоги. ― Они выглядят неудобными.
Они ужасно неудобные, и нет, я не могу ходить в них на большие расстояния. Хотя если я скажу это Антонио, он более чем способен взять меня на руки.
― Я крепче, чем кажусь.
― Я знаю. ― Он берет мою руку в свою и хмурится. ― Лучия, ты замерзла. ― Он снимает пальто и накидывает его мне на плечи.
Его тепло обнимает меня.
― Спасибо. ― Я останавливаюсь перед входом в ресторан. ― Мы на месте. Здесь не так хорошо, как в «Квадри», я знаю…
Он ухмыляется.
― Я вырос на улицах, cara mia. Я помню, как прижимался носом к окнам подобных заведений, фантазируя о времени, когда я смогу позволить себе заказать все, что есть в меню. ― Он сжимает мою руку. ― Кроме того, синьора Марино прекрасно готовит.
― Ты бывал здесь раньше?
― Давно не был. Откуда ты знаешь это место?
Один из людей Антонио входит в ресторан, чтобы проверить его на предмет угроз. Мы ждем, пока он не разрешит нам войти. И снова я делаю все возможное, чтобы проигнорировать эти меры безопасности.
― Я знаю Клаудию и Мириам с детства. Моя мама нянчилась с ними. Мы были здесь в тот день, когда они открыли это заведение. ― Я улыбаюсь воспоминаниям. ― Мне было тринадцать. Я не хотела идти сюда; хотела остаться дома и смотреть телевизор. Но Клаудия подкупила меня яблочными оладьями.
Выходит телохранитель Антонио и кивает нам.
― Может, сядем у окна? ― спрашиваю я уже немного натянуто. Излишние меры предосторожности раздражают. ― В «La Buona Tavola» можно самому выбрать себе место.
Он бросает на меня внимательный взгляд, словно пытаясь оценить степень моего раздражения.
― Конечно. ― Он выдвигает для меня стул. ― Мне жаль.
Я уже собираюсь сказать ему, что все в порядке, когда в ресторан входит второй телохранитель.