Воровка (ЛП)

― Я только что получила твое сообщение, ― говорит она. ― Извини, я не слышала свой телефон. Ты все еще на рынке?
― Нет, я вернулась домой. — Я смотрю на Тициана на своей стене. Я должна торжествовать по поводу своего удачного ограбления, но я чувствую себя подавленной. Опять.
Следующий ход за тобой.
― Что ты делаешь в этот четверг? У тебя есть планы с Антонио?
― Почему у меня должны быть планы с Антонио?
― Да ладно тебе, ― поддразнивает она. ― Вчера ты ворвалась в его дом, и он бросил все дела, чтобы провести с тобой время. И если этого недостаточно, Стефано сказал мне, что ты была в его доме и сегодня, и снова Антонио прервал встречу и рванул через полгорода, чтобы перехватить тебя. Вы вместе?
Как бы мне ни хотелось поделиться с Валентиной, моя лучшая подруга ― тайный романтик. Если я расскажу ей о последних днях, она начнет планировать нашу свадьбу.
― Нет, и не планируем, ― подавленно говорю я. ― Я уже говорила тебе ― у меня нет намерения связываться с Антонио. Единственное, что я буду делать в четверг, ― это стирать.
― В таком случае, ― говорит она, словно с трудом сдерживая смех. ― Хочешь пойти со мной в секс-клуб?
— Что? ― У меня открывается рот. ― Ты только что сказала — секс-клуб?
― Да, ― говорит она, как будто секс-клуб ― это совершенно нормальное место, куда можно пойти в четверг вечером. Я — член клуба «Казанова». Анжелика устраивает вторую ночевку в доме своей новой лучшей подруги, что, после ее проблем с травлей в старой школе, кажется поводом для праздника. Я так обрадовалась, когда она попросила у меня разрешения, что мне даже было все равно, что это посреди недели. Хочешь пойти со мной?
Мой мозг все еще пытается осознать информацию о секс-клубе. Насколько я знаю, Валентина не ходила на свидания с тех пор, как родилась Анжелика. Однажды я спросила ее, как она обходится без секса, и она ответила, что у нее есть для этого выход. Я думала, что она имеет в виду вибратор, как все мы, но, видимо, нет.
Каждый день я узнаю что-то новое.
― Конечно, если ты считаешь, что тебе не следует этого делать из-за твоих отношений с Антонио… ― Ее фраза загадочно обрывается.
Я думаю о том, какой опустошенной я себя чувствовала, когда он уехал, как последний час я угрюмо смотрела на Тициана, прислоненного к стене моей спальни, вместо того чтобы вернуть его в Palazzo Ducale.
― У меня нет никаких отношений с Антонио, ― жестко говорю я. ― Пойдем в твой секс-клуб. Какой там дресс-код?
Глава 16
Антонио
В четверг вечером у меня очередная встреча с Томасом, когда в мой кабинет заходит Данте.
― Извините, что прерываю, ― говорит он. ― Томас, не мог бы ты оставить меня на минуту наедине с Доном?
Мои чувства приходят в состояние повышенной готовности. Данте никогда не делает подобных вещей. Когда за нами закрывается дверь, я спрашиваю:
― Козлов?
― Нет, кое-что другое. ― Он колеблется.
― Выкладывай, Данте.
Он делает глубокий вдох.
― Это о «Казанове». Сегодня четверг. Его голос ровный. ― Валентина только что вошла в клуб.
Ах. У Данте и Валентины сложные отношения. Внешне они неизменно вежливы друг с другом и хорошо работают в команде. Но между ними есть скрытые противоречия. Роберто, отец ребенка Валентины, был братом Данте, но в то время Данте даже не подозревал о том, что Валентина подвергалась насилию со стороны Роберто. А когда он узнал правду…
Никто не знает, что произошло в ночь смерти Роберто. Официальная версия карабинеров гласит, что между Роберто и другим мужчиной произошла ссора, и пистолет Роберто выстрелил. Его смерть была признана несчастным случаем.
Другой мужчина, которого карабинеры не назвали? Это был Данте. Его смерть была случайной? Я никогда не спрашивал, а Данте никогда не говорил.
Валентина считает, что я спас ее от Роберто, но благодарить она должна не меня.
 
Мой второй командир всегда был немного влюблен в Валентину. Но за годы, прошедшие после смерти брата, он так и не сделал ни одного шага. Данте до сих пор чувствует себя виноватым за жестокое обращение Роберто, но дело не только в этом. Он винит себя в том, что не заметил признаков.
Вместо этого он молча наблюдает за тем, как Валентина посещает «Казанову», и мучается, представляя, чем она там занимается.
Мой лейтенант не оценит моего сочувствия.
― Хочешь выпить?
Он поднимает глаза, и я понимаю, что не очень-то умею скрывать свои эмоции.
― Я здесь не для того, чтобы топить свои печали в выпивке, ― говорит он, словно выплевывая каждое слово. ― Я здесь из-за Лучии Петруччи.
Я не могу подавить инстинктивную вспышку паники.
― С ней что-то случилось? С ней все в порядке?
Данте встречает мой взгляд.
― Валентина пришла в «Казанову» не одна. Она там вместе с Лучией.
Он продолжает говорить что-то еще, но я его не слышу. Я уже двигаюсь к выходу.
Лиам Каллахан, управляющий клубом, останавливает меня, когда я вхожу в «Казанову».
― Синьор Моретти, ― вежливо говорит он. ― Могу я поговорить с вами, пожалуйста?
Очень немногие знают, что «Казанова» принадлежит мне. Я держу его в секрете не просто так ― люди вряд ли придут сюда, если будут знать, что я посвящен в их самые сокровенные желания. Когда он открылся, я назначил Лиама главным.
Лиам серьезно относится к управлению «Казановой». За три года работы он заработал репутацию лучшего и самого безопасного клуба в Италии. А может, и во всей Европе.
Я нанял Лиама, потому что доверяю ему в том, что он последовательно и точно соблюдает правила, и потому что его невозможно запугать. Даже мне.
― Конечно, мистер Каллахан. Почему бы нам не пройти в ваш офис?
В своем кабинете Лиам откидывается на спинку кресла и смотрит на меня прищуренным взглядом.
― Ты не был в «Казанове» больше года. Что происходит?
Из кабинета Лиама открывается вид на пространство клуба. Я смотрю в его окно от пола до потолка и ищу глазами темные волосы Лучии.
― Вообще-то прошло уже больше двух лет.
― Я вижу, что мне нужно быть откровенным. Почему ты здесь, Антонио?
― Меня интересует твоя гостья. Лучия Петруччи.
Он молча ждет, пока я продолжу.
― Я не знал, что она будет здесь. ― Что она делает? Она хочет утолить свою страсть ко мне с помощью другого мужчины? Меня бросает то в жар, то в холод при одной мысли о том, что Лучия может быть с кем-то еще. ― Она стала членом клуба?
― Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. ― По выражению его лица понятно, что ему все равно, владею ли я клубом; мне все равно придется следовать правилам, иначе он запретит мне появляться здесь. ― Мы серьезно относимся к частной жизни.
― Я здесь не для того, чтобы устраивать сцену, ― заверяю я Лиама. ― Я услышал, что Лучия здесь, и…
И я перестал соображать. Я просто примчался сюда, как влюбленный, ревнивый, собственнический дурак.
― Хм… ― Он замечает выражение моего лица, и на его лице появляется довольная улыбка. ― Никогда не думал, что доживу до дня, когда Антонио Моретти потеряет голову из-за женщины. ― Он указывает жестом в сторону клуба. ― Она у бара. Дальняя левая сторона.
Я смотрю и вижу ее. На ней черное платье, облегающее изгибы, и даже с такого расстояния она выглядит ослепительно красивой.
А мужчины кружат вокруг нее, как акулы.
― Ты знаешь правила клуба, ― продолжает Лиам. ― Ты можешь подойти к ней. Если она откажет тебе, ты должен уважать ее решение.
― Конечно.
Он замечает, как напряглись мои плечи, и его улыбка становится шире.
― Спускайся, пока не взорвался.
Когда я спускаюсь вниз, Лучия уже отошла от бара. Она сидит за столиком с Валентиной, потягивая бокал вина.
И они не одни. С ними Энцо Перон, и Лучия смеется над тем, что он говорит.
Я глотаю ругательство. Энцо Перон ― начальник полиции Венеции, а я ― ее главный преступник. Он также член моей семьи, названный брат и один из моих лучших друзей.