Выбор (СИ)

— Знаю, звучит тупо, — вздохнув, спускаюсь пальцами к ладони и переплетаю с её.
— Ты говорил не доверять тебе.
— Я прошу поверить сейчас. Мне жаль, что так получилось, я не хотел. И выходные многое поменяли…
— Что?
— Всё.
Тянусь к её талии и двигаю ближе к себе, заключая в объятия. Не знаю, что мог чувствовать на том месте, где сидела она, наверно, раздражение и гнев. Может быть, во мне бы проскальзывали нотки здравого рассудка и некоторого понимания, что произойти может всякое, но мы не в каменном веке, всегда есть телефон под рукой, а если его нет, он обязательно будет у соседа; у любого человека поблизости. Никто не может одновременно забыть его или потерять.
Заключив щеки девушки в ладони, смотрю в глаза, из которых бегут слёзы и чувствую себя ещё хуже прежнего, потому что их причиной, безусловно, являюсь именно я. Она должна была улыбаться и радоваться тому, что оказалась лучшей, а в итоге льёт слёзы.
— Помнишь, что я говорил?
— Ты много чего говорил, — тихо отзывается Эмма.
— Ты лучшая, — с улыбкой, напоминаю я.
— Ты говорил это только для того, чтобы я продолжала учить.
— Не правда. Я говорил так, потому что это правда. И если бы мы не отвлекались…
Щёки Эммы моментально становятся румяными, как будто она смущается.
— Но это же не помешало… — растеряно лопочет девушка.
— Меня никогда так не возбуждала молекулярная физика, — посмеиваюсь я.
Эмма оглядывается, и я понимаю, почему ей становится так неловко. Ненароком ловлю женщину, что проходит мимо и всячески делает вид, что ничего не слышала. Это довольно забавно.
— Прекрати…
— Все тела состоят из частиц, разделенных промежутками, — игриво напоминаю я. Склоняюсь к её уху и добавляю: — И не только тела.
— Эйден, — заливаясь краской, неловко шепчет она. — Прекрати…
— Ты сказала мне это, когда была голой, и у нас тоже был промежуток, ну, либо небольшая пауза.
Ещё немного, и она лопнет, поэтому, посмеиваясь, решаю отступить, иначе придётся бежать за холодной водой, чтобы привести её в чувство.
Погладив нежную кожу на лице, отхожу от темы, что смущает её.
— Я действительно всё проспал, а должен был ждать тебя у аудитории. Мне жаль, я не знаю, как доказать, могу только сказать правду.
— Ты всегда пропадаешь…
— Мы оба понимаем, что не всегда можем находиться рядом друг с другом. У тебя, к примеру, была смена в воскресенье. Ты работаешь по вечерам, а я ухожу на тренировку каждое утро вторника, четверга и воскресенья. У нас есть друзья и свои интересы, про которые нельзя забывать, иначе мы уже не будем собою, отказывая себе в чём-то во вред. Ты иногда любишь пропадать в лаборатории, и я знаю, что моё присутствие не всегда необходимо, потому что отвлекаю. И я иногда помогаю Майку. Главное, что мы хотим быть рядом, и мы бываем рядом, просто не всегда. Не каждую минуту жизни, это невозможно и ни к чему.
— Помогаешь Майку?
— Э-э, да. Он с бывшей команды, попросил помощи, и иногда мы катаемся.
— Ты не говорил…
— Потому что это бывает раз в неделю по средам, а у тебя в среду вечерняя смена в кафе. И если быть до конца честным, я не совсем одобряю твою работу.
Взгляд Эммы тускнеет, как и лицо.
— Почему?
— Потому что ты можешь быть чем-то большим, чем официанткой. Ты работаешь до десяти, а в итоге, всегда задерживаешься до одиннадцати, и мало ли сколько таких же кретинов на улице или в такси, как твой отец. Ты можешь заниматься другим, потому что не всегда будешь официанткой.
— Я не могу заниматься тем, чем хочу, для этого у меня нет опыта.
— Вообще-то, можешь. Ты можешь его получить.
— Получу через два года.
— Что ты делаешь в четверг? — улыбаясь, спрашиваю я, зная, что хочу пойти на довольно рискованный шаг.
Эмма вяло жмёт плечами.
— Ты говорил, что улетишь… Я возьму смену или позанимаюсь. А в пятницу, скорей всего, проведу с ребятами.
— Это вряд ли.
— Вряд ли? — хмуро переспрашивает она.
— Я хочу, чтобы ты полетела в Нью-Йорк. Со мной. Только ты должна знать, что мой брат придурок в квадрате, а потом ещё в кубе. Лучше не слушай его. Мэйс может быть милым, просто не со всеми и не всегда. Он довольно смешной, но всё равно придурок. Ты подружишься с Мэди. С ней невозможно не подружиться. И Трикси тоже простая. По крайней мере, я легко лажу с ней, а она легко может утихомирить Мэйса. Если что, ей может помочь Ди, хотя, чувствую, он воспользуется положением и будет учить всяким пакостям мелких перед тем, как снова улететь. Мама с папой спокойно тебя примут. Просто будь собой.
 
Замечаю, как её глаза расширяются от ужаса.
— И, вероятно, я зря об этом рассказал.
— Но Эйден… Ты будешь с семьей, а я никого там не знаю, даже город. Я потеряюсь одна.
— Ты не будешь там одна. Ты будешь с моей семьёй.
— Я… я не могу.
— Ты всегда так говоришь, когда боишься.
— Потому что это неправильно. Ты притащишь на семейный праздник незнакомого человека, мы же…
— Даже не думай продолжать, — перебиваю я, отрицательно покачав головой. — Ты не моя подруга, не была ею и не будешь, Эмма. Мы не друзья, если хочешь сказать это. Я уже говорил, что это невозможно. Ты всегда будешь больше.
— Больше… — едва слышно повторяет она.
— Да, например, моей Эммой.
Она растеряно бегает глазами по моему лицу. Дыхание утяжеляется, становится сбитым и неровным.
— Ты говорил, что после секса не случается любовь…
— Она может случиться раньше или позже, — жму плечами. — Я не хочу об этом думать. Неважно, что случится завтра или послезавтра. Я хочу быть с тобой сейчас, это самое главное.
— Но потом…
— Но потом Земля может сойти с орбиты, я улечу в космос, мы все умрем и так далее. Я хочу тебя сейчас. Ты нужна мне сейчас. Не в роли подруги, знакомой или той, с кем проведу вечер или выходные. Ты принадлежишь мне, как я — тебе.
Мне не нужен ответ. Достаточно того, что я чувствую и вижу в её глазах. Она может говорить всё, что заблагорассудится, даже кричать, что ненавидит меня. Глаза никогда не обманут. Они смотрят на меня с нежностью и теплом. Я вижу в них себя, а ни кого-то другого. И знаю, что это не привязанность или влюблённость. Я чувствую и вижу намного больше. Она любит меня, и это моя ответственность. За всё, что я скажу и сделаю — отвечаю только я. За всё, что сейчас происходит в её голове и сердце — я несу ответственность. Я понял это не сейчас. Наверно, лишний раз убедился, но тоже не сейчас, а в субботу, когда проснулся и наткнулся на её взгляд, который блуждал по моему лицу. Всё, что она делала — было в копилку правоты.
— У тебя что-то болит? — спрашивает Эмма, из-за чего я начинаю смеяться.
— Что значит: у меня что-то болит? Это намёк на голову?
— Нет, после тренировки… у тебя что-то болит?
— Учитывая то, что я не сполз с кровати утром, а сейчас стою на ногах, можно считать это Божьим благословением.
— Эйден…
— У меня болит каждая косточка и мышца, — улыбаюсь я.
— Я могу сделать массаж… — смущаясь, предлагает она. — Я немного умею…
— Мне хватит того, что ты просто проваляешься со мной в кровати остаток дня. И я должен проверить стаканчик.
— Стаканчик?
— Ну, да, ты же решила писать на них послания, а не я.
Оставляю на губах Эммы несколько поцелуев и, держа её ладонь, веду за собой. В пороге поднимаю брошенный кофе, который ещё должен отмыть от пола и улыбаюсь, обращая взгляд к девушке.
— Что значит «ты никогда»? Сейчас «никогда», в четверг было «ты». Что я никогда?
— У тебя ещё есть три стаканчика, — с улыбкой, сообщает Эмма.
— Можно получить их сегодня?
— Нет.
— Ты не можешь мне отказать! — стараясь сдержать смех, оскорблено восклицаю я.
 
— Почему не могу?
Вздохнув, прохожусь пятерней по волосам и принимаю своё поражение.
— Ладно, можешь. Всё равно спасибо, что принесла его.
Ближайшие несколько минут убираю то, что натворил, а именно: собираю листы, которые успели намокнуть благодаря кофе, ключи, которые тоже липкие и мокрые, но из всего этого хаоса, я думаю только об одном: об Эмме. Она не заняла место на диване или стуле. Она взяла вторую тряпку и принялась убираться вместе со мной. Я не знаю, не понимаю, что не так с этой девушкой, ведь именно я был тем, кто всё бросил, а не поставил и догнал её. Меня сбивает с толка всё, что она делает. Даже после того, что я не пришёл в кафе и не встретил её у аудитории, как обещал, заставив ждать по самой дурной причине, она принесла мне кофе и предложила, черт возьми, массаж. И самое выдающее, что она могла проходить с одним стаканчиком для меня утром, а потом всё равно купила новый. Она подумала даже об этом. Либо я выдумал эту девушку, либо мне несказанно повезло, и это награда свыше.