Выбор (СИ)

— Вы все просто ужасны, — хмыкнув, говорю я.
— Мы знаем, — смеётся Фил.
— Ты всё ещё не танцуешь?
Парень игриво улыбается и шевелит бровями, начиная двигаться в такт музыке, что я с хихиканьем одобряю. Рядом смеётся Алестер. Знаю, ему тоже доставляет удовольствие то, что теперь я какое-то время могу издеваться над Филом даже с помощью такой простой вещи, как танцы. Этот тщеславный засранец никогда не позволяет такой мелочи, а вот комплименты и лесть в свою сторону принимает достаточно благоприятно. Нарцисс в своём лучшем обличии, даже Алестер не идёт с ним в сравнение. Но несмотря на это, Фил знает цену словам и дружбе. Его стоит любить хотя бы за это. Может быть, ещё за желание помочь и юмор.
Подключаюсь к нему и забываюсь. Смотря на наши движения, Алестер достаёт сигарету и курит, давясь дымом. Вероятно, из меня и Фила выходит умопомрачительный дуэт, кто бы мог подумать. Сейчас кажется, что текила — лучшее изобретение человека, но это только сейчас.
Ещё час назад я наивно полагала, что остаюсь с трезвым сознанием. Это самая настоящая ложь. Я протанцевала так долго и так энергично, что голова идёт кругом, тело продолжает пылать огнём, а щёки гореть. Фил продержался недолго. После него была Вики, у которой вечный двигатель в заднем месте.
Опираясь на стену у туалета, в котором кто-то явно уснул, продолжаю ждать своей очереди. Ещё немного, и жидкость из меня побежит со всех возможных мест. В братстве два туалета, и в обе комнаты тянется нескончаемая очередь. Это похоже на ад. Выползаю из толпы, когда силы терпеть кончаются. Следующей точкой выбран ближайший куст.
Я сдаюсь, когда проскальзываю на улицу и нахожу нужное место. Всё играет против меня. Я не хочу слушать звуки, которые слышу.
— Вы серьёзно? — стараюсь держать речь четко, и надеюсь, что получается. — В доме куча спален!
В ответ получаю женский стон. Честное слово, я тоже должна стонать, ведь в ушах бурлит. Поворачиваюсь и застываю.
Карие глаза Эйдена в упор смотрят на меня.
— Тебе нужно домой.
— Мне нужно в туалет! — возражаю так, чтобы парочка услышала гнев в голосе.
— Обычно туалеты делают в здании.
— Обычно в них нет гигантской очереди!
Эйден проводит пятерней по копне волос и качает головой.
— Тебе точно пора домой.
— Тебе тоже лучше вернуться.
— Алкоголь развязывает твой язык, — с тенью улыбки, замечает он, отклоняясь в сторону дороги. — Поехали, Эмма.
— Я не поеду с тобой!
— Поедешь.
— Нет, не поеду! Ты не можешь так поступать со мной!
Парень останавливается и оборачивается.
— И как?
— Быть с кем-то, а потом говорить, что увезёшь меня домой.
— А я был с кем-то?
— Был!
— Был, так был.
Равнодушно пожав плечами, Эйден снова направляется к дороге, сунув руки в карманы джинс. Это просто какой-то бред. Шутка. Прикол. Он соглашается и идёт дальше, думая, что я пойду следом. И я готова идти, если бы не парочка, что освобождает желанное мною место. Сейчас всё, что происходило в этих кустах, меня мало беспокоит. Я настолько сильно хочу в туалет, что не трачу силы на ярость в адрес уходящей, но довольной парочки. Эндорфины в своём лучшем обличии.
Спустя пару минут, я готова тоже стонать от удовольствия в этих кустах, даже несмотря на использованный презерватив в стороне. Это мерзость, но именно сейчас плевать.
Когда выхожу в свет, снова натыкаюсь на Эйдена, который стоит посередине тротуара.
— Эмма, ты поедешь домой, — предупреждает он, отслеживая моё направление в сторону дома братства.
— Да, поеду, когда сама этого захочу.
— Ты уже хочешь домой.
— Ты не угадал.
Вздохнув, парень хмурится.
— Пожалуйста, поехали.
— При одном условии, — бесстрастно заявляю я.
— Ты решила поставить условия!? — удивление в его голосе совершенно искреннее.
— Ты же их ставишь, разве я не могу?
— И что ты хочешь?
— Поехать домой.
Эйден неестественно и с нотками сарказма усмехается.
— Какое совпадение, именно это я предлагал.
— Мы не будем заходить.
— Будем ночевать на улице?
— Ты же говорил про нейтральную территорию. Я ни разу не спала в машине.
 
— И ты думаешь, что я соглашусь?
— Ну, тогда, увидимся? — предлагаю я, делая шаг в сторону крыльца.
— Это же смешно!
— Вот и повеселились, — сдерживая улыбку, плетусь к дверям. — Увидимся в понедельник.
— Черт возьми, Эмма!
— Лучше ты возьми, — ворчу себе под нос, и Эйден это не слышит. Утром мне будет очень стыдно, но сейчас довольно забавно.
— Ладно! — громко соглашается он.
Делаю разворот и направляюсь к машине с гордо поднятым подбородком. Возможно, выпивать стоит чаще, так я становлюсь уверенней. Глупость, конечно, это самая глупая идея из всех, что приходили в голову.
Мне с трудом удаётся скрыть ликование, когда занимаю пассажирское кресло. Ноги начинают ныть, стоило только присесть. Икры так сильно болят, что хочется стонать, но теперь уже от боли. Я переоценила возможности и силы. Эйден молчит, направляя машину вдоль дороги, а вот к моему горлу подступает рвота. Вовсе не словесная. Она подступает в прямом смысле этого слова. Чувствую мерзкий вкус на языке и закрываю ладонями лицо, стараясь дышать как можно чаще. Её ещё не хватало. Я вечно буду позориться перед этим парнем?
— Останови, — сдавленно прошу я.
Сведя брови, Эйден бросает в мою сторону быстрый взгляд.
— Останови! — на тон выше и тверже, говорю я.
Как только машина останавливается, пулей выскакиваю наружу и бегу к первому попавшемуся месту, куда готова выйти текила. Всего лишь три стопки выворачивают желудок наружу. Только в экстренных случаях понимаю, как превосходно бегаю на каблуках. Можно учавствовать в забегах. Надеюсь, я забуду этот вечер, как первый.
До тех пор, пока фонтан не прекращается, не разгибаюсь, склоняясь над мусорным баком, из которого несёт просто отвратительно, что только провоцирует новый позыв. Именно поэтому я отказываюсь от выпивки, желая повести вечер, ночь и утро приятно, а не с головными болями и скверными воспоминаниями. Хочется, чтобы за спиной был любой человек. Абсолютно любой. Главное, не Эйден. Какой смешной парадокс, ведь рядом именно он. Когда всё прекращается, и мой желудок свободен, наконец-то выпрямляюсь, ненавидя всё на свете.
Хуже становится, когда поворачиваюсь и натыкаюсь на него. Я молилась, чтобы он оставался в машине. Мои молитвы не услышаны. Зато в голове стало намного чище, как будто с тошнотой вышла часть спиртного. Парень протягивает пачку салфеток и бутылочку, в которой, по всей видимости, вода. Выдавливаю благодарную улыбку и принимаю помощь.
— Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня, — вытирая рот салфеткой, подавлено говорю я.
— С кем ни бывает.
— С тем, кто не выпивает текилу, и вообще не пьёт алкоголь.
Эйден немного улыбается, я же полоскаю рот и выплевываю всё, что напоминало вкус жидкости, которую согласилась выпить. Выбрасываю всё в урну и плетусь к машине. Боль в ногах снова напоминает о прошедшем вечере.
Как только занимаю кресло, сбрасываю туфли и закрываю лицо ладонями, радуясь, что наконец-то сняла их.
— Просто невыносимо, — шепчу скорей для себя, чем для парня рядом.
— Что именно?
— Я не чувствую ног.
— Давай сюда.
С этими словами, Эйден перемещает мои ноги к себе на колени. Когда он начинает массажировать икры, я застываю, напрягаясь каждой клеточкой тела. Знаю, он тоже чувствует изменения в положении, но, вероятно, решил не вдаваться в крайности, продолжая работать руками. Я хочу плакать от боли, что отзывается в ногах, от того, что он касается меня, оставляя свору эмоций и желания, от того, что он делает всё так легко и непринуждённо, словно это ничего не значит. Я не понимаю, почему и как он держится так твёрдо, изредка срываясь, но оставаясь в здравом уме. Я не знаю, что сделать, чтобы он окончательно сорвался, отступив от выстроенных принципов в голове. Телом и разумом. Я желаю его всем, но не могу получить. Теперь уже к горлу подступает словесная рвота.