Выбор (СИ)

— Я добавил маршмеллоу, так вкуснее.
— А если я не люблю маршмеллоу?
— Это невозможно, — улыбается парень. — Все любят маршмеллоу. Но я должен знать, что ты не любишь.
— Зачем?
— Чтобы всегда попадать в цель.
— Но, когда ты выходишь на лёд, не знаешь, какой исход игры стоит ожидать.
Эйден пожимает плечами и крутит пальцами стаканчик перед собой. Он проводит кончиком языка по нижней губе и снова улыбается.
— Обычно, знаю. Это называется изучением противника.
— Но у всех есть тузы в рукавах.
— Не у всех. Будет странно, если я буду выкладываться только на половину, чтобы спрятать остальные умения. Либо целиком и полностью, либо не стоит стремиться к основному составу и выходить на лёд.
— Может быть, ты прав, — киваю я.
— Не может быть, я точно прав.
— Слишком самоуверенно.
— Либо уверен в себе, либо необходимо повышать самооценку.
— Философские мысли перед чем?
— Перед тренировкой, — посмеивается он.
— Тогда ты должен ехать, — стараясь скрыть толику разочарования в голосе, говорю я. Невыносимо, что становится грустно лишь благодаря его уходу.
— Я всегда приезжаю раньше, и сейчас в запасе свободный час.
— И ты решил выпить кофе?
— Да, по пути, но передумал.
— Ты купил себе кофе, — напоминаю я, пальцем указывая на стаканчик перед ним.
— Я не планировал задерживаться.
— Но…
— Передумал, — кивком, соглашается Эйден, из-за чего щёки наливаются румянцем, приходится подпереть руками лицо, расставив локти по разным сторонам.
— Ты ходишь на тренировку без клюшки и формы?
Его улыбка говорит лишь о том, что я оставила мозги где-то под обложкой учебника. Вероятно, так и есть, потому что взгляд обращается за окно и находит его машину на парковке. Конечно, он не будет таскать сумку и клюшку в кафе, если при этом, едет на машине. Сколько ещё глупостей вылетит из моего рта в его присутствии?
— Всё время забываю, — в своё оправдание, смущённо мямлю я.
Эйден снова очаровательно улыбается, из-за чего, кажется, женские вздохи за соседним столом слышит даже внеземной разум за несколько галактик от нашей. Мне это напоминает что-то вроде отрезвляющей пощёчины. Если девушки в кафе сейчас сосредоточили всё внимание на нём, а, следовательно, я могу быть зверски растерзана где-то за ближайшим поворотом, то стоит делать ноги. Но, конечно, я этого не делаю. С виду кажется, что я тоже выдыхаю и пускаю слюни на этого парня. Собственно, так и есть, разница лишь в том, что он сидит напротив меня, а не за одним из соседних столиков.
— Пожалуйста, прекрати, — шепчу я.
Эйден делает глоток кофе и выгибает бровь.
— Что?
— Привлекать к нам внимание.
— Мы просто разговариваем.
— Тогда почему я чувствую, что мне вырывают ногти и по одной волосинке живьём?
— Ты преувеличиваешь, — смеётся он.
Парень окидывает взглядом кафе и, кажется, я снова слышу эти вздохи умирающих лебедей. Боковым зрением вижу, что он собирает многозначительные улыбки, но не делает это в ответ. Он остаётся таким же спокойным и в какой-то степени равнодушным к вниманию со стороны.
— Я не понимаю, что с тобой не так, — тихо говорю я, благодаря чему, на его лице вырисовывается немой вопрос. — Почему ты этим не попользуешься?
— Чем?
— Своим обаянием и очарованием. Ты же видишь, они готовы на всё. Любой на твоём месте воспользуется возможностью.
— Я не хочу готовых на всё.
— Каких ты хочешь?
— Таких, как ты. Я хочу тебя.
Вряд ли я выгляжу растерянно. Весь мой внешний вид говорит лишь о потрясении. Я не могу моргнуть или шевельнуться. Смотрю на него, но словно сквозь. Не понимаю, это игра воображения или слова действительно были произнесены. Я пока не могу смириться и привыкнуть к прямолинейности. Она вводит в ступор, заставляет краснеть и чувствовать, как земля уползает из-под ног.
— Почему ты всегда говоришь о ком-то?
Стараюсь выйти из ступора, но слова вылетают изо рта автоматически. Я не думаю, когда говорю. За меня решает сознание.
— Я… не знаю. Наверно, думаю, что это невозможно.
— Невозможно хотеть одну?
 
— Боже, я даже не знаю, что имею в виду. Я запуталась. Ты сбиваешь меня.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эйден улыбается, и это влияет на меня так, что начинаю забывать собственное имя. Эмма? Элли? Энни? Какое из имён принадлежит мне с рождения, и какое является тем, когда где-то в радиусе мили находится Эйден? Вероятно, дурнушка, глупышка или растеряшка.
— Эмма?
Да, точно, Эмма. Меня зовут Эмма.
— Спасибо.
— Спасибо? — смеётся Эйден.
— Не обращай внимания, я провела диалог с самой собой, — краснея, бубню в ответ.
Пожалуйста, очнись, Эмма. Ты Эмма.
— Пожалуйста, хватит так улыбаться, я не могу сосредоточиться.
— На диалоге с самой собой?
— Да.
— Ладно, хорошо.
Эйден плотно поджимает губы, но его желание рассмеяться говорит само за себя. Он снова облизывает нижнюю губу.
— И это тоже, пожалуйста, — с мольбой, прошу я, закрывая пылающее лицо ладонями. Это просто невыносимо. — Почему ты не можешь быть самоуверенным говнюком, чтобы можно было тебя ненавидеть?
— Мне нужно отвечать, или ты снова говоришь сама с собой?
Делаю зазоры между пальцами и рассматриваю парня, занимающего кресло напротив.
— Можешь ответить.
— Какой есть, основная часть досталась Мэйсу. Ты всё поймёшь, когда познакомишься с ним.
— Я не хочу с ним знакомиться!
— По какой причине?
— Потому что ты станешь ещё лучше, так нельзя!
— Ладно, я не буду тебя с ним знакомить, — посмеивается Эйден, подняв руки в знак капитуляции. — Как захочешь.
Снова окидываю взглядом близлежащие столики. Часть девушек всё ещё продолжает смотреть в нашу сторону с какой-то надеждой, но на что? И самое забавное, что я тоже испытываю какую-то надежду. Я не знаю, на что и какую, но тот день, когда он пустил на порог своей спальни и улыбнулся, мои мозги остались на той подушке. Хорошо было бы, если бы их вернули и по доброте душевной, вставили обратно. Я была уверенной, когда делала к нему шаги, но сейчас вся уверенность растворилась. Спустя месяц, я не узнаю ту Эмму, которая могла флиртовать с ним лёжа в его постели, и ту, чьё лицо пылает каждый раз, когда он появляется рядом.
— Ты много думаешь, — говорит Эйден, выгоняя мысли прочь.
Фокусирую взгляд на парне и стараюсь ни быть глупой дурочкой, которая готова упасть в обморок из-за того, что с ней разговаривает предмет влюбленности. Глаза расширяются, когда Эйден берёт стикер, лепит его на страничку и закрывает учебник, следом он поднимается с кресла и, взяв мою руку, тянет за собой. Я только успеваю заметить, что он подхватывает мой учебник.
Плетусь за ним со смешанными чувствами. Но успеваю оглянуться, заметив, с какой завистью нам вслед смотрят девушки. Благодаря этому, выпрямляю спину и не сдерживаю глупую улыбку. Сейчас я как та самая девочка, которая хочет показать язык и крикнуть: «Смотрите, он ушёл со мной». Я безнадёжна.
Эйден пересекает парковку, и открыв дверцу, жестом приглашает меня занять пассажирское кресло. Не противлюсь, запрыгиваю в салон и расслабляюсь. Как оказалось, арена максимально близко, буквально в пяти минутах езды, либо мне чудится, потому что время с ним пролетает незаметно. Я только успеваю моргнуть, как всё заканчивается. Карета превращается в тыкву, принц исчезает, а сказка имеет свой конец. Остаются только воспоминания, которыми живу последующее время.
Машина останавливается, уже открываю дверь и хочу ступить на землю, как рука Эйдена возвращает меня внутрь, а дверь закрывается.
 
— Куда ты, я же джентльмен, — усмехается парень.
— Боже, — смеюсь, когда он вновь открывает дверь и галантно протягивает мне ладонь, чтобы помочь выбраться.
Покидаю салон и смеюсь вместе с ним.
— И что мы тут делаем?