Выбор (СИ)

— Завтрак? — предлагаю я.
— Скорей, запоздалый обед, — соглашается девушка.
Поднимаю руку и вижу, что мы бродили тут больше четырёх часов. Странно, что я потерялся во времени и совсем не заметил, как быстро оно пролетело в её компании.
Мой выбор явно производит на неё приятное впечатление, судя по тому, как часто она смотрит в сторону озера. Для меня это те же птицы, что и на набережной. Да, со своими изюминками, но не представляют ничего особенного. Я не перестал радоваться жизни, но сейчас это кажется обычным явлением. Возможно, из-за того, что видел всё несколько раз, придерживаюсь подобного мнения, но ничего не изменить. Больше удовольствия доставляет улыбка Эммы, чем окружающие.
— Ты была в зоопарке?
Эмма встречается со моим взглядом.
— Нет…
— Родители не водили тебя?
— Мы можем об этом не говорить? — тихо просит она, и я тут же киваю. Это уже второй звоночек, который подобен мерзкому скрипу. Первый был после разговора с Алестером в их квартире.
— Да, если не хочешь.
— Спасибо.
— На каком факультете учишься? — интересуюсь я, чтобы снять напряжение, которое повисло из-за самого просто вопроса.
— На химическом.
Эмма продолжает держаться настороженно. Это заметно по напряжённой спине и улыбке, которую она старается натянуть. Я не понимаю, почему так, и по этой причине тянусь к её руке, которая камнем лежит на поверхности стола.
— Если ты не хочешь говорить, то мы не будем, — осторожно сообщаю я, взяв её ладонь. — Перестань делать вид, что всё в порядке, если это не так. Я не буду вытягивать.
Она коротко улыбается, но менее натянуто.
— На биохимии.
— Тоска смертная, — улыбаюсь я.
— Не правда, это интересно, — обороняется Эмма, разгоняя серые тучи. — Все химические процессы интересы, когда ты видишь их лично. Ты никогда не смотрел на что-то под микроскопом?
— Нет.
— Значит, ты многое не видел.
Вижу, как она расслабляется и, тем самым, приносит спокойствие мне. Воздух перестаёт быть тяжёлым, он снова становится лёгким, а атмосфера приятной.
— Чем ты будешь заниматься после выпуска?
— Работать в лаборатории. По крайней мере, планирую.
— И изучать что?
— Процессы, реакции организмов на лекарства. Это уже интереснее связей с общественностью.
— Один-один, — смеюсь я. — Но я не планирую работать по специальности. Я занимаюсь хоккеем с детства, Эмма, так что мне безразлична реклама, маркетинг и всё прилегающее. Я планирую кататься дальше.
— А если что-то пойдёт не так?
— Я не хочу думать о том, что может быть или что будет не так. Я думаю о том, чего хочу и иду к этому.
— Но если вдруг…
— Тогда и подумаю, сейчас это ни к чему. Я знаю, чего хочу.
— Вас взяли только из-за хоккея?
— Да.
— А успеваемость?
— Успеваемость в хоккее многое уравнивает с успеваемостью в учёбе.
— Ты получаешь баллы за участие в играх?
— Можно сказать и так.
— Но если вы проигрываете?
— Придётся сжать задницу, чтобы это не произошло.
— Но если вы проиграете, то что?
— Учишь и сдаёшь, какие могут быть ещё варианты?
— Можно поулыбаться профессорам, — с улыбкой, замечает Эмма.
— Можно, но вряд ли мужик лет шестидесяти оценит мою улыбку.
— Это тяжело?
— Что именно?
— Играть, — пожимая плечами, говорит Эмма.
— Нет, главное любить то, чем занимаешься. Незачем мучать себя.
— Когда у вас первая игра?
Из-за этого вопроса, в горле начинает саднить. Я не знаю, как должен ответить, и поэтому, прося честности от неё, должен ответить взаимной.
— Не знаю. Я больше не в команде.
У Эммы расширяются глаза.
— Не в команде? — почти шепчет она.
— Да, кое-что произошло, я больше не в ней. Я нашёл другую.
— Но Эйден…
— Это не конец света. Мне удалось за день найти другую.
— Почему ты ушёл?
— Я не ушёл, так вышло.
— Почему так вышло?
Натягиваю улыбку и качаю головой.
— Ты не должна в это вникать. Это мои проблемы.
— Но, если вас пригласили сюда, значит, вы были лучшими, значит, вас не могу выгнать. Вас же выбрали.
— Это мало волнует нового тренера. И если говорить прямо, мало волнует меня. Теперь уже не волнует.
 
— Если тебе предложат вернуться?
— Вряд ли. Тренер не даёт второй шанс.
— Но если предложат…
— Я не думал об этом. Я придерживаюсь своей позиции.
— Какой?
— Там, где закрывается одна дверь, открывается другая. Это всего лишь университетская команда, Эмма, вокруг куча других. И все они способны дать даже больше, чем университетская. Я не буду учиться вечно, чтобы ставить рамки.
— И что ты будешь делать? — хмурится она.
— Теперь придётся учиться, — улыбаюсь я.
— Ты мог бы перевестись на химический, я могла бы тебе помочь.
— Да, чтобы учить химию и биологию, начиная с шестого класса. Я вообще в них ничего не понимаю, зачем это?
— Я бы помогала тебе.
— Это слишком просто, Эмма.
— Это совсем не просто.
— Я не про углубление в предметы, а про то, что слишком просто сменить одно на другое, потому что не получается. Зачем бегать из крайности в крайность? Бессмысленно браться за дело, которое не способен довести до конца. Если взялся, то будь добр, доделывай.
— Ты мазохист.
— Не люблю лёгкий путь.
— Это и есть мазохизм: ты истязаешь себя.
— Не правда. Я не делаю то, что мне не нравится.
— Тебе не нравилось быть с девушкой, которая в отношениях.
— Это другое, — мрачнею я. — Я это начал.
— Что?
— Всё, что есть и было. Я мог отвернуться и спать дальше, либо бросить тебя, свалив на другого.
— Почему ты так не сделал?
— Потому что не хотел. Потому что могу сделать так, что ты будешь со мной.
— Я сейчас с тобой.
— Не так, чтобы об этом никто не знал, а так, чтобы об этом знал каждый. Твои друзья. Мои друзья. Твоя семья. Моя семья.
— Ты не можешь сдать Алестера…
— Никто не говорит о том, что я должен кричать о его ориентации на каждом шагу. Это не моя проблема, а только его. Он выбрал такой путь, и его тайны — это его тайны. Я не вижу смысла рассказывать их каждому. Я говорю о другом. О том, что ты отрежешь те отношения.
— Это даже не отношения.
— Для вас, но не до других.
— Ты сам видел.
— Что?
— Что Алестер легко может отправить меня с кем-то на свидание.
Моментально каменею. Надеюсь, что задел того парня плечом, как можно сильнее. Я не хочу думать, что они куда-то сходили. Прошло несколько дней, и я прекрасно осознаю, что могли в тот же день.
— Эйден? — тихо зовёт Эмма.
Вновь фокусируюсь на ней.
— Он гей.
— Я в курсе.
— Не Алестер. Брейди гей.
— Гей звал тебя на свидание?
— Это дурацкая идея Алестера.
— Отлично, — выдыхаю я, потирая затылок.
Я почти избил гея за то, что он ходил на свидание с девушкой, которую вижу своей. У него даже не встанет на неё, разве что на её якобы парня. Как я вообще на это повелся? Всё, что связано с любовью — ослепляет? Даже если это симпатия или влюблённость?
— Твой друг — идиот.
— Почему? — улыбается Эмма.
— И что вы делали?
— Попили кофе.
— Вдвоём?
— Втроём.
Качаю головой и не верю самому себе, ведь получается, что я тоже идиот.
— Отлично.
— Если бы я тебя знала, то могла подумать, что это ревность.
— Так и есть, Эмма.
Улыбнувшись, она отводит глаза в сторону, я же беру её ладонь.
— Больше не ходи на свидание с геем, который якобы натурал.
— Почему?
— Потому что это злит меня. Потому что я не хочу, чтобы ты вообще ходила на них с кем-то другим, кроме меня.
Эмма несколько секунд смотрит в мои глаза, после чего, медленно кивает и на её губах расцветает смущённая улыбка.
— Ради приличия, мы можем что-то заказать, а не сидеть и показывать, что мы просто решили скрыться в теньке.