Выбор (СИ)

— Другими?
— Теми, которые у тебя есть.
— Но ты тоже важен.
Выгибаю бровь.
— Как кто? Нас связывает Сара. Очнись. Не будь её, вероятней всего, мы бы не общались. Ты вмешиваешься в мои отношения с братом, но зря. Мы разные. У нас на всё разное мнение, это лишний повод раздражать друг друга. Так или иначе, мы остаёмся семьёй.
— Ты говоришь так только чтобы оттолкнуть меня.
— Жаль, если ты так считаешь.
— Я не понимаю, почему мы становимся такими.
— Какими?
— Черствыми…
— Мы вовсе не черствые, Эмма, мы оба не хотим пускать друг друга в свою личную жизнь. Ты сама этого хотела. Если ты не заметила, я уже давно иду у тебя на поводу, единственное моё условие, которое ты приняла: переезд в другую квартиру, остальное всё так, как ты хотела.
— Я не хотела так.
— А что должно было быть? Я не совсем понимаю, чего ты хочешь.
— Я хочу знать, что ты думаешь.
— Что именно тебя интересует? Я могу задать кучу вопросов, скорее всего, ты тоже, но мы не обязаны отвечать на них, по крайней мере, честно.
— Почему ты становишься жестоким ко мне?
— Почему твой парень отпустил тебя со мной в другую страну?
В глазах Эммы вспыхивает настороженность.
— Доверие, — коротко отвечает она.
— Я не жестокий, я стараюсь держать наше общение на нейтральных нотах.
— Стараешься?
— Да.
Эмма хмурится, убирая руку с моего плеча.
— Но по-настоящему твоё отношение ко мне…
— Нейтральное, не выдумывай. Я не ненавижу тебя, ты подарила мне дочь.
— Это означает, что я практически пустое место для тебя.
Её слова немного удивляют.
— Ты никогда не будешь пустым местом для меня.
— Да, но только из-за Сары, — тихо говорит она, словно это делает ей больно, хотя я легко могу ошибаться.
— Не только из-за Сары. Ты всегда будешь девушкой, которую я полюбил.
— И которая разочаровала тебя…
— Мы не должны и не будем обсуждать эту тему. Всё осталось в прошлом, там ему самое место.
Эмма с сожалением улыбается и с грустью смотрит в мои глаза.
— Я хочу сказать, что мне стыдно и жаль. Я поступила эгоистично, но только потому, что хотела тебя, не было других причин. Только одна. Даже если вышло так, что я всё разрушила, я бы не стала что-то менять. Не злись на меня. Мы можем терять и приобретать одновременно.
— Я уже давно не злюсь. Единственное, чего я хочу для тебя: счастья. Ты заслужила, и я надеюсь, что ты счастлива.
— Более чем, Эйден.
Проглатываю всё, что мог сказать ещё и киваю, принимая её слова и ставя их на первое место. Я не буду тем, кто вмешается. Мэйс может считать меня кем угодно, но я никогда не влезу и не буду где-то третьим, зная, что в конце концов, тоже могу потерять. Только ей решать, с кем найти счастье. Это не я, возможно, так даже лучше для нас двоих.
— Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив.
— Я счастлив, Эмма. У меня есть дочь, мне предложили четыре контракта, у меня несколько признаний лучшего игрока и другие награды. За этим я прилетел. Это то, что я хотел. У меня есть всё.
Кроме тебя.
  
Эпилог
 
Два года спустя
Я отвожу взгляд от Сары, которая машет своей новой волшебной палочкой, нацепив крылья и вообразив себя феей, обращаю его к Эмме. Сидя на диване, она вытянула роскошные ноги, которые открывают домашние хлопковые шортики и свела брови, полностью погрузившись в работу. Колпачок ручки выводит узоры на листе, и это явно делается на автомате и не осознанно, потому что хозяйка этой ручки где-то в своих мыслях. Уголки губ автоматически поднимаются, когда она быстро переворачивает ручку пастой вниз и начинает что-то записывать и тут же перечеркивать, заменяя новым. Эмма сдувает несколько локонов, что ниспадают на лицо и вновь что-то перечёркивает. Так длится ещё несколько минут.
— Ты не хочешь попробовать заново? — сам от себя не ожидая, спрашиваю я.
Она не поднимает голову, лишь тараторит, склоняясь над ежедневником:
— Я уже попробовала, ничего не получается!
 
— Прошло несколько лет, — напоминаю я.
— Этих задач не было несколько лет назад.
— Эмма, я не о задачах. Ты, я и Сара. Начнём заново.
Она резко вскидывает голову и упирается в мои глаза.
— Я не понимаю, Эйден, что-то не так?
— Мы, как семья. Никого. Только мы.
У неё приоткрываются губы, а в глазах бегают непонятные эмоции, которых начинаю пугаться. Я совершенно её не знаю. Эта новая Эмма незнакома мне. Я всегда всё читал по её взгляду, сейчас это словно чужой язык. Краем глаза поглядываю на Сару, которая заинтересована в новых блестящих мелках больше, чем в нас. Это только плюс. Она уже всё понимает. Для неё мы семья: мама и папа, которые улыбаются и дарят всё, что она только пожелает, никогда не выясняя отношения рядом, хотя всё давно крутится на языке.
— Я могу пригласить тебя на свидание?
Лицо Эммы вытягивается. Она будто не совсем верит своим ушам.
— Эйден, ты…
— Я всё ещё люблю тебя, — завершаю, не позволяя ей договорить. — Мы можем попробовать ещё раз? Уже не так, как раньше, но попробовать.
— Я не понимаю, почему ты хочешь и зачем тебе это.
— Потому что ничего не изменилось.
— Изменилось многое.
— Но не мои чувства.
— И ты не спросишь, не изменились ли мои?
— Спрошу, но даже если получу положительный ответ, постараюсь вернуть их.
Замечаю, как дёргается её тело; как пальчики начинают сжимать ручку и благодаря нажиму, белеют на глазах; как перестала вздыматься её грудь и как расширились зрачки.
— Ты же знаешь, что я была в других отношениях, — совсем тихо напоминает Эмма.
— Знаю.
Она бросает быстрый взгляд на Сару.
— И ты знаешь, что…
— Если ты хочешь сказать, что была в нормальных полноценных отношениях, то да, знаю. Хочешь обсудить эту тему?
— Тебя это не беспокоит?
— И? Мне было достаточно видеть, что ты счастлива.
— А ты не был…
— Это ничего не меняет. Я не уходил в монастырь и сам всё допустил. Я позволил тебе уйти, а ты не спряталась и не закрылась в себе.
— У нас ничего не получилось.
— Ты хочешь, чтобы получилось?
Эмма неуверенно жмёт плечами в тот самый момент, когда Сара резко поднимает раскраску с пола и машет ей перед моим лицом.
— Бабочка! — восторженно лопочет она с лучезарной улыбкой, которая легко получает взаимную от меня. Блестки сыпятся на пол, но её это вовсе не заботит.
— Покажешь маме?
Она энергично кивает головой и поворачивает рисунок к Эмме, на губах которой тоже расползается улыбка.
— Мама, ты видишь? Бабочка!
— Солнышко, она такая красивая, — мягко говорит Эмма.
— Позови маму рисовать с нами, — предлагаю Саре, от которой моментально получаю одобрение.
И вот, она уже бежит в направлении Эммы и тянет её за руку, чтобы привести к нам. Конечно, Сара не получает отказ. Эмма убирает в сторону свои записи и садится рядом с ней, взяв в руки фиолетовый мелок.
— Что будем рисовать? — интересуется она, смотря на дочь с самой нежной улыбкой, которая заставляет моё сердце ускорять пульс.
Я перевожу взгляд на её точную копию в уменьшений версии.
Два карамельных хвостика, кончики которых напоминают завитки и игриво покачиваются из стороны в сторону, когда Сара начинает листать страницу за страницей в поисках той, что привлечёт её внимание. Она что-то быстро и тихо бубнит себе под носик, а солнечные лучи заставляют сиять её большие карие глаза от восторга при перелистывании каждой новой картинки. Они так похожи, что у меня разрывается сердце. Кажется, что они сёстры, но только до тех пор, пока Сара не выкрикнет: «Мама».
 
Она начинает показывать картинки Эмме, и они вместе решают, что разукрасить на этот раз. В конечном счёте, их выбор падает на целую поляну с бабочками, которых она так любит. Мелки идут в ход, а их лица буквально сияют от счастья. Я не вижу их каждый день, но то время, что мы проводим вместе, как бальзам на душу. Каждый раз такие моменты прошибают до глубины души, и каждый раз я понимаю, что хочу миллионы таких моментов. Я всегда ухожу от них с глубокой тоской на сердце, от чего становится невыносимо тяжело. Кажется, сегодня и есть мой конечный предел. Я не хочу договариваться о встрече по телефону, чтобы провести время вместе, уделив внимание Саре, я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Каждую свободную минуту, что дарит нам жизнь.