Выбор (СИ)
— Хочется верить.
Он отступает в сторону и кивает.
— Не обещаю, что смогу.
— Хотя бы попробуй.
Телефон начинает гудеть в кармане, а Алестер исчезает среди студентов, что толпятся в коридоре. На экране имя старшего брата, но я не принимаю вызов. Не лучшее настроение и время для разговоров с ним. Любой человек сейчас маловероятно способен увлечь меня диалогом, хотя он всё же предстоит, например, с семьей. Если Эмма оставит ребёнка, то я не могу держать данную новость в тайне. Звонок Мэйса заставляет меня снова достать телефон из кармана, и несколько раз открыть список контактов, чтобы посмотреть на номер мамы, который и так знаю наизусть. Забавно, что ещё недавно я не горел желанием разговаривать с отцом на данный счёт. Он немного опоздал с заводом по производству презервативов.
В итоге, нажимаю клавишу вызова и прикладываю телефон к уху, слушая гудки. Я в любом случае должен позвонить, какое бы решение не приняла Эмма. Впервые в жизни я совершил оплошность и это не мелочь.
— Хочешь сказать, что прилетите на Рождество? — улыбчиво интересуется мама, из-за чего улыбка одновременно появляется и тут же тухнет. Она сказала «прилетите», значит, подразумевается несколько человек. Я и Эмма.
Пытаюсь отшутиться.
— В этой семье не привыкли к приветствию.
— Твой отец считает это бесполезной тратой воздуха и времени.
— Как мило.
— Если бы он был сейчас рядом, то согласился с тобой, добавив, что он милашка. Ну, так что?
— Я не хочу говорить об этом по телефону, но не могу сесть и приехать к вам. Выбора нет.
— Нет выбора? — с толикой удивления, спрашивает мама.
— Да, — вздохнув, соглашаюсь я. — Ты должна знать. Эмма беременна.
На линии повисает тишина. Она гнетущая и пугающая, из-за чего по спине пробегает холодок. За несколько секунд перебираю различные версии в виде ответа, но в итоге не слышу ни одну.
— Мам?
Она откашливается и, вероятно, отходит от новости, которая свалилась на голову, как снег летом.
— Хорошо, что вы решили?
— Ты разочарована?
— Нет, в этом нет ничего ужасного, но будет трудно, если вы решили оставить ребёнка.
— Эмма хотела сделать аборт… — тихо признаюсь я.
— А ты чего хочешь?
— Изначально хотел, чтобы ничего не было, но прошлое не изменить. Я не хочу, чтобы она это делала.
— Это хорошее решение, — с улыбкой в голосе, отзывается мама.
— И мы… — у меня пересыхает в горле, потому что продолжение нашей печальной истории не желает выползать наружу.
Крепче сжимаю телефон и выгоняю правду, какой бы она ни была.
— И мы не вместе.
— Я думала, что всё хорошо и вас не связывает дружба.
— Всё изменилось, когда она сказала.
— Почему?
— Я бы не хотел об этом говорить. Просто так вышло.
— Хорошо, что дальше?
— Я буду помогать ей.
Мама вздыхает, и я слышу, как она отклоняется на спинку своего кресла в офисе.
— Эйден, этого мало. Да, конечно, хорошо, что ты не сбегаешь от ответсвенности, но ты не можешь заменить внимание деньгам или покупками.
— Кажется, она и сама не желает, чтобы я был рядом.
— Ей придётся. Ты такой же родитель, как она. Ни больше, ни меньше. Никто не главней и никто не несёт ответственность в одиночку. Только вдвоём. Тут важно твоё желание, но не переусердствуй, умоляю.
— В каком плане?
— Не дави. Твой отец иногда доходил до стадии девочки истерички, хотя без этого тяжело. Дай ей свободу, просто помогай там, где она позволяет.
— Ты злишься?
— Нет.
— Разочаровалась?
— Если учитывать то, что я забеременела в том же возрасте, как ваш, то это глупо. Твоя бабушка сказала, что лучше раньше, чем никогда. Я придерживаюсь того же мнения.
— Пока не говори папе. Я не знаю, что решит Эмма.
— Хорошо. Всё остальное хорошо?
— Да, — слабо улыбаюсь, хотя это вовсе ни к чему, я не знаю, что меня ждёт. — Через несколько дней игра.
— Мы могли бы прилететь, если бы ты сказал раньше.
— Да ладно, мам, это не обязательно. В следующий раз.
— Это же первая игра там.
Надеюсь, что не последняя. Какое счастье, что успеваю прикусить язык и остановить слова ещё на стадии подхода.
— Я сообщу заранее о следующей.
— Хорошо.
— У вас как дела?
— Всё отлично.
— Не скучно?
— Вечером прилетает Бекка, мы собираемся отрываться. Алекс взяла несколько выходных.
— Странно слышать это от мамы, — посмеиваюсь я. — Оставь папино сердце без приступов.
— Они тоже куда-то собрались, так что он будет занят в стриптиз-баре.
Открыто смеюсь, понимая, как легко поднялось настроение.
— Мам, он не такой.
— Конечно же нет, — хохочет она. — Состоит в членстве святых. Там же числится твой брат.
— Возможно, он ими руководит.
— И ты тоже.
— Я не в их числе, — улыбаюсь, покачав головой.
— Я не доверяю мужчинам с фамилией Картер.
— Ты за таким замужем, так что это уже само по себе невозможно.
— Мне было скучно.
— А что о вашей свадьбе думает папа?
— У него выдался свободный день.
— Получается, вам просто повезло. Удачное стечение обстоятельств.
— Можно сказать и так.
Смеюсь и завершаю разговор с мамой на положительной ноте, моментально поймав ощущение, что стало немного легче, когда поделился этим с кем-то другим. По крайне мере, хоть кто-то из моей семьи не будет говорить, что я облажался и полный идиот. Нутро шепчет, что такое, конечно, вряд ли могло произойти, но я рассматриваю все варианты исхода событий и мнений.
Дни идут на убыль, и каждый новый пытается выбить меня из колеи. Особенно, когда дело доходит до тренировки. Я никогда не просил помощи, потому что выполнял все требования и добивался нужных результатов. Но сейчас чувствую себя ребёнком. Отметаю в сторону всякую гордость, и прихожу к выводу, что нуждаюсь в ней, как никогда ранее. Новая тренировка, которая выжимает силы, но я собираюсь и не позволяю себе расслабиться. Это не в моих интересах и вовсе не по мне. Я всегда шёл до последнего, и если приходилось, зубами вырывал желаемое.
Не теряю времени и сразу нахожу в толпе команды капитана в лице Ника.
— Ты можешь остаться? — спрашиваю я.
Он улыбается одним уголком губ и, не поворачиваясь к команде, громким голосом называет имена:
— Эд, Коул, на лёд!
Парни послушно отделяются от остальных и возвращаются, подключаясь к нам.
— С вас по сотне, — парирует Ник, растягивая губы в довольной улыбке.
Голкипер с именем Коул закатывает глаза, но, кажется, его вовсе не расстраивает непонятное требование.
— Я не ношу деньги в форме.
— Аналогично, — кивает Эд, который является левым нападающим.
— Дайте угадаю: вы спорили, — вполне равнодушно, говорю я.
— Извини, парень, — криво усмехается Коул. — Я поставил, что ты не будешь просить помощи. Продержался бы ещё полтора суток, и по сотне могли получить мы.
Как ни странно, но данный факт не заботит и оставляет безразличными, ситуация даже смешит.
— Вряд ли буду извиняться за это.
— Нужна помощь? — интересуется Ник.
— Я не знаю, как вы переговариваетесь между собой, — жму плечами. — Не хочу вас подвести.
— Тогда погоняем, — согласно кивает Эд.
Он направляется на свою позицию, его примеру следует Коул. Вероятно, сейчас я пройду новый круг ада, но он будет полезен и необходим, чтобы ориентироваться в знаках и понимать их без слов в ходе игры. И подобное изнеможение полезно не только для предстоящей игры, но и для сознания, которое продолжает сыпать соль на открытую рану.
Глава 39
Эмма
— Ты долго собираешься прятаться?
Алестер недовольно ворчит с закрытыми глазами лёжа на диване и не пытается подняться, чтобы видеть меня. В ответ сверлю его фигуру смертоносным взглядом, но ему совершенно плевать. Он либо не чувствует моего гнева, либо игнорирует, оставаясь привычным собой. Вероятно, второе.