Золотой ребенок Тосканы

Не успела я закончить сборы, как раздался стук в дверь.
— Войдите, — откликнулась я и растерялась, когда вошел Ренцо, а не Паола.
— Ты готова? — спросил он. — Нам следует поторопиться, если мы хотим успеть осмотреть монастырь до поездки во Флоренцию. Отец настаивает, чтобы я увиделся с одним человеком по поводу нашего винограда до того, как этот парень отправится на сиесту.
  
— Мне осталось уложить всего несколько вещей, — сказала я. — Но я могу сделать это после того, как мы вернемся.
— Можешь уложить их сейчас. Как хочешь, — произнес он и сел на кровать.
Мне и в обычной ситуации было бы неловко оттого, что Ренцо сидит на моей кровати и наблюдает, как я заталкиваю в чемодан белье. А теперь, — зная то, что я знала, боясь того, чего я боялась, — это было почти невыносимо. Я взяла запасные туфли, в которых лежали «подарки» от Джанни, и запихала внутрь трусики и чулки. Ренцо ничего не сказал, когда я положила их к другим вещам. Я закончила, осмотрела еще раз комнату и закрыла сумку.
— Ну вот, — кивнула я. — Все уложено и готово к отъезду.
— Бене, — сказал он. — Хорошо. Тогда — вперед, навстречу приключениям!
Мы прошли сквозь виноградник между рядами лоз и свернули на дорожку, которая поднималась в гору между оливковыми рощами. Вдалеке мы услышали крик и увидели повозку, едущую по склону холма на другой дороге, — возница погонял лошадь, призывая ее двигаться быстрее. Ренцо уставился на него, нахмурившись.
— Повозка, — сказал он. — Что-то насчет повозки.
— Насчет чего?
— Какое-то воспоминание. Что-то о повозке. Какой-то человек подошел к нашей двери и сказал, что он пригнал повозку, но сначала хотел бы получить плату. Но мама уже ушла, и ему пришлось уехать.
— Как ты думаешь не собиралась ли она использовать эту повозку для побега? — спросила я, с надеждой глядя на него. — Вдруг она и мой отец собирались бежать вместе или она хотела нанять повозку, чтобы доставить моего отца в безопасное место?
Он пожал плечами.
— Кто знает? Ни одного свидетеля в живых не осталось, никто не может нам ничего рассказать. Это и расстраивает — сознание, что мы никогда ничего не узнаем.
Я кивнула в знак согласия. Мы шли в тишине.
— Ты хорошо спала прошлой ночью? — спросил он.
— Очень хорошо. — Я слегка улыбнулась ему.
Он тоже улыбнулся.
— Жаль, что землетрясение нам помешало. А сейчас уже нет времени. — Он помолчал и продолжил: — Интересно, смогу ли я когда-нибудь приехать в Лондон?
— Если Козимо согласится упустить тебя из виду надолго, — проговорила я, не задумываясь.
Он нахмурился:
— Я не пленник своего отца. Его подвижность серьезно ограничена, и мне приходится делать многое, что он раньше делал сам. Иногда я езжу во Флоренцию. И Рим. Так почему бы и не в Лондон? Мне кажется, что его вина недостаточно хорошо представлены в «Хэрродз».
— Действительно, почему бы и нет? — Я засмеялась. — И да, я бы хотела, чтобы ты зашел ко мне в гости.
— Тогда ты должна оставить мне свой адрес.
— Я еще не знаю, где буду жить. С недавних пор я обитаю на диване у подруги… — Я хотела добавить: «С тех пор, как вышла из больницы и мой парень решил жениться на другой», но вместо этого проговорила: — Мне пришлось съехать с моей последней квартиры. Но я недавно унаследовала от отца немного денег и надеюсь, что этого будет достаточно для первоначального взноса за какую-нибудь маленькую квартирку.
— В Лондоне?
— Да.
— Но ты же не любишь города, — сказал он. — Могу поспорить, ты их ненавидишь.
— Мне нужно где-то работать, да и жить в деревне было бы одиноко.
— Да, это понятно. — Он посмотрел мне в глаза, и у меня мелькнула мысль, что он собирается что-то сказать, но он отвернулся и свернул на холм.
— Какой долгий путь, — сказал он. — Трудно поверить, что мама каждый день ходила сюда в лес, да еще с корзиной. Какими же сильными были люди ее поколения!
Он был прав. Крутой подъем заставил меня попотеть, и мне было все труднее непринужденно болтать. Я порадовалась, когда тропинка юркнула в лес, растущий на вершине холма. Здесь было прохладно и тихо, под ногами мягко пружинила хвоя и пахло так сладко. Однако полоса деревьев была не очень широкой, и вскоре мы вышли на другую сторону леса, откуда увидели скалистую вершину, нависающую над нами. Скалы окружал забор со знаками «Опасно! Не подходить! Возможен оползень!» через каждые несколько футов.
Я посмотрела на Ренцо.
— Думаешь, у нас получится?
— Не попробуем — не узнаем, — ответил он. — А вон там мы можем пройти через забор. — Он привел меня к участку, где можно было протиснуться за ограждение.
Впереди нас ждали ступени, утопающие в траве. Маки буйно цвели среди других полевых цветов на фоне грозно высящейся над нами скалы. Картина эта была прекрасна, и мне пришла в голову мысль, что мой отец наверняка захотел бы нарисовать все это.
Первые ступеньки мы преодолели с легкостью. Но второй пролет шел вверх по скале почти отвесно. Ступени были в ужасном состоянии, а скала под лестницей осыпалась так, что она местами находилась почти над самым обрывом. Я судорожно сглотнула, всеми силами пытаясь не показать Ренцо, как мне страшно.
— Иди первой, а я сразу за тобой, чтобы подстраховать, — велел он.
В моей голове зазвенел тревожный колокольчик. А вдруг он планировал это с самого начала? Отвести англичанку туда, куда никто не ходит, и сбросить со скалы?
— Нет, иди первым ты. Я хочу видеть, какие ступени шатаются, а какие нет.
— О, ты хочешь, чтобы я нашел тут свою смерть, да? — Он повернулся ко мне, смеясь.
— Лучше ты, чем я, — ответила я в тон.
— Не похоже на настоящую любовь, да? — усмехнулся он. — А как же Ромео и Джульетта?
— Они были слишком молоды, чтобы что-нибудь понимать, — парировала я.
— Ну, хорошо. Я пойду первым. Держись правой стороны лестницы, — сказал он и стал подниматься.
С далеких гор дул ветерок. Слева от себя далеко внизу я могла разглядеть остатки старой дороги, ведущей к шоссе в долине. По нему катились крошечные грузовики и автомобили размером не больше игрушечных моделей от «Динки Тойз».
После того как Ренцо прошел три или четыре ступеньки, я последовала за ним, крепко держась за ржавые железные перила справа. Мы оба благополучно добрались до вершины и остановились на площадке, некогда бывшей внешним двором монастыря. Со всех сторон нас окружали лесистые холмы, гряда за грядой. Городишки, похожие на Сан-Сальваторе, тут и там храбро цеплялись за вершины. Старые крепости возвышались над лесами. Мне показалось, что отсюда можно увидеть край света.
— Ну, разве эта земля не прекрасна? — спросил Ренцо, обнимая меня за плечи.
Этот момент мог бы быть волшебным — вот он стоит рядом со мной, и наши мысли и чувства так похожи, но… я так и не могла полностью избавиться от напряжения.
— Давай не будем торчать здесь, на самом виду, — попросила я. — Нас могут увидеть, и тогда нам не поздоровится.
— Нас оштрафуют на несколько сотен лир за нарушение границ. И что? — Ренцо засмеялся. — Расслабься, Джоанна, наслаждайся красотами, пока можешь.
Эти слова, которые можно было истолковать двояко, заставили меня нервно взглянуть на него, но в лице Ренцо я не заметила ничего, кроме восторга, с которым он смотрел вокруг.
— А ты ведь не был бы счастлив, оставшись в Лондоне, — задумчиво произнесла я. — Тебе здесь нравится.
— Да, — сказал он. — Так и было бы. Но я все равно хочу продолжить свою карьеру. Если бы я вернулся домой, будучи искушенным в своей профессии, я бы открыл свой собственный ресторан. Я смог бы превратить наш маленький городок в рай для туристов.
  
— Но ты и так можешь это сделать, — сказал я. — Ты очень хорошо готовишь. Твоя еда изумительно вкусная.
— Но у меня нет сертификата, подтверждающего, что я обучался в кулинарной академии, вот в чем дело. Без этого листка бумаги я никто.
Я подумала о своем экзамене на барристера. «Без этого листка бумаги я никто». Как всегда.