Дом сломанных душ (СИ)

Воцаряется гробовая тишина. Доктор Лоу внимательно смотрит на меня.
— Дженнифер, это все, что вы хотели рассказать?
— Да. — я начинаю понимать, что здесь что-то не так. Почему он так смотрит?
— Я вас понял. Спасибо за вашу историю. Кажется, теперь мне все ясно... — доктор делает записи в блокноте, а мне становится страшно. Он никогда не смотрел так за все время, что я здесь, пока мы с ним вели эти беседы.
— Доктор Лоу, что происходит? Что вам ясно?
— Мы с вами обсудим это на индивидуальном сеансе, хорошо? — он закрывает блокнот и предлагает продолжить, но я не сдаюсь.
— Нет, скажите мне сейчас! Я же вижу, что-то не так! Доктор, не молчите! — я подскакиваю со стула. Парень, сидящий рядом, отшатывается в сторону.
— Дженнифер, если вы не успокоитесь, нам придется отвести вас в палату, и мы прервем сеанс.
Он смотрит куда-то за мою спину, я оглядываюсь и вижу там Билла. Они обмениваются короткими взглядами.
— Нет, вы не вырубите меня снова! Скажите мне, что происходит, иначе клянусь, я... — я выдыхаю, подхожу к доктору и умоляюще смотрю ему в глаза. — Прошу, объясните, доктор Лоу. Пожалуйста.
Тот вздыхает и кладет руки мне на плечи.
— Послушайте меня внимательно, Дженнифер. Если говорить простым языком, спасая вас от невыносимой боли, ваш мозг заблокировал событие, которого вы так боитесь. А все остальные ваши ложные воспоминания — результат того, как именно ваша психика объясняет несостыковки, понимаете?
Я думала, все гораздо страшнее, а это все я вроде как уже слышала от него. Но что тогда?
— Какое событие? Что я так сильно боюсь вспомнить?
— Вы потеряли ребенка в той аварии, Дженнифер. Вы были на восемнадцатой неделе. Ваш муж принес мне больничные выписки и все рассказал. Я очень сожалею...
Я отшатываюсь от него, и он не успевает меня поймать. В глазах темнеет, голова будто разрывается от боли. Моя беременность, тест, тот день, когда мы сообщали родителям, первое УЗИ, на котором сказали, что у нас девочка, мои планы по ремонту будущей детской и крошечные носочки, которые я купила. Первая вещичка для дочки.
Кладу руку на живот. Моя будущая дочь, Мелисса. У меня была дочь...
Слышу душераздирающий крик, с опозданием понимаю, что кричу я. А потом все проваливается в темноту, и последнее, что я чувствую, это знакомые руки, которые меня подхватывают и тонкий запах парфюма. Это Билл.
И больше я не чувствую ничего.
ГЛАВА 13 
С огромным трудом открываю глаза. Голова тяжелая, тело словно ватное: это уже знакомые мне последствия успокоительного в большом количестве. Пытаюсь восстановить в памяти последние события: терапия, воспоминания, Алекс... Ребенок. Против воли на глаза наворачиваются слезы. Вот оно что. Это и есть причина, по которой я нахожусь здесь. Я потеряла ребенка, сошла с ума... А мой муж отправил меня сюда. Я действительно сумасшедшая.
Поворачиваю голову и вижу у своей кровати Билла. Он улыбается.
— Привет, чокнутая. Ну как ты? Я вчера чуть с ума не сошел, пока нес тебя сюда.
Приподнимаюсь на кровати, но голова начинает кружиться, и я падаю обратно. В глазах Билла тревога.
— Не вставай пока, — говорит он и передает мне стакан. Поддерживает мою голову, чтобы я могла попить, — это просто вода.
— Что произошло? — спрашиваю я его.
Санитар грустно улыбается.
— Я был на вашей терапии. Доктор достучался до тебя, и, кажется, ты вспомнила что-то страшное. У тебя случился настоящий срыв. Я, конечно, не удивлен: частенько вижу такое с пациентами. Но так как мы общаемся... — тут он мнется. — Хорошо, я очень испугался за тебя. Ты потеряла сознание. Я тебя сюда перенес, вколол снотворное. Как ты себя чувствуешь?
Я чувствую себя нормально... Для психованной. Голова болит, но становится немного легче.
Билл помогает мне встать. Смотрю на часы, висящие над дверью, и понимаю, что сейчас время обеда. Я чувствую сильный голод, и мне приходит в голову вопрос.
— Билл, сколько я проспала?
— Почти сутки. — спокойно отвечает тот.
 
Я в шоке, сутки не вылезала из кровати, неудивительно, что мне тяжело даже стоять.
Билл предлагает принести обед в палату — у меня нет сил идти в столовую, так что я соглашаюсь и благодарю его. Он уходит и возвращается спустя несколько минут, в его руках поднос. На нем тарелка дымящегося супа, рис с каким-то мясным соусом и кусочек хлеба. Пока я ем, санитар сидит рядом со мной.
— Ну как, тебе полегчало? — спрашивает он, забирая поднос. Мне действительно становится легче, еда придала сил. Пора пить ежедневные лекарства, что я и делаю.
— Мне гораздо лучше. Спасибо тебе за заботу... — смущенно благодарю я Билла. За эти дни в больнице я очень привязалась к нему. Он единственный, кто сейчас заботится обо мне и верит в меня. Ну, не считая доктора Лоу, возможно.
— Было бы за что. Отдыхай. В восемь всех чокнутых собирают смотреть фильм в общей гостиной, так что буду ждать тебя там.
Билл взлохмачивает мне волосы, забирает поднос с посудой и уходит из палаты. Устало откидываюсь на подушки. Мне не помешает принять душ и привести себя в порядок — все еще чувствую себя разбитой. Сегодня еще должна быть беседа с доктором, как и всегда.
Стою у кабинета и боюсь постучать. После вчерашнего он, вероятно, сердится на меня... Собираюсь с силами, стучу в дверь и вхожу. Доктор Лоу сидит за своим столом и заполняет какие-то бумаги. Он поднимает голову на звук открывающейся двери:
— Здравствуй, Дженнифер, проходи. Мне нужно две минуты, и мы начнем, договорились?
Я киваю и сажусь на свое обычное место. Смотрю в пол и молча жду, пока врач закончит свою работу. Наконец он складывает бумаги в папку на столе и откладывает ручку. Смотрит на меня и спокойно спрашивает:
— Ну что, Дженнифер, как ваши дела? Надеюсь, вы смогли отдохнуть и успокоиться?
— Доктор, простите меня за вчерашнее. Я сорвала групповой сеанс... — смущенно извиняюсь я.
— Извинения приняты. Все в порядке, поверьте, это не первый раз, когда пациенты реагируют так.
Я радуюсь, что он не сердится. А психотерапевт начинает нашу беседу первым:
— Скажите, Дженнифер, вчера мы с вами добрались до самых глубоких уголков вашего сознания. Признаться, я рад, что это произошло так быстро, но не ожидал такой реакции. Что вы почувствовали, когда узнали о произошедшем?
Я немного затягиваю с ответом.
— Мне было очень больно узнать, что у меня был ребенок. И что я его потеряла. Если честно, я до сих пор не могу смириться с этой мыслью. Думаю, я пыталась избежать этой боли, я боялась это чувствовать... Вот так все и вышло.
— Я согласен с вами. Ваша боль от потери была настолько сильна, что организм не выдержал и попытался избавить вас от нее знакомым ему методом — стереть ужасное воспоминание о беременности. А что вы думаете насчет вашего мужа?
— Алекса? Ну... — тут я не знаю, что сказать.
— Вы вините его в том, что вы здесь? — правильно понимает мое молчание доктор Лоу.
— Да, думаю, да. Я попросила его о разводе, а он мне отказал. Но я не меняю своего решения. Поймите, я не свихнулась... То есть я имею в виду, что у меня действительно была на то причина, правда? Я считаю, что он скинул всю ответственность. Он был за рулем.
Я чувствую настоящую злость.
— Он, как любящий муж, обязан был поддержать меня! Я не понимаю, почему он просто не сказал мне о ребенке? О том, что я была беременна! Я ведь вернулась из больницы, а в доме не было детских вещей, ничего, что могло бы напомнить мне об этом, а он ни разу не сказал мне. Как вы себе представляете нашу жизнь после такого?
 
— Я не могу давать вам советов насчет вашей личной жизни, это уж точно не в моей компетенции. Если вы снова захотите увидеть мужа, сообщите об этом мне. И в случае, если на ваше имя придет письмо с документами на развод, конечно же, вы об этом узнаете.
— Спасибо, доктор Лоу.