Удар Кувалды (СИ)

В этом просто не было необходимости. Только если кто-то начнёт использовать магию, но до этого пока не дошло. Звуки сражения заполнили коридор, сдавленное дыхание, вскрики, стоны. Кувалда действовал очень аккуратно, чтобы к этим звукам не добавился хруст ломаемых костей и плеск пролитой крови.
Но наседали на него яростно. Изо всех сил, даже и не думая отступать, как и полагается славяноруссам, и это отчасти грело душу майора, даже несмотря на то, что гимназисты дрались против него.
Демидов быстро очухался, помотал головой, увидел, как его друзья толпой окучивают одного Сычёва.
— Господа, позвольте, я ему с ноги! — выкрикнул он, и те мгновенно расступились, чтобы неистовый Виссарион мог снова влететь в драку.
Кувалда только и успел, что перехватить за ногу летящего на него Демидова, а затем обратил всю энергию удара против него же, чуть изменив вектор движения и перебрасывая противника через бедро. Демидов грохнулся на пол позади Краснослава, и князь Сволов наконец смог включиться в драку, осыпав упавшего врага неумелым градом ударов.
Вдруг коридор стал заполняться золотым сиянием, которое исходило от цесаревича, концентрируясь на его вытянутых ладонях.
— Я тебя уничтожу, ублюдок, — прошипел Кирилл Романов.
По спине Краснослава пробежал холодок приближающейся опасности. Он не знал, что это за сила, но по реакции окружающих понял — дело дрянь. Все прижались к стенам, кто-то даже рухнул на пол, закрывая голову руками. Жива потекла на кончики пальцев, но недостаточно быстро.
— Копыто Велеса! — выдохнул Кувалда одновременно с тем, как цесаревич отпустил свою силу.
Золотой луч скользнул над его головой, выжигая на стенах и потолке чёрную полосу, а Кирилл Романов упал на спину, сбитый с ног толчком сырой энергии. Майор подошёл к нему, склонился над цесаревичем, а потом взял его за горло и поставил на ноги, так, что наследнику приходилось плясать на цыпочках, чтобы не задохнуться.
— Извинись, — произнёс Кувалда, глядя прямо в глаза царевичу.
В глазах Романова плескался чистый, незамутнённый ужас, подпитывая Краснослава решимостью и уверенностью.
— И-извините… — просипел наследник, который до этого никогда не сталкивался с подобной силой, да и вообще, никогда не бывал в таком положении.
На этот раз его слова звучали вполне искренними. Ещё немного, и наследник бы обмочился от страха, поэтому Кувалда не стал его позорить и просто поставил на место.
— Перед князем извинитесь, — напомнил он.
Семён стоял у стены, замерев, будто статуя, и только часто-часто хлопал глазами.
— Извините, Ваша Светлость, — тихо произнёс кто-то из дружков царевича, и вслед за ним наперебой стали извиняться и все остальные.
Кувалда лично проконтролировал, чтобы Демидов и Романов тоже принесли свои извинения. Сволов почему-то раскраснелся и жутко волновался. Невольно Краснослав ожидал какого-нибудь подвоха, насмешки или прямого оскорбления, но всё прошло гладко.
— Теперь в раздевалку, убираться, — приказал Кувалда.
Понурые лица скривились и стали выглядеть ещё грустнее.
— Так-так, молоттые люди! Что тут у нас? — раздался голос директора так внезапно, что Семён даже подскочил от испуга.
— Ничего, Готлиб Карлович! С физкультуры идём, — пояснил Краснослав.
Цепкий, подозрительный взгляд Немца прошёлся по каждому из гимназистов.
— Сволов! А вы потчему не в форме! — прикрикнул он.
— Прошу прощения, господин директор! Мы как раз за ней и пошли! — проблеял князь.
Немец прищурился, будто на его глазах творилось что-то преступное, а его самого пытаются как-то обмануть. К чести побеждённых, никто из них ни словом, ни жестом не выдал реального положения дел. Скорее всего, потому что за драку в стенах школы получат все без исключения. И победители, и побеждённые.
— Идите и переоденьтесь, Сволов! Нетчего шастать по моей Гимназии в отних трусах! — фыркнул Готлиб Карлович, вздёрнул подбородок в горделивом жесте и зашагал дальше, сжимая под мышкой папку с документами.
— Ну, вы же слышали господина директора! Пошли! — сказал Кувалда, пропуская всю компанию наследника вперёд.
 
И те пошли, стараясь не оглядываться, чтобы не столкнуться с тяжёлым жутким взглядом Краснослава, который специально хмурился и шёл сзади, будто пастух за своим стадом. Семён шагал рядом, смущаясь и нервничая. В Императорской Гимназии князь был привычен к насмешкам и упрёкам, а не к извинениям.
— Слава… — тихо произнёс он. — Мне же директор одеться приказал, а там…
— Забей, — равнодушно ответил Кувалда.
— Что? — не понял князь.
— Забудь. Мало ли что он там приказал. Немец эти приказы может себе засунуть…
— Понял, — перебил его Семён. — Но всё равно, как-то это… Нехорошо.
Кувалда усмехнулся.
— Нехорошо чужие вещи портить. Да, Кирилл Константинович? — нарочито громко сказал майор.
Цесаревич затравленно оглянулся, но отвечать ничего не рискнул. Кувалда достал из кармана часы, завёл механизм, прикинул, сколько времени нужно, чтобы добраться до магазина и вернуться с новым костюмом и портфелем. Минус полчаса, чтобы побегали на ускорении.
— У вас полтора часа, чтобы принести Его Светлости князю Сволову новый комплект школьной формы и кожаный портфель, — произнёс Краснослав.
— Но этого мало! Даже на карете не успеть! — воскликнул один из провинившихся.
— Надо успевать, — пожал плечами майор. — Не успеете — пеняйте на себя.
Они почти дошли до раздевалки.
— Я за формой! — выкрикнул друг цесаревича, лишь бы не участвовать в уборке.
Возразить никто не успел, зато другой хитрец побежал искать портфель прежде, чем до этого додумается кто-то ещё.
— Я за портфелем! — воскликнул он.
Оставшиеся приуныли ещё больше. Заниматься уборкой не хотелось никому из них. Они остановились у двери в раздевалку, Краснослав носком туфли толкнул дверь, демонстративно выражая своё презрение и отвращение.
— Вперёд. И с песней, — произнёс он.
Цесаревич поморщился от запаха, попытался незаметно улизнуть, но майор положил тяжёлую руку ему на плечо.
— Давай-давай.
— Это самоуправство! — воскликнул Демидов. — Я буду жаловаться! Это оскорбление дворянской чести!
Кувалда только подивился такой наглости, но ничего не успел ответить. Семён ответил первым.
— Нельзя оскорбить то, чего нет, Демидов, — прошипел князь, снова краснея от гнева. — А если ты хочешь решать всё через директора, давай, беги к нему. Ты видел, куда он пошёл.
Виссарион Демидов демонстративно сложил руки на груди, показывая всем видом, что не собирается ничего делать. Но его ноздри и губы дрожали, выдавая и показывая его затаённый страх, сколько бы он не храбрился и не хорохорился. Спорить с Семёном его ещё хватало, но возражать Кувалде он уже не решился.
— Жалуйся, — пожал плечами майор. — Опозоришь всех Демидовых, все остальные кланы тебя поблагодарят. Особенно, когда вскроются все подробности, и то, что вы тут натворили.
Тот вздохнул, уныло опустив плечи, засучил рукава и вошёл в пропахшую нечистотами раздевалку. Вслед за ним вошли остальные. Цесаревич вошёл последним, брезгливо поджимая губы. Кувалда и князь встали у раскрытой двери, внимательно наблюдая и контролируя.
  
Глава 19
 
Управились быстро, и даже новый костюм Семёну принесли вовремя. С портфелем вышло не так гладко, парень опоздал на две минуты, Кувалда хотел за такое с него спросить, но князь Сволов великодушно простил его и попросил не наказывать. Краснослав настаивать не хотел, не такой уж большой проступок — две минуты опоздания, и просто отпустил напуганного парнишку на все четыре стороны. Уж больно жалкий и бледный вид он имел, когда дрожащими руками отдавал Семёну новенький ранец.
Спустя десять минут друзья уже отдыхали в комнате общежития. Кувалда растянулся на застеленной кровати, думая, как лучше провести остаток дня, а довольный Семён примерял обновки и складывал в новый портфель учебники для завтрашних занятий.