Нужный (СИ)
—… Да, совсем малахольный, ирод… А говорили, лютый совсем…
—… Ничаво таперича шлепнут, злодея…
—… Туда ему и дорога…
Глава 28
* * *По длинному сырому коридору Петропавловской крепости шли двое. Высокий господин кутался в теплый плащ, брезгливо оглядываясь по сторонам. Впереди него семенил пузатый тюремщик с огромной связкой железных ключей, то и дело угодливо оглядывавшийся назад.
— Что он?
— А что с ним будет, Ваше Высокопревосходительство? Поначалу шибко буянил. Орал так, что железо звенело. А как охрип, то и затих. Таперича совсем шелковый.
— Били поди, — тот, кого назвали Высокопревосходительством, скорее не спрашивал, а утверждал. — Надеюсь, хоть в сознании, а я вас знаю, стервецов. Все мозги выбьете…
— Извольте не сумлеваться, Ваше Высокопревосходительство, — тюремщик попытался выпрямиться на армейский манер, но не получилось — пузо мешало. — Как родненького сыночка били — мягонько.
У нужной двери пузач остановился и долго бренчал ключами, ища подходящий. Когда же нашел, то еще столько же пытался им попасть в замочную скважину.
— Что ты там возишься, собачий сын? — теряя терпение, буркнул господин. Не в его планах было тут задерживать больше, чем этого требовалось для дела. — Или думаешь, что больше делать нечего, чем здесь шляться?
С испугу тюремщик неловко дернул ключами и тут же их выронил. С извинениями поднял и снова начал копаться.
— Вот, вот, Ваше Высокопревосходительство, готовенько, — униженно кланяясь, тюремщик распахнул дверь. — Вон и сиделец. Живехонький, свеженький.
Сиделец, и правда, был «живехонький». Но свеженький ли, был большой вопрос. Судя по уже сходящим с лица синякам, били его не сегодня и не вчера.
— А ну встал, ирод! Не видишь, кто к тобе самолично пришел⁈ — войдя в камеру, прикрикнул пузан. При этом недвусмысленно показывал на свои кулаки. Мол, вот тебя что ждет в случае ослушания. — Быстро свои кости подымай!
Гость и сиделец молча уставились друг на друга. Ни тот ни другой не делали попытки заговорить.
— Жди за дверью! — господин кивнул тюремщику. Тот было заупрямился, сверкнувшие гневом глаза гостя мигом «вытолкали» его в коридор.
Как только в камере осталось лишь двое, заключенный поднялся с нар.
— За тобой услуга, господин хороший, — прохрипел Витян, сплевывая тягучую слюну. — Ты сам дал слово, никто тебя за язык не тянул. Так что за тобой должок…
Мирский, а этим важным господином, посетившим казематы Петропавловской крепости, был именно он, нахмурился и заиграл желваками. Не каждый день, его, имперского генерала так в грязь «макают».
— Выходит, гроша ломанного твое слово не стоит? — развязно ухмыльнулся сиделец, состроив издевательскую гримасу. — Значит, надо будет среди «деловых» людей слух пустить, что никакой веры тебе нет. У нас на улице самый последний босяк за свое слово пояснить может, — снова сплюнул, окидывая гостя презрительным взглядом. — Правду, значит, про всех вас говорят…
Но, если Витян рассчитывал на какую-то реакцию, то просчитался. Недовольство генерала было вызвано совсем другим.
— Закрой пасть, и не испытывай мое терпение! — Мирский подошел к нему вплотную. — Ты говоришь об услуге, так я ее уже тебе оказал.
Сиделец недоверчиво качнул головой, явно не понимая о чем идет речь.
— За участие в похищении представителя дворянского сословия, а также вымогательстве высшего должностного лица имперского органа власти, тебе грозило четвертование, — стоявший Витян при этих словах посерел и медленно опустился на нары. — По моему слову, наказание заменено на бессрочную каторгу. Хороша услуга?
Сиделец громко сглотнул и медленно растер рукой шею, словно на своей шее петлю ощущал.
— Хороша… Прямо по гроб жизни обязан, — прохрипел Витян с ухмылкой. И не понятно было, шутит он или серьезно говорит. — На всю жизнь запомню, господин хороший. Каждый день Бога буду молить…
* * *Рафи открыл глаза. Прямо над головой висела золоченная люстра в виде бронзовых цветом со стеклянными лепестками. Взгляд скользнул влево и уперся в роскошную гипсовую лепнину, причудливой косичкой тянувшейся по потолку. Стены украшали зеленые обои с золотыми розочками.
— Где это я?
Обстановка совсем чужая. Ничего такого и близко не помнил. У него в комнате обычный деревянный потолок из потемневших от времени досок. Люстра простенькая с одним рожком, похожая на увядающий колокольчик. Здесь же все по богатому.
— Хрен поймешь, куда попал.
На клинику тоже не похоже. Никто в таких хоромах больных не держит. Получается, он у кого-то в доме находится. И вскоре его предположение подтвердилось.
— Кто идет, кажется…
Парень тут же закрыл глаза и притворился спящим. Вдруг что-то полезное узнает. Лишняя информация никогда не помешает.
—… Лизок, ты где там? Пошли твоего кавалера проведаем? — из-за неплотно прикрытой двери внушительно басил мужской голос.
— Батюшка! — это был уже возмущенный женский голос, принадлежавший совсем молодой девушке. — Что ты такое говоришь?
— А что так покраснела? Прямо как брюковка…
— Ну, хватит! Я не брюковка!
На губах Рафи появилась улыбка. Конечно же, он узнал эти голоса, принадлежавшие отцу с дочерью — генералу Мирскому и Елизавете. Вот, значит, в чей дом он попал после той схватки с спятившим Сабуровым и своим недавним другом Витяном.
В этот момент дверь скрипнула, пропуская высокого крупного мужчину в жандармском мундире. Из-за его спины незамедлительно выглянула девичья головка с длинной косичкой.
— Уже проснулись, молодой человек? — генерал прошел в комнату и остановился на ее середине. — Видишь, Елизавета, все нормально, — он повернулся к дочери, показывая на парня. — Успокоилась, а теперь марш к матери. Позаботьтесь об обеде. А нам с Рафаэлем нужно поговорить.
Та тяжело вздохнула и, прежде чем выйти за дверь, бросила на парня сожалеющий взгляд. Никак уходить не хотела.
— Я все знаю, молодой человек, — веско произнес Мирский, сев на стул у самой кровати.
Привставший было, Рафаэль чуть обратно на кровать не рухнул. Кто знает, что имел ввиду жандарм. А если это касается дел, которые он вел с Витяном? Или ограбление того купца или, вообще, подрыв воровских главарей? Тут каждое событие на полноценное уголовное дело с отягчающими обстоятельствами тянуло.
— Что с тобой? Тебе опять стало плохо? — всполошился генерал, заметив глубокую бледность на лице Рафи. — Я сейчас вызовы вра…
Но Рафи замотал головой. Не нужно было никакого врача. С ним все было в порядке. Испугался немного, и все.
— Я знаю, что моя дочь… моя Лизонька жива только благодаря тебе, — голос мужчины дрогнул, но через мгновение снова выровнялся. «Стальной» мужчина, все чувства в кулаке держит. — Я даже не представляю, что было бы со мной, с супругой, если бы она…
А у парня отлегло от сердца. Выходит, ничего страшного генерал не узнал.
— Елизавета — долгожданный ребенок. Супруга, считай, пол России изъездила, по монастырям ребенка просила. Я уже думал, что все, не даст нам Бог дитя. А потом такая радость — дочка появилась! — у него глаза заблестели. — Появилась совсем кроха, личико маленькое сморщенное, глазенки, как два уголька, а, знаешь, как ревела? Стекла звене….
Тут из-за двери послышался обиженный голос:
— Батюшка! И ничего я не ревела!
— Это кто там подслушивает? Разве так поступают настоящие дамы? Марш к матери! — брови грозно сдвинуты, а в глазах смешинки. Через мгновение, вовсе, заулыбался. — Всем хороша, баловница только растет… Ладно, молодой человек, пора подниматься и на обед. Супруга расстаралась и приготовила потрясающего гуся. Сама! — он внушительно поднял палец вверх. Мол, это особое событие и не все удостаиваются такой чести. — Сам помогу тебе одеться. Цени! — генерал уже откровенно смеялся. — Генерал жандармерии помогает одеваться, княжна жарит гуся!