Нужный (СИ)
— Всех вывести на улицу! Сегодня же, сейчас же! Объявить всем: нашедшему девицу Мирскую или изловившему того злодея будет пожаловано личное дворянство, если такого у него не будет. Благородному — новый чин или звание. А если не будет результата, то…
Пауза излишне затянулась, заставляя всех сглотнуть одновременно появившийся в горле ком. Всем было прекрасно известно, что император на расправу также скор, как и на милость. За усердие мог сразу и чин и звание пожаловать, а за какой-нибудь серьезный промах
—… Полетят головы. Даю трое суток.
* * *Этот кабак, что располагался в полуподвальном этаже старого купеческого лобаза, пользовался в окрестностях дурной славой. Вечно тут отирались разные темные личности, готовые за пару монет или хороший кафтан дать дубиной по башке или попросту прирезать в темной подворотне. Про здешние драки и говорить было нечего. Морды тут били регулярно и с большой охотой: косо посмотрел — получи, не туда присел — получи, не то сказал — получи, просто прошел мимо с кислой миной — снова получи. Словом, самое последнее место.
Самое веселье, если так можно сказать, начиналось ближе к полуночи. Словно кладбищенская нечисть сюда начинали стекаться опустившиеся пьянчуги и марафетчики, урки разного пошиба, шлюхи, которым в другом месте уже нечего было ловить. Сразу же поднимался шум и гам. То с одной стороны, то с другой требовали еще пива и что-то пожрать. Ревела и раздавала оплеухи дюжая подавальщица, которую кто-то снова хватанул за необъятный зад. Слышались смачные удары: кому-то уже кровянили рожу.
Сегодня же все было иначе. Михей, вор пусть и молодой, но уже немало повидавший, нутром чуял, что происходило что-то странное. Придя в кабак, чтобы «скинуть» кое-какие ворованные цацки, в нерешительности замер у самой двери.
— Лягавые что ли? — горло пересохло, а руки сами собой полезли за пазуху, где лежал сверток с ворованным. Нарочно, ведь ближе к сердцу засунул, чтобы душу грел. Никогда такого еще не добывал. — Засада…
На цыпочках он прильнул к крохотному окошку, которое, правда, едва пропускало свет. Грязное, закопченное, словно и не стекло вовсе.
— Хм… Вроде и нет лягавых.
С виду все было спокойно.
— Ладно. Я же фартовый.
Ухмыльнувшись, Михей толкнул дверь и тут же оказался в густой дымке, в которой смешались десятки тошнотворных запахов. Его нос различал и запах вонючего самосада, немилосердно дравшего горло; и прогорклого давнишнего масла, которому самое места на помойке, а не на сковородке; и вонь давно немытых тел. Свои родные запахи, а, значит, все спокойно.
Успокоенным этим ощущением, Миха прямо с порога крикнул:
— Андрон, я тутась! Плесни-ка, своего лучшего поила, а не той мочи, что наливаешь дру…
Но не договорил, резко замолкнув. Только сейчас заметил странную тишину, опустившуюся в кабаке.
— Э-э-э…
Все сидели, словно пришибленные. Уткнулись в плошки с кислой капустой и мясом и дули пиво из здоровенных кружек. Никто по сторонам старался не смотреть и не издавать лишних звуков.
— Тс-с-с, — зло зашипел на него кабатчик, едва вор оказался у стойки и встретился с ним глазами. Жирный мужик в грязном фартуке, одетом прямо на засаленную рубаху, смотрел на него выпученными глазами, явно призывая к молчанию. — Чаво разорался, дурень? Ослеп что ли?
Прикрывая рот рукой, он стрельнул глазами в дальний угол кабака, где было самое «козырное» место. Здесь любили отираться те, стоял над всей этой шушерой и с которыми лучше было не связываться.
— Видишь?
Проследив за пальцем кабатчика, Михей к своему удивлению увидел какого-то мальчонку в господской одежде. Чистенький, невзрачный, он сидел на самом лучшем в кабаке месте и прихлебывал пиво из кружки. От такого зрелища вор даже рот раскрыл. Эдакого щенка можно скорее увидеть на главной площади у храма подле мамкиной юбки, но не как здесь.
— Пару часов назад заявился и сразу туда сел. А Сеньку Кривого, что…
Этот пацан, оказавшийся одаренным из аристократов, походя изувечил троих, а то и четверых завсегдатаев. Словно кутят расшвырял еще парочку других, что попробовали броситься к своим паханам на помощь. В итоге, в самой середке кабака появилась небольшая горка из едва шевелящихся и стонущих тел с поломанными конечностями.
— На стену лучше посмотри, что у двери, — кабатчик кивнул на массивные валуны из дикого камня, из которых была сложена стена. — Видишь копоть? Сказал, если хоть кто-то рот откроет и станет ему мешать, всех здесь сожжет…
Часть стены, и правда, была черной, словно здесь бушевал сильный огонь. Даже на потолке копоть была.
— Не шуми только… Энтот у самой печи сел, а там жар мама не горюй. Скоро сморит его…
* * *В какой-то момент тихо сопевший у печи паренек дернулся. С полузакрытыми глазами шумно зевнул, потянулся до хруста в спине. Выспался, похоже.
— Ой, что это еще за гадюшник? — спросонья удивился Рафи. — Как меня, вообще, сюда занесло?
Вопрос, конечно, был риторическим. В его голове сразу же всплыли чересчур бурные события вчерашней ночи, после которой он и заявился в эту дыру: и поджог особняка в самом центре столицы, и тушение пожара ряжеными пожарными, и похищение князя Голицына, и разговор с ним. Жуткий издевательский смех старика до сих пор еще стоял в его ушах, заставляя недовольно кривить губы.
— Вот же, старый черт! Поиздевался надо мной и свалил в преисподнюю… Скотина, если бы ты копыта сам не отбросил, то я бы…
А чего толку теперь мусолить? Ведь, весь вчерашний день пустяшным, бесполезным оказался. Только зря драгоценное время потерял. Оказалось, князь Голицын ни каким боком не причастен к похищению Лизы Мирской. Старик сам в этом признался, а причин не доверять ему у Рафи не было.
— Осталось только сидеть в этой дыре и сосать пиво, — он с отвращением обвел глазами мрачное помещение кабака, сейчас казавшееся еще хуже. — И чего делать непонятно.
Этот настрой, по-видимому, его и привел сюда. В любом другом месте, где светлее, чище и публика приятнее, «страдать» и жаловаться на судьбу не в пример хуже. Здесь же прямо всеми фибрами души чувствуешь, что попал в глубокую задницу.
— Где ее теперь искать? Ни свидетелей, ни зацепок. Черт, как сквозь землю провалилась.
Соображалось тяжело: мысли как-то вяло барахтались в пустой голове, тыкались из стороны в сторону. Похоже, третья кружка пива вчера оказалась лишней, а может уже и вторая. Пришлось кликнуть подавальщицу с квасом, от которого почти сразу же полегчало.
— Хорош, ядреный…
Дальше дело пошло веселее. Не обращая ни на кого внимания, Рафи вытащил блокнот и начал в нем бодро чертить схемы. Как оказалось, рисование разных фигурок со стрелками быстро приводили его мысли в порядок.
— Как говориться, ищи, кому выгодно? И кому, интересно? — парень задавал вопросы и тут же отвечал на них. — Да, кому угодно! Мирский — жандарм, которых никто не любит. Любого здесь спроси — все его в гробу и белых тапочках видели. Значит, здесь копать не вариант.
Бодрое начало расследование, только начавшись, вновь едва не зашло в тупик. К счастью, Рафи и не думал останавливаться.
— Тогда придется идти другим путем. Как там говорят опера, придется… рыть носом землю.
Кто такие опера и почему он сказал именно так, Рафи не особо понял. Просто само собой выскочило. Собственно, в голове стали возникать и другие довольно необычные идеи. Похоже, воспоминания из прошлой жизни снова пробиваются, решил он, и махнул на них рукой. Не страшно, лишь бы смогли помочь.
— Нужно пройти по дороге, которой возвращалась Лиза, и все посмотреть своими глазами. Глядишь, какая-то мысль и осенит.
С этими словами Рафи поднялся с места и направился к выходу из кабака. Глубоко погруженный в свои мысли, он особо не смотрел по сторонам. Хотя посмотреть тут было на что.
Едва ли не весь кабак провожал его со вздохом облегчения. Кабатчик, тот, вообще, вышел вперед и несколько раз низко поклонился. Стоявшая за ним подавальщица тоже не забыла отвесить поклон. Остальные вздрагивали при его приближении, опасливо втягивая головы в плечи. Глаза прятали в пол, стараясь не смотреть в его сторону.