Нужный (СИ)

  
Глава 9
 
* * *
Такому типу личности или складу характера придумано много имен — доминант, лидер, альфа-самец, победитель, звезда и др., отличающихся происхождением, оттенками, но не содержанием. Всех их объединяет одно: это доминирующий в своей социальной группе или близком окружении человек, обладающий ярко выраженными лидерскими качествами и демонстрирующий уверенность в своих поступках и абсолютную убежденность в своей правоте. Где бы он не находился или появлялся, то сразу же стремился выбиться «на первые роли», показать свое превосходство, свою самость. Он, а никто другой, должен был быть (как говориться, выбери нужное) самым умным, красивым, сильным, богатым, влиятельным, и т. д. и т. п.
Именно таким человеком и был великий князь Алексей Сабуров, старшекурсник Санкт-Петербургской императорской гимназии, в лице которого сошлись едва ли не все возможные «звезды»: принадлежность к одному из старейших и богатейших княжеских родов империи, довольно близкое родство с императорской фамилией, выраженные магические способности, модельная мужская стать и т. д. Словно самой судьбой ему суждено было стать первым во всем.
Немало этой убежденности способствовали и в семье. С самого детства юному княжичу внушали, что его ждет блестящая судьба — небывалый карьерный взлет, достижение потрясающих высот в магии, завидное положение в обществе, и др. Рассказывали про поколения родовитых предков, которые стояли у трона империи и даже его занимали; про небывалый авторитет и могущество княжеского рода Сабуровых, окруженных многочисленными вассальными и родственными родами.
Об «избранности» княжичу говорило и отношение со стороны окружающих. Все, кто состояли в его близком круге, смотрела на Сабурова, как на совсем другого человека. В любой компании безоговорочно принималось его лидерство, главенство, что повторялось и в детстве, и в юношестве. Его дружбы искали в гимназии, к его вниманию стремились самые очаровательные девушки.
В итоге, мог ли он вырасти другим? Нет, он стал тем, кем и становился каждый из отпрысков княжеского рода Сабуровых — властным, наглым, беспринципным юношей с самомнением, взлетевшим до небес. Его кредо — «всегда первый», его судьба — «взлететь выше всех».
Но обратной стороной этого стала невероятная вспыльчивость княжича, больше напоминавшая рванное горение пороха. Сабуров, если что-то шло в разрез его желаниям и особенно планам, мгновенно приходил в ярость. Нестерпимое, едва не болезненное, желание все сделать по-своему тут же его охватывало. Ему немедленно нужно было исправить.
Вот и сейчас княжич чувствовал, как на него снова начинает накатывать бешенство. Ощущалось это кипящей волной, которая медленно покрывала его тело, заставляя дергаться лицо, конечности. И скрывать рвущуюся наружу ярость становилось все труднее и труднее.
—… И кто это говорит, что я начинаю сдавать? — побелевшими губами спросил Сабуров, «сверля» взглядом одного из своих закадычных дружков — здоровяка Воротынского. — От кого слышал?
Здоровяк с нескрываемой опаской дернулся в сторону от него. Хоть и туго соображал, но с чутьем у него все было в порядке. Нутром чуял, когда ему могли неприятности грозить. А от Сабурова, взвинченного последними новостями о новеньком, могло что угодно «прилететь» — и оплеуха, и резкий удар в грудину. За ним, как говориться, не заржавеет.
— Кто говорил, не видел. Но болтовню хорошо разобрал, — Воротынский еще чуть отодвинулся к краю дивана, что стоял в рекреации гимназии. Сейчас его туша налитых мышц под сотню килограмм веса, вжавшаяся в кожаную спинку дивана, смотрелась бы очень комично и вызывала улыбку, если бы не висевшее в воздухе напряжение. — Мол тот урод, сказал, что его до одного места местные правила. И вдобавок, назвал нашу игру «загнать овечку» ублюдочной.
Последнее, пожалуй, говорить не нужно было. Правда, сообразил это парень лишь в самый последний момент, когда уже совсем поздно было.
 
— Сабур, ты чего? Сабур, угомонись, — видя наливающиеся багровым огнем глаза княжича, испугался здоровяк. Он уже пару раз был свидетелем подобного срыва у товарища. Тогда, как раз, в спортивном зале гимназии пришлось стену ремонтировать. Почти неделю рабочие возились, пока не заделали огромную дыру' — Ты же знаешь, что тогда было. Тебя ведь едва не отчислили.
В воздухе вдруг остро запахло паленным. Тут же с противным визгом вскочила подружка князя, Агнешка Кшештинская. Похоже, голые ляжки чуть «пригорели».
— Угомонись, Сабур! — Воротынский опасливо глядел на прожжённую насквозь спинку дивана и торчавшие наружу пружинные внутренности. — Мы это этого черта лучше после найдем и разберемся по-нашему. Так его отделаем, что он и думать забудет высовываться. Только потом и не здесь. Слышь, Сабур?
Продолжал уговаривать, а сам знаки Агнешке делал. Мол, че встала, как бревно, тоже помогай!
— Лешик, малыш, ну чего ты завелся? Это же сыкливое быдло! Точно ведь, народ? — баронесса осторожно обняла княжича сзади, навалившись на него упругой грудью. Наклонилась при этом к самому уху и голос понизила до самых бархатных ноток, заставлявших сердце сильнее биться. — Он же твое мизинца не стоит! Это грязь под ногами! Лешик…
Ее алый язычок выскользнул из губ и коснулся мочки мужского уха. Горячее дыхание обдало щеки, заставляя парня вздрогнуть.
— Ле-е-ешик, — замурлыкала девушка, покусывая кончик уха Сабурова. Ее узкая ладошка скользнула к промежности парня и начала там нежно поглаживать. — Ты ведь сделаешь, как я прошу?
Ну и как тут было сопротивляться? Даже сталь имеет свойство подаваться нажиму, а что тут говорить про человеческую плоть. Мужское естество, попав в плен брюнетки, начало подниматься, заставляя оттягивать ткань брюк.
— Хорошо…. Хрен с ним, — прохрипел княжич, приступ бешенства которого начал сходить на нет. — Пусть живет сучонок… пока живет…
Он резко развернул привалившеюся к нему девушку и тут же впился поцелуем в ее губы. Одной рукой трепыхающееся тело прижимал к себе, другой жадно лапал упругую попку, рвущуюся из ткани форменной черной юбки.
Не прошло и нескольких секунд, как Сабуров так же внезапно оттолкнул ее от себя. Вышло так неожиданно, что полька чуть не растянулась на полу. Хорошо успела рукой вцепиться в стоявшую у дивана подругу.
— Не-е, не хорошо! — внезапно оскалился он. Появившаяся гримаса сразу же исказила черты его лица, превратив его в жуткую маску. — Евген, сейчас же, слышишь, сейчас же, предупреди всех, что игра продолжается! Скажи, что я сам лично землю жрать заставлю того, кто подойдет к той первачке! Понял меня?
Воротынский, ежась под бешенным взглядом товарища, кивнул. И почти сразу же кивнул еще раз, словно первого раза было недостаточно.
— Мы так загоним эту овечку, что все в этих стенах ссаться от страха будут! Всем ясно? — медленно обвел взглядом каждого из них, словно вожак свою стаю. — Каждый должен знать, что она изгой! Каждый!
Из-под ладони, сжавшей кожу дивана, вновь потянулся дымок. Похоже, все начиналось снова.
— А на счет этого урода… — имя Рафаэля Милославского так и не прозвучало, хотя всем и так было ясно, о ком шла речь. — Хочу его собственными руками разделать. Так, чтобы кости под руками хрустели, чтобы он в моих ногах в своей блевотине и соплях валялся. Аслан, ты у нас мастак на всякий хитровыделаные штуки. Что скажешь?
Смуглый, словно выходец с южного побережья, князь Аслан Загитов, и правда, славился своей извращенной фантазией, отчего развлечения их компании нередко принимали очень нелицеприятные формы. Придуманные им шутки, особенно с восточным колоритом, всегда балансировали на грани издевательства и жестокости, с легкостью склоняясь то к одному, то к другому. Иногда казалось, что он никакой разницы не видел.
— Трогать его здесь и сейчас не вариант, Сабур. Говна не оберешься. Накатить могут, что не по чести князю с быдлотой хлестаться. А вот когда наступит ежегодный магический смотр и этот черт вступит в полные дворянские права, то можно и вызвать его на поединок чести, — Загитов, выпятив подбородок, характерно подмигнул. Явно намекал на то, что в таком случае поединок мог происходит до смерти причем без соблюдения каких-либо правил. — В таком случае в твою сторону никто и посмотреть косо не сможет. Все будет тип-топ, Сабур. Сможешь его спокойно, с чувством, с толком и с расстановкой размазать… А пока надо его хорошенько потролить, чтобы «подогреть». Глядишь, у него нервишки и не выдержат. Тогда еще лучше будет.