Клятва, которую мы даем

Я расстроен ситуацией.
Я не виню его за это. Я знаю, что он просто боится потерять меня после всего, что мы пережили, но из-за этого с ним невозможно разговаривать.
Единственный человек, которому я хочу рассказать все, как никому другому, но не могу, потому что он будет первым, кто вернет меня обратно в больницу.
Передо мной вспыхивает экран моего компьютера, на нем отображается IP-адрес отправителя. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, испытывая некоторое облегчение от того, что самая трудная часть работы выполнена.
– Это не Истон, – бормочу я.
IP-адрес, который он нам дал, не совпадает. Это означает, что уничтожение старого офиса Стивена на глазах у Истона, после того как мы держали его под дулом пистолета, было бесполезным.
Все, что мы узнали, – это то, что Уэйн Колдуэлл на самом деле оплачивает счета своей любовницы и ее единственного сына. Алистер говорит, что это его не беспокоит, напускает на себя важный вид и идет дальше.
Но я-то его знаю.
Я знаю, что в нем живет мальчик, который так и не получил от своего отца того детства, которого заслуживал, и ему больно. Именно поэтому, когда я зашел за ним сегодня, Брайар была с отвратительным настроением и избивала боксерскую грушу.
Раны, которые родители оставляют на своих детях, никогда не исчезают.
Они только растут вместе с ними во взрослой жизни.
– Это Стивен?
Я пожимаю плечами, глядя через плечо на Алистера.
– Возможно. Я не знаю точно. В любом случае, кто бы его ни прислал, у него скоро сотрется весь жесткий диск.
Специальное программное обеспечение, на разработку которого я потратил годы, было создано как раз для таких случаев. Проходит несколько минут, и я успеваю доставить вредоносную программу в их систему. Они даже не успеют понять, что она там, прежде чем она уничтожит их систему и самоуничтожится.
– Она сотрет видео? – спрашивает Тэтчер у меня за спиной.
Я киваю, откидываясь в кресле и закладывая руки за голову.
– Если только они не сделали копию, в чем я сомневаюсь, учитывая, насколько дерьмовые у них брандмауэры27, она исчезнет в ближайшие двадцать секунд.
Одна проблема решена, осталось еще несколько.
По крайней мере, видео, как я сжигаю тело, не попадет в национальные новости.
– Не хотите отпраздновать эту маленькую победу?
Три головы поворачиваются к Алистеру, любопытство сквозит в каждом из нас.
– Брайар хочет сыграть в игру, – бормочет он, запихивая телефон в карман кожаной куртки.
В игру.
«Кладбище». «Лабиринт». «Перчатка». «Пик».
Все мы являемся участниками различных жестких игр, в которых хотя бы один из нас принимал участие за последние несколько лет, по-разному опасных и всегда неуравновешенных.
Нам было по пятнадцать, когда мы впервые участвовали в «Перчатке». В первый день весны Вест-Тринити-Фоллс и Пондероза Спрингс вступают в войну. Игры и места проведения меняются каждый год, но адреналин остается. В том году была игра «Беглец». Часть подростков ездила на машинах, играя в полицейских, а другая половина была сбежавшими заключенными. Задача состояла в том, чтобы украсть что-то ценное из города команды соперников и вернуться в родные края, не попавшись.
Мы выиграли после того, как угнали полицейскую машину из местного отделения Уэст-Тринити. Тогда же отцу Рука впервые пришлось вносить за нас залог, чтобы вытащить из тюрьмы.
Мы играли в игры с самого детства. Это всегда будет то, от чего адреналин течет по нашим венам, как жидкий огонь.
Рук фыркает, его губы украшает ухмылка.
– Уверен, что это не имеет никакого отношения к вашим игрищам: добыча/хищник, которыми вы оба увлекаетесь.
– Отвали, Ван Дорен. Ты заклеймил задницу Сэйдж. Зажигалкой, – Алистер поднимает средний палец в его сторону, но Рук в ответ просто показывает язык и улыбается, как ребенок. – К тому же, это была идея не Брайар. Это была идея Лиры.
Тэтчер тихонько посмеивается – редкий звук, который вырывается только в присутствии его девушки или при ее упоминании. Он прижимает большой и указательный палец к глазам и качает головой.
 
Лира поступает хитро, отправляясь к девочкам, зная, что Тэтч откажется. Не потому, что он не хочет играть, а потому, что, несмотря на все происходящее, его главный приоритет – защита любимой королевы жучков Пондероза Спрингс.
– Инициация в Общество одиночек для Коралины, – говорит он.
Несмотря на прошедшие годы, мы по-прежнему остаемся заложниками все той же пленительной жажды бунтарства, наши души опьянены острыми ощущениями от того, что происходит с наступлением темноты.
Мы всегда были созданиями ночи, в нас бурлил хаос, и мы были неуправляемы.
Куда бы мы ни пошли и как бы далеко ни отдалились друг от друга, мы навсегда останемся во власти тьмы.
– Во что играем? – спрашивает Рук.
– В прятки, – рот Алистера кривится в зловещей ухмылке. – В университете Холлоу Хайтс.
У меня кровь стынет в жилах при одной мысли о том, что мне придется искать ее, доказывая, что, как бы хорошо она ни сопротивлялась, ей не удастся избежать связи между нами.
Я до сих пор чувствую, как ее ногти впиваются в мои плечи, как она дрожит от моих прикосновений в лифте. Она хотела растаять и прогнуться подо мной, но ее разум отказывался.
То, что я застрял с ней в лифте, стало еще одним подтверждением того, что я уже знал до мозга костей. Мысль, которую я подавлял и пытался отрицать с того момента, как вышел из ее больничной палаты два года назад.
Я хочу Коралину Уиттакер.
То зловещее и болезненное существо внутри нее, которое царапает и кусает. То, что пугает ее. Я хочу, чтобы оно оставляло на мне следы. Оно кричит мне, когда она подпускает меня близко, умоляя провести языком по каждому квадратному дюйму ее упругой кожи.
Ее тщетные попытки отстраниться от меня только усиливают мой голод. Коралина хочет, чтобы я боялся ее, как будто это прекрасное, темное существо внутри нее – то, от чего нужно бежать. Она единственная, кто не видит, что это зов сирены.
Не ее внешность влечет мужчин в морские глубины, и они тонут в них ради возможности прикоснуться к ней.
Это аура таинственности, которая окутывает каждый ее шаг. Неприкосновенная, неосязаемая сила, заложенная в ее костях.
Она может бороться с ней, если захочет. Это ничего не изменит.
Что бы она ни приготовила, я проглочу это целиком.
– Нам нужны маски.
 18. ЦУГЦВАНГ 
 Сайлас 
В воздухе пахнет дождем, и в нем слышится гул, который дает понять, что скоро грянет молния.
– Думаешь, она появится?
Я провожу языком по нижней губе, когда между деревьями появляются фары. Машина Коралины медленно проезжает через уже открытые железные ворота, ведущие в университет Холлоу Хайтс.
Алистер выхватывает сигарету у меня из пальцев, делает долгую затяжку и выпускает несколько колец дыма, которые уносятся в темноту.
– Да.
Моя черная толстовка с длинными рукавами, натягивается на спине, когда я скрещиваю руки, прислонившись к капоту автомобиля.
Я приятно удивлен, учитывая, что когда я написал ей сообщение с предложением о сегодняшней игре, она оставила его непрочитанным.
Упрямая девчонка.
Она аккуратно заезжает на одно из многочисленных свободных мест на студенческой парковке, глушит двигатель и открывает дверь.
Я прикусываю нижнюю губу, когда она выходит, и ветер тут же треплет ее волосы. Они откидываются назад, образуя завесу каштановых локонов, она ловит их и заправляет две мои любимые, светлые пряди за уши.
– Я люблю запах взлома и проникновения, – Рук воет, кладя руку на плечо своей девушки.
Привыкнуть к встрече с Сэйдж Донахью было одной из моих самых сложных задач после выхода из больницы. Она – близнец моей погибшей бывшей девушки. Долгое время, глядя на нее, я видел только Розмари, но время оказалось тайным благословением.