Клятва, которую мы даем

– Прикоснись к нему, – щелчок предохранителя моего пистолета раздается в воздухе, и конец ствола стучит Истону в висок, – облегчи мне задачу.
Я наблюдаю, как он напрягается. Каждый крут, пока в дело не вступает оружие.
В комнате воцаряется тишина. Все застыли в полной неподвижности.
– Убирайтесь из этой гребанной комнаты, – ворчит Алистер, обращаясь к невинным свидетелям, все еще находящимся тут.
Я слушаю шарканье ног и тихий шепот, когда они выбегают из комнаты, пока держу пистолет у черепа Истона, наблюдая за его остекленевшими глазами, которыми он продолжает смотреть на Рука.
Очевидно, что причастие Истона к «Гало» было недостаточным, чтобы его арестовали вместе с его отцом и другими причастными, но мы знаем, что он следующий в очереди на то, чтобы занять это место.
А значит, любая информация, которой он располагает, нам нужна.
– Ты собираешься натравить на меня своих псов? Должен ли я ожидать, что Алистер начнет выбивать из меня все то дерьмо, которое ты хочешь? – Истон фыркает, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня.
Мой палец нажимает на курок. Чуть больше давления – и он мертв.
– Я слишком стар для игр с тобой, – отвечает Алистер, хватая его за плечо и толкая на пустой стул. – Ты все упростишь. Мы задаем вопрос, а ты отвечаешь.
Я прижимаю дуло пистолета к его лбу, надавливая для убедительности.
– Где он? – Тэтчер заговорил впервые с тех пор, как мы сюда приехали.
– Поконкретнее, – ухмыляется он. – Кто он?
Алистер хватает его за волосы и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз, на его болезненную, потную кожу, подсвеченную верхним светом.
– Я сказал, что слишком стар, а не то, что не буду играть с тобой. Если ты будешь умничать, будет только хуже. Где твой папаша?
Истон усмехается, проводя языком по сухой нижней губе.
– Это, блядь, бесценно.
Я направляю руку к стене, нажимаю на курок и чувствую, как удар по металлу отдается в моей руке, когда пуля вонзается в стену. Деревянные щепки разлетаются в воздухе.
– Если ты не начнешь говорить, будет много крови.
Его челюсть дергается, зубы скрежещут, когда он переводит взгляд на меня.
– Он не связывался со мной. Я узнал, что он сбежал из новостей, как и все остальные. Когда мы разговаривали в последний раз? Когда его арестовывали.
– Чушь собачья. Его единственный сын ничего не слышал от него за два года? Попробуй еще раз, Истон.
– Я хотел уйти, – он качает головой. – Когда я понял, что Сэйдж не собирается тебя бросать, я сказал ему, что хочу уйти.
– Следи за своим поганым ртом...
– Сколько бы ты ни ненавидел меня, это никогда не отнимет того, что она значит для меня, Ван Дорен, – перебивает Истон Рука, выдергивая голову из хватки Алистера. – Заканчивай с этим или убей меня.
Я не знаю всего, что произошло между ними тремя. Не знаю, какую травму пережила Сэйдж от рук Истона, мальчика, которого она знала всю свою жизнь. Но что я знаю? Она была пешкой в деле, в котором никогда не хотела участвовать. Их подростковые отношения быстро превратились в сделку, на которую она не давала согласия. Для ее отца это был способ расплатиться с долгами, а она была валютой.
Несмотря на все это, одно я знаю точно. Истон Синклер не любит Сэйдж.
Может быть, в его сознании с его искаженным представлением о любви она для него реальна. А может, он жаждал власти над ней и ее жизнью.
Но он не любит ее. Не так, как Рук.
Между ними огромная разница.
Один готов рискнуть девушкой ради власти. Другой готов отдать все ради нее.
Рук – мой лучший друг, но если бы стоял выбор: получить пулю или спасти Сэйдж?
Я бы был мертв.
– Хочешь сказать, что не ты снимал видео, которое нам прислали? – спрашиваю я, пытаясь вернуть разговор к сути дела. Они будут спорить часами, и это ни к чему не приведет.
Он вздыхает, проводя ладонью по губам.
– Да, я снял видео, как ты избавляешься от тела Годфри. Проследил за тобой от города до дома Лиры. Я записал его, но у меня его больше нет. Как только я отправил его Стивену, я удалил его.
 
Кулак Алистера рассекает воздух, нанося сильный удар в челюсть Истона, отчего его голова откидывается в сторону. Звук соприкосновения кожи с кожей эхом разносится по комнате, но за этим следует только смех Истона.
– Вы четверо такие чертовски тупые, – он сплевывает кровь на пол, а в его груди вибрирует усмешка. – Вы даже не можете понять, как сильно я хочу, чтобы Стивен умер. То, что он на свободе, влияет не только на вашу, но и на мою жизнь.
– Прибереги свои проблемы с папашей для психотерапевта, – жестко говорит Рук, скрестив руки на груди. – Мы не в одной команде.
– Я не должен никому из вас объяснять свое участие. Не стой здесь и не делай вид, что ты меня знаешь.
– Все это очень удобно для тебя, – давит Тэтчер, поправляя лацканы пиджака. – Ты ничего не знаешь. Ты в неведении. Ты просто невинный свидетель.
– Я же сказал, что не знаю, где он.
– Тогда откуда берутся деньги?
Пот струится по воротнику Истона, когда он закрывает рот и поджимает губы. В воздухе вокруг него ощущается привкус обиды и враждебности, как у собаки, которая рычит перед нападением, подняв шерсть дыбом.
– Я умнее тебя, Синклер. Это несложно посчитать. Ты и твоя мать даже глазом не моргнули с тех пор, как его арестовали. На бумаге? Вы оба должны были потерять все. И все же... – Тэтчер вскидывает бровь, широко раскинув руки. – Вы живете в богатстве, как будто ничего не случилось.
Я перекладываю пистолет, когда он двигается, откидываясь на спинку стула и потирая распухшую челюсть, прежде чем скрестить руки на груди.
– Твой отец – мудак, но Уэйн Колдуэлл заботится о своей любовнице, – он бросает взгляд на Алистера, вонзая ему в грудь знакомый нож. – Плата за молчание моей матери имеет хорошую цену.
От его резких слов мы теряем дар речи. Я крепче сжимаю пистолет, хмурю брови. Я хочу сказать, что удивлен, но отец Алистера годами спал с Лией Синклер.
В его словах есть вес, которого мне бы хотелось, чтобы не существовало.
– Не веришь мне? – он приподнимает бровь. – Выписки находятся в моем кабинете. Код к сейфу – 6598.
– Мой отец может засунуть свои деньги и член в любую мусорку, какую захочет, – ворчит Алистер. – Мне нужна гарантия.
– Позвони в гребаную «Стейт Фарм»20, Колдуэлл.
Я прижимаю холодный металл пистолета к его виску и чувствую, как он вздрагивает. Я наклоняюсь ближе, мое дыхание касается его щеки, запах алкоголя и многодневного пота прилипает к его коже.
– Доказательства, Синклер. Доказательство того, что ты не помогаешь своему отцу.
Я наблюдаю, как сжимается его адамово яблоко; страх перед пулей висит в воздухе, давит на кожу, словно физический груз, от которого его не избавит никакое количество алкоголя.
– Если я помогу тебе, – его дыхание дрожит, – тогда я хочу что-то получить взамен.
Я чувствую, как уголок моего рта начинает подергиваться, образуя редкое выражение – ухмылку. Я поднимаю брови, презрительно смотря на него.
– Как насчет того, что ты даешь мне свой гребаный IP-адрес, а я не размазываю твои гребаные мозги по стене?
 12. ПОДСНЕЖНИКИ 
 Коралина 
Глухой стук банки с краской, падающей на пол, эхом отдается у меня за спиной.
Липкая акриловая жидкость пачкает мои ноги, пока я пытаюсь найти ключи и обуваюсь в первую попавшуюся пару тапочек возле входной двери. На плите горит свеча, которую я не потрудилась задуть.
Пусть горит.
Десять минут назад я была дома одна, тяжелая музыка играла через колонки в моей квартире, и я была поглощена тем, что должно было стать моей новой любимой картиной.
Десять минут назад все было хорошо.
Мои ноги шлепают по лестнице на паркинг, и я отпираю машину еще до того, как полностью спускаюсь. Мужчина прижимается к двери, ведущей в гараж, и держит ее открытой для меня с недоуменным выражением на лице.