Аргумент весомей пули

– Поединок окончен! – объявил капитан. – Победил магистр Гудимир!
Мне бы опротестовать это решение, да только было попросту не до того: кожа горела огнём, кровь сочилась из множества неглубоких язв на ногах и спине, а дух штормило. И всё же я жестом остановил уже подскочившего ко мне врача.
– Сам!
Тот прищурился.
– Уверен, коллега?
Обращение заставило магистра Гудимира скрипнуть зубами от злости. Всё так же зажимая правой ладонью шею, он объявил:
  
– Я жду извинений!
– Момент! – Я хватанул небесной силы, и одним уверенным выплеском вытравил из себя остатки порчи, заодно закрыл ранки. В целебных чарах я был не силён, но с такого рода повреждениями во время стажировки у Первоцвета имел дело неоднократно, да и с кровью у меня получалось работать не в пример ловчее, нежели с плотью.
– Я настаиваю! – Гудимир повысил голос, едва петуха не пустил.
Усилием воли я привёл к норме взбаламученный дух, а когда сгинуло жжение и прояснилось в голове, собрался с мыслями и объявил, стараясь лишний раз не шевелиться, дабы не растревожить только-только поджившие ранки:
– Приношу искренние извинения за свои опрометчивые высказывания, магистр! Признаю, что магистр Гай никакой не напыщенный хорёк, и он имел полное право толковать о моей бездарности, равно как и доводить до кого угодно своё мнение на сей счёт.
Капитан выжидающе посмотрел на Чеслава, тот кивнул.
– Подтверждаю, что иных задевающих честь магистра, а также его знакомых и друзей высказываний ответчик себе не позволял.
Гудимир возмущённо надулся, но от претензий воздержался, резко развернулся и поспешил прочь – даже не знаю, успел ли он расслышать адресованные ему мной слова:
– С такими друзьями и врагов не нужно!
– Да, обмишурился Гудимир знатно! – с довольным видом кивнул Чеслав и подмигнул коротышке-врачу. – Мало того, что адепта своей порчей наповал не уложил, так ещё и сам алхимией исцелился.
Коротышка стянул белый халат и покачал головой.
– Надеюсь, коллега, ты и вправду достаточно искусен в выведении порчи и не попадёшь к магистру на приём.
– А уж я как на это надеюсь… – хрипло выдохнул я в ответ.
Чеслав кисло глянул на меня и задумчиво произнёс:
– Куда б тебя теперь определить такого…
– У меня патент хирурга третьего класса имеется, – напомнил я.
– Ну уж нет, коллега! – качнул головой врач. – В госпитале тебе делать нечего!
Он отправился восвояси, начали расходиться и зрители. А вот Чеслав задержался.
– Что ты говорил о друзьях магистра? – полюбопытствовал он.
Вопрос собеседника я проигнорировал и, поскольку приведением в порядок одежды следовало заняться прежде, чем успеет окончательно засохнуть кровь, уточнил:
– Прачечной у вас, надо понимать, нет?
– Сейчас распоряжусь, чтобы форму выдали. Идём!
Идём? Черти драные, идти-то больно! Изъеденную язвочками и только-только начавшую подживать кожу при каждом движении тянуло и жгло, поспешать за поручиком получалось с превеликим трудом. Ладно хоть ещё тот придерживал шаг.
Делал Чеслав это, разумеется, отнюдь не из человеколюбия и какой-то там симпатии ко мне, просто воспользовался моментом и вновь пристал с расспросами о друзьях Гудимира. Скрывать было нечего, поведал историю своих взаимоотношений с магистром Гаем от первой стычки и до последней перебранки.
– Напыщенный хорёк, да? – задумчиво хмыкнул поручик и вдруг перескочил на другую тему: – В больнице индивидуальной подгонке порчи научили? Не знал даже, что такое на лету провернуть реально. Слышал, для этого самое меньшее кровь жертвы требуется.
Взгляд собеседника сделался каким-то очень уж острым, и я наводить тень на плетень не стал, сознался:
– Да не подгонял я ничего! Его же порчу обратно и отправил, только чуток аспект изменил и ускорил.
– А-а-а! – понимающе протянул Чеслав. – Это многое объясняет.
Перво-наперво пришлось наведаться к здешним канцелярским крысам, где меня поставили на довольствие, причём стоило лишь поручику заявить, что он временно оставляет меня при себе, и все нужные бумаги оказались выправлены буквально в течение пяти минут. Никаких заминок не случилось и на складе. Удалось не только подобрать обмундирование по росту, но и перемерить с десяток пар ботинок, чтобы сыскать одну впору. Ещё и миску, ложку и кружку выдали – оловянные и неказистые, зато новые.
– Получается, я теперь официально младший урядник? – уточнил я, сложив пожитки в ранец, а после утвердительного кивка поручика уточнил: – И чем заниматься придётся?
– Без работы не останешься, – неопределённо пожал плечами Чеслав и указал на поднимавшуюся за бараками струю дыма. – Вымойся и поужинай, потом ко мне приходи. Пристрою куда-нибудь.
Меня такой ответ не воодушевил, но и не огорчил. Я кивнул и поплёлся в указанном направлении, а в купальнях получил в своё полное распоряжение пустую бочку. Наполнять её водой и таскать от костра раскалённые каменюки пришлось самостоятельно.
Никакого уважения к младшему уряднику!
Вода нагрелась не так уж и сильно, но, когда забрался в бочку, на миг показалось, будто окунулся в кипяток. И всё же не выскочил, перетерпел. Какое-то время просидел так, приводя в порядок дух и вытравляя малейшие остатки порчи, попутно пытался залечить пятнавшие кожу язвочки, а под конец ещё и простирнул перепачканную в крови одежду.
Обсохнув, натянул форму, закинул на одно плечо ранец, а на другое скрученное одеяло и связанные шнурками ботинки, да и отправился на поиски трапезной для младших офицеров, к коим теперь относился и сам.
Сложенный из бамбуковых стволов барак оказался тёмным и задымлённым, еда – паршивой, ещё и травяного отвара тут не готовили, пришлось брать кружку пива. До такой степени в глотке пересохло, что и этот лисий яд небесной амброзией показался. Половину в три глотка осушил, чего прежде не случалось ни разу.
Ну а дальше ко мне подсели ассистенты магистра Гудимира.
– Ты откуда такой борзый взялся? – спросил самый плечистый из этой троицы.
День у меня выдался не самый простой, седмица так и вовсе откровенно не задалась, а ещё совсем не осталось сил и мягко-мягко шумело в голове после выпитого эля, так что показалось разумным не провоцировать очередной конфликт, а разойтись миром.
– Да оттуда, откуда и вы. У Первоцвета же стажировались, пока сюда не законопатили, так?
С этим своим предположением я угодил в яблочко, нашлись у нас и общие знакомые среди учеников школы Багряных брызг – парни были из числа её выпускников, тут я тоже угадал верно. Так что поговорили-поговорили и расстались, не имея никаких претензий друг к другу.
В несколько глотков я допил эль и двинулся на выход, намереваясь потолковать с взявшим меня под своё крыло поручиком, но наткнулся на Огнича. Тот заявился на ужин в компании дядьки-урядника, чью форму отмечала эмблема в виде черепа с ножом в зубах и залихватски сдвинутом набекрень цилиндре.
Череп в цилиндре – это Мёртвая пехота. Нож в зубах – получается, пластун.
А так и не скажешь, что головорез. Обычный на вид дядька с морщинистым лицом, на коже ни ожогов, ни шрамов. Радужки – серебристо-белые. Точно не адепт, но едва ли аспирант.
– Боярин! – обрадовался фургонщик. – Тебя куда приписали?
– Да никуда пока! – усмехнулся я. – Поручик один при себе оставил.
– Эх! – вздохнул Огнич. – Тебя б к нам! У нас омут под боком, его чистить и чистить!
Урядник озадаченно нахмурил брови.
– Ты что несёшь, Конокрад? Он же красный, с кровью работает. Сам видел.
– Да не! – упрямо мотнул головой Огнич. – Белый он! Нас вместе из школы вышибли!
  
– Да ну? – удивился урядник, пригляделся ко мне и хмыкнул. – Занятно! Ну, бывай, Боярин!
Я кивнул и отправился на поиски Чеслава. Тут и там горели костры, где-то пиликала гармошка, где-то плакала скрипка, но пьяных и даже подвыпивших на глаза не попадалось. Стрельцы все как один были при саблях, а отмеченные нарукавными повязками так и вовсе потели в кирасах и шлемах, а вдобавок к холодному оружию у них имелись револьверы и винтовки.